Неточные совпадения
— Ведь вот не сыщешь, а у меня
был славный ликерчик, если только не
выпили! народ такие воры! А вот разве не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который
был весь в пыли, как в фуфайке. — Еще покойница делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница совсем
было его забросила и даже не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь
было напичкались туда, но я весь сор-то повынул, и теперь вот чистенькая; я вам налью
рюмочку.
Обрадовались старому:
«Здорово, дедко! спрыгни-ка,
Да
выпей с нами
рюмочку,
Да в ложечки ударь!»
— Забраться-то забрался я,
А как сойду, не ведаю:
Ведет! — «Небось до города
Опять за полной пенцией?
— Умно, Алеша, — сказал ротмистр громким баритоном. — Теперь
поешь и
выпей одну
рюмочку.
— Поэтому для обрусения инородцев
есть одно средство — выводить как можно больше детей. Вот мы с братом хуже всех действуем. А вы, господа женатые люди, в особенности вы, Степан Аркадьич, действуете вполне патриотически; у вас сколько? — обратился он, ласково улыбаясь хозяину и подставляя ему крошечную
рюмочку.
Стол
был накрыт, завтрак готов, и мисс Жаксон, уже набеленная и затянутая в
рюмочку, нарезывала тоненькие тартинки.
Он отворил ключом «шкапик», налил
рюмочку,
выпил, потом шкапик запер и ключ опять в карман положил.
— Засади я его, подлеца, она услышит, что я его засадил, и тотчас к нему побежит. А услышит если сегодня, что тот меня до полусмерти, слабого старика, избил, так, пожалуй, бросит его, да ко мне придет навестить… Вот ведь мы какими характерами одарены — только чтобы насупротив делать. Я ее насквозь знаю! А что, коньячку не
выпьешь? Возьми-ка кофейку холодненького, да я тебе и прилью четверть
рюмочки, хорошо это, брат, для вкуса.
— Много ли примерно
выпили? Примерно?
Рюмочку, другую?
Чай он
пил с ромом, за ужином опять
пил мадеру, и когда все гости ушли домой, а Вера с Марфенькой по своим комнатам, Опенкин все еще томил Бережкову рассказами о прежнем житье-бытье в городе, о многих стариках, которых все забыли, кроме его, о разных событиях доброго старого времени, наконец, о своих домашних несчастиях, и все прихлебывал холодный чай с ромом или просил
рюмочку мадеры.
— Ну, и на том спасибо, вели-ка, голубчик мой, чемоданчики-то принести да
выпей тенерифу
рюмочку.
— Сначала еще шло кое-как, первые дни то
есть, ну, так, бывало, взойдут два-три солдата и показывают, нет ли
выпить; поднесем им по
рюмочке, как следует, они и уйдут да еще сделают под козырек.
Затем
были разные habitués; тут являлся ех officio [по обязанности (лат.).] Карл Иванович Зонненберг, который, хвативши дома перед самым обедом рюмку водки и закусивши ревельской килькой, отказывался от крошечной
рюмочки какой-то особенно настоянной водки; иногда приезжал последний французский учитель мой, старик-скряга, с дерзкой рожей и сплетник. Monsieur Thirie так часто ошибался, наливая вино в стакан, вместо пива, и
выпивая его в извинение, что отец мой впоследствии говорил ему...
— И слава богу! Плодитесь и умножайтесь. Ну-тка, Ермолай Григорьевич, дорога дальняя, выпьем-ка
рюмочку березовой.
Я сел подле столика,
пил свою
рюмочку ликер, курил трубочку и смотрел на папеньку, Mariechen и Johann, который тоже вошел в лавку.
Когда сержант принес мадер и мы
выпили по
рюмочке, я взял его за руку и сказал: «Господин сержант, может
быть, у вас
есть отец и мать?..» Он сказал: «
Есть, господин Мауер…» — «Мой отец и мать, — я сказал, — восемь лет не видали меня и не знают, жив ли я, или кости мои давно лежат в сырой земле.
— Вот что, Галактион… И пристань, и пароход, и амбары — все это отлично, а хорошо и
рюмочку водки
выпить.
— Подожди,
будет и
рюмочка, — сурово говорила Харитина, щупая голову ошалевшего родителя. — Вот до чего себя довел.
