Прибавьте нервы, прибавьте вашу падучую, прибавьте нашу петербургскую, потрясающую нервы оттепель; прибавьте весь этот день, в незнакомом и почти фантастическом для вас городе, день встреч и сцен, день неожиданных знакомств, день самой неожиданной действительности, день трех красавиц Епанчиных, и
в их числе Аглаи; прибавьте усталость, головокружение; прибавьте гостиную Настасьи Филипповны и тон этой гостиной, и… чего же вы могли ожидать от себя самого в ту минуту, как вы думаете?»
Неточные совпадения
— А я вам сейчас продиктую, — сказала Аглая, поворачиваясь к
нему, — готовы? Пишите же: «Я
в торги не вступаю». Теперь подпишите
число и месяц. Покажите.
Это не помешало, конечно,
им всем, мало-помалу и с нахальным любопытством, несмотря на страх, протесниться вслед за Рогожиным
в гостиную; но когда кулачный господин, «проситель» и некоторые другие заметили
в числе гостей генерала Епанчина, то
в первое мгновение до того были обескуражены, что стали даже понемногу ретироваться обратно,
в другую комнату.
Но была и особенная причина, почему
ему уж так очень захотелось проверить, стоял ли
он тогда перед лавкой:
в числе вещей, разложенных напоказ
в окне лавки, была одна вещь, на которую
он смотрел и которую даже оценил
в шестьдесят копеек серебром,
он помнил это, несмотря на всю свою рассеянность и тревогу.
Вошло пять человек, четыре человека новых гостей и пятый вслед за
ними генерал Иволгин, разгоряченный,
в волнении и
в сильнейшем припадке красноречия. «Этот-то за меня непременно!» — с улыбкой подумал князь. Коля проскользнул вместе со всеми:
он горячо говорил с Ипполитом, бывшим
в числе посетителей; Ипполит слушал и усмехался.
По этим трем письмам, по
числам и по фактам,
в них обозначенным, доказывается математически, безо всякой возможности опровержения и даже сомнения, что Николай Андреевич выехал тогда за границу (где и пробыл сряду три года) ровно за полтора года до вашего рождения, господин Бурдовский.
Иван Федорович протянул, однако же, князю руку, но не успел пожать и побежал за Лизаветой Прокофьевной, которая с шумом и гневом сходила с террасы. Аделаида, жених ее и Александра искренно и ласково простились с князем. Евгений Павлович был
в том же
числе, и один
он был весел.
Лестницы были прекоротенькие,
число их было бесконечное, так что я ужасно задохся; дверь отворили и затворили опять
в пятом этаже, я это угадал еще тремя лестницами ниже.
Он был человек и
в самом деле несколько добрый; но
в числе причин
его любопытства относительно князя,
в течение вечера, была и давнишняя история князя с Настасьей Филипповной; об этой истории
он кое-что слышал и очень даже интересовался, хотел бы даже и расспросить.
В нескольких шагах от меня стояла группа мужчин, и
в их числе драгунский капитан, изъявивший враждебные намерения против милой княжны; он особенно был чем-то очень доволен, потирал руки, хохотал и перемигивался с товарищами.
Стало известно, что вчера убито пять человек, и
в их числе — гимназист, племянник тюремного инспектора Топоркова, одиннадцать человек тяжко изувечены, лежат в больницах, Корнев — двенадцатый, при смерти, а человек двадцать раненых спрятано по домам.
Из монахов находились, даже и под самый конец жизни старца, ненавистники и завистники его, но их становилось уже мало, и они молчали, хотя было
в их числе несколько весьма знаменитых и важных в монастыре лиц, как например один из древнейших иноков, великий молчальник и необычайный постник.
Неточные совпадения
В это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто, как,
в чем и на чем ехал, считая
числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши
им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся
в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что
он сам продал
ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли
он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще
в школе, где
он с
ним вместе учился,
его называли фискалом, и что за это товарищи, а
в том
числе и
он, несколько
его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть
он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
В последней строке не было размера, но это, впрочем, ничего: письмо было написано
в духе тогдашнего времени. Никакой подписи тоже не было: ни имени, ни фамилии, ни даже месяца и
числа.
В postscriptum [
В приписке (лат.).] было только прибавлено, что
его собственное сердце должно отгадать писавшую и что на бале у губернатора, имеющем быть завтра, будет присутствовать сам оригинал.
Заманчиво мелькали мне издали сквозь древесную зелень красная крыша и белые трубы помещичьего дома, и я ждал нетерпеливо, пока разойдутся на обе стороны заступавшие
его сады и
он покажется весь с своею, тогда, увы! вовсе не пошлою, наружностью; и по
нем старался я угадать, кто таков сам помещик, толст ли
он, и сыновья ли у
него, или целых шестеро дочерей с звонким девическим смехом, играми и вечною красавицей меньшею сестрицей, и черноглазы ли
они, и весельчак ли
он сам или хмурен, как сентябрь
в последних
числах, глядит
в календарь да говорит про скучную для юности рожь и пшеницу.
Само собой разумеется, что
в числе их пострадает и множество невинных.