Неточные совпадения
Автор однажды высказал в обществе молодых деревенских девиц, что, по его мнению, если девушка мечтает при луне, так это прекрасно рекомендует ее сердце, — все рассмеялись и сказали в один голос: «
Какие глупости мечтать!» Наш великий Пушкин, призванный, кажется, быть вечным любимцем женщин, Пушкин, которого барышни моего времени знали всего почти наизусть, которого Татьяна была для них идеалом, — нынешние барышни почти не читали этого Пушкина, но зато поглотили целые сотни томов Дюма и Поля Феваля [Феваль Поль (1817—1887) — французский писатель, автор бульварных романов.], и знаете ли почему? — потому что
там описывается двор, великолепные гостиные героинь и торжественные поезды.
— Так, сударь, так; это выходит очень недавнее время. Желательно бы мне знать,
какие идут
там суждения, так
как пишут, что на горизонте нашем будет проходить комета.
—
Как можно сравнить: Петербург и Москва!.. Петербург — чудо
как хорош, а Москвы… я решительно не люблю; мы
там жили несколько зим и ужасно скучали.
— А семейство тоже большое, — продолжал Петр Михайлыч, ничего этого не заметивший. — Вон двое мальчишек ко мне в училище бегают, так и смотреть жалко: ощипано, оборвано, и на дворянских-то детей не похожи. Супруга, по несчастию, родивши последнего ребенка, не побереглась, видно, и
там молоко, что ли, в голову кинулось — теперь не в полном рассудке: говорят, не умывается, не чешется и только,
как привидение, ходит по дому и на всех ворчит… ужасно жалкое положение! — заключил Петр Михайлыч печальным голосом.
— Скажите-ка мне, Яков Васильич, — начал Петр Михайлыч, — что-нибудь о Московском университете.
Там, я слышал, нынче прекрасные профессора. Вы
какого изволили быть факультета?
Очень мило и в самом смешном виде рассказала она, не щадя самое себя, единственный свой выезд на бал,
как она была
там хуже всех,
как заинтересовался ею самый ничтожный человек, столоначальник Медиокритский; наконец, представила,
как генеральша сидит,
как повертывает с медленною важностью головою и
как трудно, сминая язык, говорит.
Соскучившись развлекаться изучением города, он почти каждый день обедал у Годневых и оставался обыкновенно
там до поздней ночи,
как в единственном уголку, где радушно его приняли и где все-таки он видел человечески развитых людей; а может быть, к тому стала привлекать его и другая, более существенная причина; но во всяком случае, проводя таким образом вечера, молодой человек отдал приличное внимание и службе; каждое утро он проводил в училище, где,
как выражался математик Лебедев, успел уж показать когти: первым его распоряжением было — уволить Терку, и на место его был нанят молодцеватый вахмистр.
— Что
там в газете пишут? — сказал Калинович, берясь за голову,
как бы не слыхавший ничего, что вокруг него говорилось.
— Тут ничего, может быть, нет, но я не хочу. Князь останавливается у генеральши, а я этот дом ненавижу. Ты сам рассказывал,
как тебя
там сухо приняли. Что ж тебе за удовольствие, с твоим самолюбием, чтоб тебя встретили опять с гримасою?
— Без сомнения, — подхватил князь, — но, что дороже всего было в нем, — продолжал он, ударив себя по коленке, — так это его любовь к России: он, кажется, старался изучить всякую в ней мелочь: и когда я вот бывал в последние годы его жизни в Петербурге, заезжал к нему, он почти каждый раз говорил мне: «Помилуй, князь, ты столько лет живешь и таскаешься по провинциям: расскажи что-нибудь,
как у вас, и что
там делается».
Мало ли мы видим, — продолжал он, — что в самых верхних слоях общества живут люди ничем не значительные, бог знает,
какого сословия и даже звания, а русский литератор, поверьте, всегда
там займет приличное ему место.
— Да ведь
какую штуку-то, братец ты мой, подвели, штуку-то
какую… — продолжал поручик, — на параде ли
там, али при соборном служении, только глядь: у него у шубы рукав отрезан.
Въехав в город, он не утерпел и велел себя везти прямо к Годневым. Нужно ли говорить,
как ему
там обрадовались? Первая увидела его Палагея Евграфовна, мывшая, с засученными рукавами, в сенях посуду.
— Схожу-с! — повторил капитан и, не желая возвращаться к брату, чтоб не встретиться
там впредь до объяснения с своим врагом, остался у Лебедева вечер. Тот было показывал ему свое любимое ружье, заставляя его заглядывать в дуло и говоря: «Посмотрите,
как оно, шельма, расстрелялось!» И капитан смотрел, ничего, однако, не видя и не понимая.
