Неточные совпадения
При входе в диванную Янсутский заметно
был сконфужен, так
что у него едва хватило
духу поклониться первоначально хозяину, а не Тюменеву.
— Никогда не подадут, если деньги заплатишь хорошие, — заметил Хмурин и снова принужден
был поклониться Домне Осиповне, потому
что она опять подлила ему вина, которое Хмурин
выпив пришел в заметно приятное настроение
духа.
Следующий гость
был доктор. Он постоянно в этот час приезжал к Бегушеву и на этот раз заметно
был чем-то сконфужен, не в обычном своем спокойном расположении
духа. Расспросив Бегушева о состоянии его здоровья и убедившись,
что все идет к лучшему, доктор сел и как-то рассеянно задумался.
Покорность мужа не очень успокоила Домну Осиповну. Она знала, какие экспромты от него бывают, по прежней своей жизни с ним.
Что касается Бегушева, так она и подумать об нем боялась, зная наперед,
что с ним бороться ей гораздо
будет труднее,
чем с мужем… Словом, она находила себя очень похожей на слабый челн, на который со всех сторон напирают волны и которому единственное спасение — скользить как-нибудь посреди этого и не падать
духом.
Бегушев не без удовольствия покачивался в спокойном фаэтоне: в настоящие минуты он
был хоть и не в веселом, то, по крайней мере, в довольно покойном расположении
духа, и мысли его мало-помалу устремились на воспоминание о Домне Осиповне: то,
что она теперь делала и какого рода жизнь вела, ему и вообразить
было противно, но у него существовало прошедшее с Домной Осиповной, и хорошее прошедшее.
Перед балом в Дворянском собрании Бегушев
был в сильном волнении. «Ну, как Домна Осиповна не
будет?» — задавал он себе вопрос и почти в ужас приходил от этой мысли. Одеваться на бал Бегушев начал часов с семи, и нельзя умолчать,
что к туалету своему приложил сильное и давно им оставленное старание: он надел превосходное парижское белье, лондонский фрак и даже слегка надушился какими-то тончайшими
духами. Графу Хвостикову Бегушев объявил, чтобы тот непременно
был готов к половине девятого.
— Лучше, гораздо лучше! — произнес он раздраженным голосом и готовый, вследствие озлобленного состояния
духа, спорить против всего,
что бы ему ни сказали. — И каким образом вы, Долгов, человек умный, не поняли,
что газета
есть язва, гангрена нашего времени, все разъедающая и все опошляющая?
— Дорого для меня, — начал Долгов торжественным тоном, — поднять
дух народа, восполнить историческую связь между древней Россией и новой, которая прервана; напомнить России,
что она
есть!..
Граф Хвостиков, впрочем, более приятеля сохранивший присутствие
духа, принялся доказывать доктору,
что Россия самая непредприимчивая страна,
что у нас никто не заинтересуется делом за его идею, а всякому дорог лишь свой барыш! Доктор с легкой улыбкой соглашался с ним; Домна же Осиповна держала свои глаза устремленными на Долгова, который сидел совсем понурив голову. Наконец гости увидели,
что им
есть возможность уехать, и уехали!
— Именно! — подхватил генерал Трахов, видимо, бывший в весьма дурном расположении
духа,
что с ним почти всегда случалось, когда он
был не в очень дальнем расстоянии от супруги своей.
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных
былей, небылиц // Про злых
духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: //
Была ты влюблена тогда?» —
Муразов поклонился и прямо от князя отправился к Чичикову. Он нашел Чичикова уже в
духе, весьма покойно занимавшегося довольно порядочным обедом, который
был ему принесен в фаянсовых судках из какой-то весьма порядочной кухни. По первым фразам разговора старик заметил тотчас,
что Чичиков уже успел переговорить кое с кем из чиновников-казусников. Он даже понял,
что сюда вмешалось невидимое участие знатока-юрисконсульта.
Слова эти и решимость на минуту успокоили Леницына. Он
был очень взволнован и уже начинал
было подозревать, не
было ли со стороны Чичикова какой-нибудь фабрикации относительно завещания. Теперь укорил себя в подозрении. Готовность присягнуть
была явным доказательством,
что Чичиков <невинен>. Не знаем мы, точно ли достало бы
духу у Павла Ивановича присягнуть на святом, но сказать это достало
духа.
Губернаторша произнесла несколько ласковым и лукавым голосом с приятным потряхиванием головы: «А, Павел Иванович, так вот как вы!..» В точности не могу передать слов губернаторши, но
было сказано что-то исполненное большой любезности, в том
духе, в котором изъясняются дамы и кавалеры в повестях наших светских писателей, охотников описывать гостиные и похвалиться знанием высшего тона, в
духе того,
что «неужели овладели так вашим сердцем,
что в нем нет более ни места, ни самого тесного уголка для безжалостно позабытых вами».
Смотря долго на имена их, он умилился
духом и, вздохнувши, произнес: «Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано!
что вы, сердечные мои, поделывали на веку своем? как перебивались?» И глаза его невольно остановились на одной фамилии: это
был известный Петр Савельев Неуважай-Корыто, принадлежавший когда-то помещице Коробочке.