Неточные совпадения
То, что он был хоть и совершенно идеально, но при всем том почти безумно влюблен
в Людмилу, догадывались все, не выключая и старухи-адмиральши. Людмила тоже ведала о страсти к ней Марфина, хотя он никогда ни одним звуком не намекнул ей об
этом. Но зато Ченцов по
этому поводу беспрестанно подтрунивал над ней и доводил ее иногда чуть не до слез. Видя
в настоящую
минуту, что он уж чересчур любезничает с Катрин Крапчик, Людмила, кажется, назло ему, решилась сама быть более обыкновенного любезною с Марфиным.
Разговор затем на несколько
минут приостановился;
в Ченцове тоже происходила борьба: взять деньги ему казалось на
этот раз подло, а не взять — значило лишить себя возможности существовать так, как он привык существовать. С ним, впрочем, постоянно встречалось
в жизни нечто подобное. Всякий раз, делая что-нибудь, по его мнению, неладное, Ченцов чувствовал к себе отвращение и
в то же время всегда выбирал
это неладное.
— Ну, вашей, моей, как хотите назовите! — кипятился Марфин. — Но
это все еще цветочки!.. Цветочки! Ягодки будут впереди, потому что за пять
минут перед сим, при проезде моем мимо палат начальника губернии, я вижу, что monsieur le comte et madame Klavsky [господин граф и мадам Клавская (франц.).] вдвоем на парных санях подкатили к дверям его превосходительства и юркнули
в оные.
Ченцов очень хорошо видел, что
в настоящие
минуты она была воск мягкий, из которого он мог вылепить все, что ему хотелось, и у него на мгновение промелькнула было
в голове блажная мысль отплатить
этому подлецу Крапчику за его обыгрыванье кое-чем почувствительнее денег; но, взглянув на Катрин, он сейчас же отказался от того, смутно предчувствуя, что смирение ее перед ним было не совсем искреннее и только на время надетая маска.
Доктор сейчас же поднялся на своей постели. Всякий живописец, всякий скульптор пожелал бы рисовать или лепить его фигуру, какою она явилась
в настоящую
минуту: курчавая голова доктора, слегка седоватая, была всклочена до последней степени; рубашка расстегнута; сухие ноги его живописно спускались с кровати. Всей
этой наружностью своей он более напоминал какого-нибудь художника, чем врача.
За все
это Крапчик, конечно, прежде всего поблагодарил бога и похвалил мысленно распорядительность своего управляющего; но новая выходка сенатора против него, — и выходка столь враждебная, — взбесила его донельзя, так что Крапчик, не медля ни
минуты, облекся
в мундир, звезду, ленту, во все свои кресты и медали, и поехал к его сиятельству объясниться.
Успокоившись на
этом решении, Юлия Матвеевна с твердостью ожидала приезда Егора Егорыча, который, конечно, не замедлил явиться, как сказал,
минута в минуту.
Адмиральша, Сусанна и майор перешли
в квартиру Миропы Дмитриевны и разместились там, как всегда
это бывает
в минуты катастроф, кто куда попал: адмиральша очутилась сидящей рядом с майором на диване и только что не склонившею голову на его плечо, а Сусанне, севшей вдали от них и бывшей, разумеется, бог знает до чего расстроенною, вдруг почему-то кинулись
в глаза чистота, порядок и даже щеголеватость убранства маленьких комнат Миропы Дмитриевны:
в зальце, например, круглый стол, на котором она обыкновенно угощала карабинерных офицеров чаем, был покрыт чистой коломянковой салфеткой; а про гостиную и говорить нечего: не говоря о разных красивых безделушках, о швейном столике с всевозможными принадлежностями, там виднелось литографическое и разрисованное красками изображение Маврокордато [Маврокордато Александр (1791—1865) — греческий патриот, организатор восстания
в Миссолонги (1821).], греческого полководца, скачущего на коне и с рубящей наотмашь саблей.
— Нет-с, он не помешанный, а развратник великий! — возразил Крапчик, не могший более сдерживать своей досады на Ченцова, появление которого на родине было для Петра Григорьича хуже ножа острого, так что
в первые
минуты после прочтения письма дочери ему пришло было
в голову бросить все
в Петербурге и скакать к себе, чтобы спасать Катрин от
этого негодяя.
— Вы как узнали ум князя?..
В двадцать
минут успели
это изведать?.. — оборвал его Егор Егорыч.
— Вам, по-моему, нечего писать ему
в настоящую
минуту! — заметила Сусанна. — Укорять его, что он женился на Катрин, вы не станете, потому что
этим вы их только оскорбите! Они, вероятно, любят друг друга!.. Иное дело, если Валерьян явится к вам или напишет вам письмо, то вы, конечно, не отвергнете его!
Катрин довольно долго ждала его и переживала мучительнейшие
минуты. «Что, если ей придется всю жизнь так жить с мужем?» — думалось ей, она любит его до сумасшествия, а он ее не любит нисколько и, кроме того, обманывает на каждом шагу. «Неужели же, — спрашивала себя далее Катрин, —
это чувство будет
в ней продолжаться вечно?» — «Будет!» — ответила было она на первых порах себе. «Нет, — отвергнула затем, —
это невозможно, иначе я не перенесу и умру!»
— Барон, — сказала на
это Катрин, потупляя свои печальные глаза, — вы так были добры после смерти отца, что, я надеюсь, не откажетесь помочь мне и
в настоящие
минуты: мужа моего, как вот говорил мне Василий Иваныч… — и Катрин указала на почтительно стоявшего
в комнате Тулузова, — говорил, что ежели пойдет дело, то Ченцова сошлют.
Добряк Артасьев, не медля ни
минуты, поспешил прийти к другу своему Пилецкому, чтобы передать ему, какие есть
в русской земле добрые и великодушные люди. Мартына Степаныча тоже обрадовала и умилила
эта новость.