— Да я не
пью, Илья Фирсыч… Так разве, одну
рюмочку.
Как водится, сейчас же самовар на стол. Перед чаем целительной настоечки по
рюмочке. Авдотья Федоровна, Феклистова жена, сидя за самоваром, пустилась
было в расспросы, каково молодые поживают, и очень удивилась, что Самоквасов с самой свадьбы их в глаза не видал, даже ничего про них и не слыхивал.
— Хватим по одной, разогреемся, свеженько от воды-то стало!.. А вы, Дмитрий Петрович, вы, сударь Петр Степаныч. Без вас и
пить не станем, принимайтесь за
рюмочки.
По вечерам и ярманочные, и городские трактиры битком набиты. Чаю
выпивают количество непомерное. После, как водится, пойдут в ход закусочки, конечно, с прибавленьицем. В Москве — в Новотроицком, у Лопашева и в других излюбленных купечеством трактирах — можно только чай
пить, но закусывать, а пуще того винца
рюмочку выпить — сохрани Господи и помилуй!.. Зазорное дело!.. У Макарья не то: там и московским, и городовым купцам, яко в пути находящимся, по все дни и по вся ночи — разрешения на вся.
— Вы спросите, кому здесь не хорошо-то? Корм здесь вольный, раза четыре в день
едят. А захочешь еще
поесть —
ешь, сделай милость! Опять и свобода дана. Я еще когда встал; и лошадей успел убрать, и в город с Акимом, здешним кучером, сходил, все закоулки обегал. Большой здесь город, народу на базаре, барок на реке — страсть! Аким-то, признаться, мне
рюмочку в трактире поднес, потому у тетеньки насчет этого строго.
Выпили по
рюмочке, закусили сочными яранскими груздями и мелкими вятскими рыжиками, что зовутся «бисерными»…
— Ну, об этом мы еще с тобой на досуге потолкуем, а теперь нечего пир-беседу мутить… Пей-ка, попей-ка — на дне-то копейка,
выпьешь на пять алтын, да и свалишься, ровно мертвый, под тын!.. Эй, други милые, приятели советные: Марко Данилыч, Михайло Васильич, кум, именинник и вся честна беседа! Наливай вина да и
пей до дна!.. Здравствуйте,
рюмочки, здорово, стаканчики!.. Ну, разом все!.. Вдруг!..
— Ахти, закалякался я с тобой, разлюбезный ты мой, Патап Максимыч, — сказал он. — Слышь, вторы кочета
поют, а мне к утрени надо вставать… Простите, гости дорогие, усните, успокойтесь… Отец Спиридоний все изготовил про вас: тебе, любезненькой мой, Патап Максимыч, вот в этой келийке постлано, а здесь налево Якиму Прохорычу с Самсоном Михайлычем. Усни во здравие, касатик мой, а завтра, с утра, в баньку пожалуй… А что, на сон-от грядущий, мадеры
рюмочку не искушаешь ли?
— А что я позволю себе предложить вам, господин юнкер? Я от роду человек не питущий, и вся наша фамилия люди трезвые. Но
есть у меня вишневая наливочка, знатная. Спирту в ней нет ни капельки, сахар да сок вишневый, да я бы вам и не осмелился… а только очень уже сладко и от нервов может помогать. Жена моя всегда ее употребляет
рюмочку, если в расстройстве. Я сейчас, мигом.
Одно немного беспокоило Стешу: муж ее за последнее время стал
выпивать. С приездом же отца эти выпивки стали чаще, так как старик любил «царапнуть» по-сибирски, а сын
был всегда его усердным компаньоном. По вечерам за
рюмочкой начинал всегда Флегонт Никитич свои любопытные, нескончаемые рассказы о Сибири, о тамошней жизни и службе. Стеше, надо сознаться, надоели таки порядком эти рассказы старика за графинчиком, но раз до ее слуха долетела знакомая фамилия — Шатов, и она вся превратилась в слух.