Там было пусто и темно, так что ему сделалось
как будто немного страшно, и он снова лег; но кровь волновалась и, казалось, каждый нерв чувствовал и слушал.
В остроге сквозь железные решетки выглядывали бритые, с бледными, изнуренными лицами головы арестантов, а
там показалось и кладбище, где
как бы нарочно и тотчас же кинулась в глаза серая плита над могилой матери Настеньки…
Станции, таким образом, часа через два
как не бывало. Въехав в селение, извозчик на всем маху повернул к избе, которая была побольше и понарядней других.
Там зашумаркали; пробежал мальчишка на другой конец деревни. В окно выглянула баба. Стоявший у ворот мужик, ямщичий староста, снял шляпу и улыбался.
Чисто с целью показаться в каком-нибудь обществе Калинович переоделся на скорую руку и пошел в трактир Печкина, куда он, бывши еще студентом, иногда хаживал и знал, что
там собираются актеры и некоторые литераторы, которые, может быть, оприветствуют его,
как своего нового собрата; но — увы! — он
там нашел все изменившимся: другая была мебель, другая прислуга, даже комнаты были иначе расположены, и не только что актеров и литераторов не было, но вообще публика отсутствовала: в первой комнате он не нашел никого, а из другой виднелись какие-то двое мрачных господ, игравших на бильярде.
С мужем он больше спорил и все почти об одном и том же предмете: тому очень нравилась,
как и капитану, «История 12-го года» Данилевского, а Калинович говорил, что это даже и не история; и к этим-то простым людям герой мой решился теперь съездить, чтобы хоть
там пощекотать свое литературное самолюбие.
Калинович сначала не хотел было отвечать ему, но потом подумал: «Этот господин шатается по литераторам: расспрошу его,
как и что
там у них происходит».
— Да, — возразил ему Белавин, — но дело в том, что
там,
как и во всяком старом искусстве, есть хорошие предания;
там даже писатели, зная, например, что такие-то положения между лицами хорошо разыгрывались, непременно постараются их втиснуть в свои драмы.
Как приехал в губернию, не оглядясь, не осмотрясь, бац в Петербург донесение, что все скверно и мерзко нашел; выслужиться, знаете, хотелось поскорей: «Вот-де я
какой молодец; давай мне за это чинов и крестов!..» Однако ж
там фактов потребовали.
— Здесь у вас тысяча шансов быть,
как говорится, затерту в службе; но
там, по вашему образованию, вы непременно служите на виду.
Начальник губернии или
там председатель какой-нибудь другого ведомства узнает вас, и так
как не все же они кончают в провинции свою службу, но, большею частью, переходят сюда, он вас переводит с собой,
как чиновника, ему известного и полезного, а вы в свою очередь являетесь уж человеком опытным и в жизни и в службе.
— Это мило, это всего милей — такое наивное сознание! — воскликнул Белавин и захохотал. — И прав ведь, злодей! Единственный, может быть, случай, где, не чувствуя сам того, говорил великую истину, потому что
там действительно хоть криво, косо, болезненно, но что-нибудь да делаете «, а тут уж ровно ничего,
как только писанье и писанье… удивительно! Но все-таки, значит, вы не служите? — прибавил он, помолчав.
— Я знаю, друг мой, что ты мне не изменишь, а все-таки хотела тебе ухо надрать больно-больно: вот
как!.. — говорила Настенька, теребя Калиновича потихоньку за ухо. — Придумал
там что-то такое в своей голове, не пишет ни строчки, сам болен…
— Гамлета уж я, Яков Васильич, оставил, — отвечал студент наивно. — Он,
как вы справедливо заметили, очень глубок и тонок для меня в отделке; а теперь — так это приятно для меня, и я именно хотел, если позволите, посоветоваться с вами — в одном
там знакомом доме устраивается благородный спектакль: ну, и, конечно, всей пьесы нельзя, но я предложил и хочу непременно поставить сцены из «Ромео и Юлии».
— Здесь то же,
как и в провинции:
там, я знаю, в одном доме хотели играть «Горе от ума» и ни одна дама не согласилась взять роль Софьи, потому что она находится в таких отношениях с Молчалиным, — отнеслась она к Белавину.
Она,
как женщина, теперь вот купила эту мызу, с рыбными
там ловлями, с покосом, с коровами — и в восторге; но в сущности это только игрушка и, конечно, капля в море с теми средствами, которым следовало бы дать ход, так что, если б хоть немножко умней распорядиться и организовать хозяйство поправильней, так сто тысяч вернейшего годового дохода… ведь это герцогство германское!