Всех
этих подробностей косая дама почти не слушала, и
в ее воображении носился образ Валерьяна, и особенно ей
в настоящие
минуты живо представлялось, как она, дошедшая до физиологического отвращения к своему постоянно пьяному мужу, обманув его всевозможными способами, ускакала
в Москву к Ченцову, бывшему тогда еще студентом, приехала к нему
в номер и поселилась с ним
в самом верхнем этаже тогдашнего дома Глазунова, где целые вечера, опершись грудью на горячую руку Валерьяна, она глядела
в окна, причем он, взглядывая по временам то на нее, то на небо, произносил...
В эти самые
минуты, чего Егор Егорыч, конечно, и не подозревал, между Сусанной Николаевной и молодым Углаковым тоже происходил довольно отвлеченный разговор. Сначала, как мы видели, Петр Александрыч все зубоскалил, но затем вдруг, как бы очнувшись, он спросил...
— Да, — подтвердил Егор Егорыч, — и расскажу вам тут про себя: когда я получил
это страшное известие, то
в тот же день, через несколько
минут, имел видение.
— Как
это возможно? — произнесла та с беспокойствам и вошла опять
в комнату больной, но Юлия Матвеевна была почти
в бессознательном состоянии, и с ней уже начался предсмертный озноб: зубы ее щелкали,
в лице окончательно подергивало все мускулы, наконец, стал, как говорится, и хоробрец ходить, а через несколько
минут Юлии Матвеевны не стало более
в живых.
Егор Егорыч, прочитав
это известие, проникся таким чувством благодарности, что, не откладывая ни
минуты и захватив с собою Сверстова, поехал с ним
в Казанский собор отслужить благодарственный молебен за государя, за московского генерал-губернатора, за Сергея Степаныча, и сам при
этом рыдал на всю церковь, до того нервы старика были уже разбиты.
Тщетно Савелий Власьев расспрашивал достойных друзей поручика, где тот обретается, — никто из них не мог ему объяснить
этого; а между тем поручик, никак не ожидавший, что его ищут для выдачи ему денег, и пьяный, как всегда, стоял
в настоящие
минуты в приемной генерал-губернатора с целью раскаяться перед тем и сделать донос на Тулузова.
— Принимая какое-нибудь бремя на себя, надобно сообразить, достанет ли
в нас силы нести его, и почти безошибочно можно сказать, что нет, не достанет, и что скорее оно придавит и уморит нас, как
это случилось с Людмилой Николаевной, с которой я не допущу тебя нести общую участь, и с настоящей
минуты прошу тебя идти туда, куда влекут твои пожеланья…
— Все, что зависит от меня, я сделаю и имею некоторую надежду на успех, — ответила на
это Миропа Дмитриевна и повела с первого же дня незаметную, но вместе с тем ни на
минуту не прерываемую атаку на мужа, начав ее с того, что велела приготовить к обеду гораздо более вкусные блюда, чем прежде: борщ малороссийский, вареники, сосиски под капустой; мало того, подала даже будто бы где-то и случайно отысканную бутылку наливки, хотя, говоря правду, такой наливки у Миропы Дмитриевны стояло
в подвале бутылок до пятидесяти.
В первые
минуты Аггей Никитич мысленно попенял на Марью Станиславовну за ее скрытность, а обсудив потом, увидел
в этом величайшее благородство с ее стороны и, конечно, счел себя обязанным помочь пани Вибель, хоть
это было ему не так легко, ибо у него самого имелось
в кошельке только пять рублей.
Услыхав обо всем
этом, Екатерина Петровна сочла более удобным для себя оставить шумную столицу и переехать хоть и
в уединенное, но богатое и привольное Синьково, захватив с собою камер-юнкера, с которым, впрочем, она была довольно холодна и относилась к нему даже с заметным неуважением, ибо очень хорошо видела, что он каждую
минуту стремился чем-нибудь поживиться от нее; а Екатерина Петровна, наученная опытом прежних лет, приняла твердое намерение продовольствовать своего адоратера [Адоратер — поклонник, обожатель (франц.).] только хорошими обедами — и больше ничего!
«Музочка, душенька, ангел мой, — писала та, — приезжай ко мне, не медля ни
минуты,
в Кузьмищево, иначе я умру. Я не знаю, что со мною будет; я, может быть, с ума сойду. Я решилась, наконец, распечатать завещание Егора Егорыча. Оно страшно и отрадно для меня, и какая, Музочка, я гадкая женщина. Всего я не могу тебе написать, у меня на
это ни сил, ни смелости не хватает».
Неточные совпадения
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он,
в чем дело,
в ту ж
минуту кликнул квартального, бойкого малого
в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там,
в другой комнате,
в продолжение того времени, как гости резалися
в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, —
это все было со стороны рыбного ряда.
Да и
в словесных науках они, как видно, не далеко уходили…» — Тут на
минуту Кошкарев остановился и сказал: —
В этом месте, плут… он немножко кольнул вас.
Слова
эти и решимость на
минуту успокоили Леницына. Он был очень взволнован и уже начинал было подозревать, не было ли со стороны Чичикова какой-нибудь фабрикации относительно завещания. Теперь укорил себя
в подозрении. Готовность присягнуть была явным доказательством, что Чичиков <невинен>. Не знаем мы, точно ли достало бы духу у Павла Ивановича присягнуть на святом, но сказать
это достало духа.
А вот пройди
в это время мимо его какой-нибудь его же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он
в ту же
минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом, как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!
Однако ж
минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем,
в Англии очень усовершенствована механика, что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили
эти ноги человека бог знает
в какие места, так что после нигде и отыскать его нельзя было.