Прямо из трактира он отправился в театр, где, как нарочно, наскочил на Каратыгина [Каратыгин Василий Андреевич (1802—1853) — трагик, актер Александринского театра.] в роли Прокопа Ляпунова [Ляпунов Прокопий Петрович (ум. в 1611 г.) — сподвижник Болотникова в крестьянском восстании начала XVII века, в дальнейшем изменивший ему.], который в продолжение всей пьесы говорил в духе патриотического настроения Сверстова и, между прочим, восклицал стоявшему перед ним кичливо Делагарди: «Да знает ли ваш пресловутый Запад, что если Русь поднимется, так вам почудится седое море!?» Ну, попадись в это время доктору его gnadige Frau с своим постоянно антирусским направлением, я не знаю, что бы он сделал, и не ручаюсь даже, чтобы при этом не произошло сцены самого бурного свойства, тем более, что за палкинским обедом Сверстов
выпил не три обычные
рюмочки, а около десяточка.
— Действительно, лучше бы
выпили, — согласился с ним Сверстов, — впрочем, мы все-таки
выпьем!.. У нас
есть другой шнапс! — заключил он; затем, не глядя на жену, чтобы не встретить ее недовольного взгляда, и проворно вытащив из погребца небольшой графинчик с ерофеичем, доктор налил две
рюмочки, из которых одну пододвинул к Ивану Дорофееву, и воскликнул...
— Две да пять, итого семь копеек… Что ж, брат Сереженька, и это деньги. Семь раз по семи, — вот он и полтинник набежал, значит, все мы трое сыты, и ночлег у нас
есть, и старичку Лодыжкину, по его слабости, можно
рюмочку пропустить, недугов многих ради… Эх, не понимают этого господа! Двугривенный дать ему жалко, а пятачок стыдно… ну и велят идти прочь. А ты лучше дай хошь три копейки… Я ведь не обижаюсь, я ничего… зачем обижаться?
Клейнмихель
был еще молодой, щеголеватый, перетянутый в
рюмочку, полковник с тоненькими, белокурыми, от ушей ко рту, в виде ленточек, бакенбардами.
Я не мед
пила и не водочку,
Я
пила, млада, все наливочку;
Я не
рюмочкой, не стаканчиком,
Я
пила, млада, из полна ведра!
Все пошли в нее. Добров очень нежничал с Александром Ивановичем. Он даже поддерживал его под руку, когда тот всходил на крыльцо. Все уселись в передний угол перед столом. Прибежавшая откуда-то впопыхах старуха хозяйка сейчас же стала ставить на стол водку, пироги, орехи, изюм… Александр Иванович начал сейчас же
пить свои четверть-рюмочки, но Вихров и Живин отказались.
Сам Александр Иванович продолжал
пить по своей четверть-рюмочке и ничего почти не
ел, а вместо того курил в продолжение всего обеда. Когда вышли из-за стола, он обратился к Вихрову и проговорил...
И, вслед затем, он встал и подошел к поставленной на стол закуске,
выпил не больше четверти
рюмочки водки и крикнул: «Миша!».
— Пожалуйте
рюмочку с нами, Владимир Алексеевич! — пригласил он меня, а другой его сосед уж и стаканчик подает.
Выпили. Разговариваем. Я полез в карман за табакеркой. В другой, в третий… нет табакерки! И вспомнилось мне, что я забыл ее на столе в скаковом павильоне. И сразу все праздничное настроение рухнуло: ведь я с ней никогда не расстаюсь.
Дернов. То-то вот и
есть, что наш брат хам уж от природы таков: сперва над ним глумятся, а потом, как выдет на ровную-то дорогу, ну и норовит все на других выместить. Я, говорит, плясал, ну, пляши же теперь ты, а мы, мол, вот посидим, да поглядим, да
рюмочку выкушаем, покедова ты там штуки разные выкидывать
будешь.
Выпили мы по
рюмочке, и подлинно, я прозрел.
А тут же, в уголочке ресторана, за круглым столиком, в полнейшем одиночестве сидел профессор Ф. Ф. Соколов. Он сидел, наклонившись над столиком, неподвижно смотрел перед собою в очки тусклыми, ничего как будто не видящими глазами и перебирал губами. На краю столика стояла
рюмочка с водкой, рядом — блюдечко с мелкими кусочками сахара. Не глядя, Соколов протягивал руку,
выпивал рюмку, закусывал сахаром и заставал в прежней позе. Половой бесшумно подходил и снова наполнял рюмку водкою.