Портреты генерала, чтоб не терзали они очей ее, словно дрова, велел в печке пережечь и,
как змей-искуситель, с тех же пор залег им в сердце и до конца их жизни
там жил и командовал.
— Конечно, мы хоть и рабы, — продолжал Григорий Васильев, — а тоже чувствовали,
как их девичий век проходил: попервоначалу ученье большое было, а
там скука пошла;
какое уж с маменькой старой да со скупой развлеченье может быть?.. Только свету и радости было перед глазами, что князь один со своими лясами да балясами… ну, и втюрилась, по нашему, по-деревенски сказать.
Как и зачем он тут появился? Еще полчаса перед тем он выбежал,
как полоумный, из дому, бродил несколько времени по улицам, случайно очутился на пожаре и бросился в огонь не погибающую, кажется, спасать, а искать
там своей смерти: так, видно, много прелести и наслаждения принесло ему брачное ложе.
Теперь вот рекрутское присутствие открыло уже свои действия, и не угодно ли будет полюбопытствовать: целые вороха вот тут, на столе, вы увидите просьб от казенных мужиков на разного рода злоупотребления ихнего начальства, и в то же время ничего невозможно сделать, а самому себе повредить можно; теперь вот с неделю,
как приехал флигель-адъютант, непосредственный всего этого наблюдатель, и,
как я уже слышал, третий день совершенно поселился в доме господина управляющего и изволит
там с его супругой, что ли, заниматься музыкой.
Я им пикнуть не даю;
как попал, так и в острог; морю
там сколько возможно.
— Сломить меня не думайте,
как сделали это с прежним вице-губернатором! — продолжал Калинович, колотя пальцем по столу. — Меня
там знают и вам не выдадут; а я, с своей стороны, нарочно останусь здесь, чтоб не дать вам пикнуть, дохнуть… Понимаете ли вы теперь всю мою нравственную ненависть к вашим проделкам? — заключил он, колотя себя в грудь.
Я, согрешил грешный, прямо ему сказал на то: «Разве, говорю, ваше высокородие, английских
каких выпишете:
там, может быть, у тех другое поведение; а что питерских мы тоже знаем: дерут с нашей братьи еще почище здешних».
Значит, ему,
как бы не так, только денег сорвать, а
там будь что будет.
— Князь здесь, — проговорил, наконец, прапорщик, подведя ее к двери со стеклами. — Желаю вам воспользоваться приятным свиданием, а себя поручаю вашему высокому вниманию, — заключил он и, отворив дверь, пустил туда даму, а сам отправился в караульню, чтоб помечтать
там на свободе,
как он будет принят в такой хороший дом.
— Или наконец… — продолжал князь, хватаясь за голову и
как бы придумывая еще что-то такое, — наконец, поезжай сама в Петербург… Я составлю тебе записку,
как и через кого
там действовать.
— Да, — продолжал князь, — жена же эта,
как вам известно, мне родственница и в то же время,
как женщина очень добрая и благородная, она понимает, конечно, все безобразие поступков мужа и сегодня именно писала ко мне, что на днях же нарочно едет в Петербург, чтобы
там действовать и хлопотать…
— Домой, — отвечал Калинович. — Я нынче начинаю верить в предчувствие, и вот,
как хочешь объясни, — продолжал он, беря себя за голову, — но только меня
как будто бы в клещи ущемил какой-то непонятный страх, так что я ясно чувствую… почти вижу, что в эти именно минуты
там, где-то на небе, по таинственной воле судеб, совершается перелом моей жизни: к худому он или к хорошему — не знаю, но только страшный перелом… страшный.
— Скажите, пожалуйста, — начал хозяин прямо, —
как его
там разумеют: сумасшедший ли он, дурак ли, или уж очень умный человек, так что мы понимать его не можем?
— Бог ведь знает, господа,
как, и про что, и за что у нас человека возвышают. Больше всего, чай, надо полагать, что письмами от Хованского он очень хорошую себе рекомендацию делает, а тут тоже говорят, что и через супругу держится. Она
там сродственница другой барыне, а та тоже по министерии-то у них фавер большой имеет. Прах их знает! Болтали многое… Я другого, пожалуй, и не разобрал, а много болтали.
Там спрашивают, на
каком основании князь арестован и теперь производится о нем следствие без депутата со стороны дворянства.
— Я полагаю, — начал он ироническим тоном, — что помня мои услуги, на первый раз ограничатся тем, что запрячут меня в какую-нибудь маленькую недворянскую губернию с приличным наставлением, чтоб я служебно и нравственно исправился, ибо,
как мне писали оттуда,
там возмущены не только действиями моими
как чиновника, но и
как человека, имеющего беспокойный характер и совершенно лишенного гуманных убеждений… Ха, ха, ха!