—
Выпьем — пустяки! Я сам сколько раз зарок давал, да, видно, это не нашего ума дело. Водка для нашего брата пользительна, от нее мокроту гонит. И сколько ей одних названий: и соколик, и пташечка, и канареечка, и маленькая, и на дорожку, и с дорожки, и посошок, и сиволдай, и сиводрало… Стало
быть, разлюбезное дело эта
рюмочка, коли всякий ее по-своему приголубливает!
— Как поднесу я ему стакан, — говорит он, — его сразу ошеломит; ни
пить, ни
есть потом не захочется. А коли
будет он с самого начала по
рюмочкам пить, так он один всю водку сожрет, да и еды на него не напасешься.
В последний вечер перед сдачей должности своей несчастный смотритель сидел, понурив голову, в сырой и мрачной камере князя. Сальная овечка тускло горела на столе. Невдалеке от нее валялся огрызок огурца на тарелке и стоял штоф водки, собственно для Медиокритского купленный, из которого он
рюмочку — другую уже
выпил; князь ходил взад и вперед. Видимо, что между ними происходил очень серьезный разговор.
— Вместо пирожного дай нам фруктов. Я думаю, это
будет хорошо, — сказал князь, и когда таким образом обед кончился, он, прихлебывая из крошечной
рюмочки мараскин, закурил сигару и развалился на диване.
И тут-то этакую гадость гложешь и вдруг вздумаешь: эх, а дома у нас теперь в деревне к празднику уток, мол, и гусей щипят, свиней режут, щи с зашеиной варят жирные-прежирные, и отец Илья, наш священник, добрый-предобрый старичок, теперь скоро пойдет он Христа славить, и с ним дьяки, попадьи и дьячихи идут, и с семинаристами, и все навеселе, а сам отец Илья много
пить не может: в господском доме ему дворецкий
рюмочку поднесет; в конторе тоже управитель с нянькой вышлет попотчует, отец Илья и раскиснет и ползет к нам на дворню, совсем чуть ножки волочит пьяненький: в первой с краю избе еще как-нибудь
рюмочку прососет, а там уж более не может и все под ризой в бутылочку сливает.
Непомук Анастасьевич любил хорошо
поесть и хорошо
выпить в хорошей, интимной компании, а так как теперь собралась у него компания самая хорошая и самая интимная, и так как при этом все обретались в самом счастливом, в самом праздничном настроении духа, то Непомук достаточно успел уже оказать подобающую честь разным соленьям и сырам, пропустив предварительно две веселые
рюмочки хорошей старой водки, которую «презентовал» ему любезный ксендз-пробощ, и теперь готовился оказать еще более подобающую честь огромному ростбифу, который
будет запит великолепным английским элем.
— А вот, если вы вчерашний початый графинчик на стол поставить прикажете,
рюмочку выпью… Отменная это у вас настойка… На чем только не расчухал…
Всем этим он заряжался как темная фокусная бутылка с различными напитками и разливал по
рюмочкам, что кому требовалось, но… но хмель его не туманил той, для которой вызывались все эти туманные картины: спиритка Глафира
была к одной части откровений равнодушна, а к другой — даже относилась с обидным и схизматическим недоверием.
— А долго что-то капитан у адмирала! — озабоченно проговорил и он,
выпивая рюмку водки и закусывая куском сочного честера, любимого своего сыра, запас которого он сделал еще в Лондоне. — Господа! Кому угодно? — любезно приглашал он. — Степан Ильич…
рюмочку!
— Они по-нашему, братцы, не привычны, — авторитетно говорит фор-марсовый Ковшиков, рыжий, с веснушками, молодой парень, с добродушно-плутоватыми смеющимися глазами и забубенным видом лихача и забулдыги-матроса. — Я
пил с ими, когда ходил на «Ласточке» в заграницу… Нальет это он в
рюмочку рому или там абсини [Абсент.] — такая у них
есть водка — и отцеживает вроде быдто курица, а чтобы сразу — не согласны! Да и больше все виноградное вино
пьют.
И еще раз треснул кулаком так, что Любский вскочил и подсел к нам. Проснулся Любский, когда уже стало совсем светло и мы пресытились шампанским, а Лентовский своим неизменным «Бенедиктином», который
пил не из ликерных
рюмочек, а из лафитного стакана.