Иларион Захаревский, впрочем, с удовольствием обещался приехать на чтение; Виссарион тоже пожелал послушать и на этот вечер нарочно даже остался дома. Здесь
я считаю не лишним извиниться перед читателями, что по три и по четыре раза описываю театры и чтения, производимые моим героем. Но что делать?.. Очень уж в этом сущность его выражалась: как только жизнь хоть немного открывала ему клапан в эту сторону, так он и кидался туда.
Неточные совпадения
— А мой сын, — возразил полковник резко, — никогда не станет по закону себе требовать того, что ему не принадлежит, или
я его и за сына
считать не буду!
— Надеюсь; но так как нельзя же всю жизнь быть обманщиком, а потому
я и
счел за лучшее выучиться.
— Ну, вот этого не знаю, постараюсь! — отвечала Анна Ивановна и развела ручками. — А ведь как, Вихров,
мне в девушках-то оставаться: все волочатся за
мной, проходу не дают, точно
я — какая дрянная совсем. Все, кроме вас, волочились, ей-богу! — заключила она и надула даже губки; ей, в самом деле, несносно даже было, что все
считали точно какою-то обязанностью поухаживать за ней!
— Напротив, — отвечал он, —
я его всегда
считал человеком весьма умным. Конечно, как видно, он весьма нервен, впечатлителен, способен увлекаться, но для романиста,
я полагаю, это и нужно.
Жениться на
мне вы не хотите, так как
считаете меня недостойною этой чести, и потому — что
я такое теперь? — потерянная женщина, живущая в любовницах, и, кроме того, дела мои все запутаны; сама
я ничего в них не смыслю, пройдет еще год, и
я совсем нищей могу остаться, а потому
я хочу теперь найти человека, который бы хоть сколько-нибудь поправил мою репутацию и, наконец, занялся бы с теплым участием и моим состоянием…
— Вы
считаете меня незнакомым? — произнес Кергель, лукаво потупляя перед ней глаза.
— Погоди, постой, любезный, господин Вихров нас рассудит! — воскликнул он и обратился затем ко
мне: — Брат мой изволит служить прокурором; очень смело, энергически подает против губернатора протесты, — все это прекрасно; но надобно знать-с, что их министр не косо смотрит на протесты против губернатора, а, напротив того,
считает тех прокуроров за дельных, которые делают это; наше же начальство, напротив, прямо дает нам знать, что мы, говорит, из-за вас переписываться ни с губернаторами, ни с другими министерствами не намерены.
— Послушайте, Вихров, — начала Юлия, — скажите
мне, могу
я вас
считать себе другом?
— За то самое, что родитель наш эти самые деньги вместе с ним прогулял, а как начали его
считать, он и не покрыл его: «
Я, говорит, не один, а вместе с головой пил на эти деньги-то!» — ну, тому и досадно это было.
— Разные здешние теперь сплетники говорят, — продолжал тот, — что она — старая дева и рада за кого-нибудь выйти замуж; ну, и прекрасно,
я и на старой деве этакой
сочту женитьбу для себя за великое счастье.
— Что же
я его воспитала:
я его в гимназии держала до пятого класса, а тут сам же не захотел учиться; стал себя
считать умней всех.
— Отчасти можно было этого достигнуть, — отвечал Абреев с гримасой и пожимая плечами, — если бы в одном деле нажать, а в другом слегка уступить, словом, наполеоновская система, или, — как прекрасно это прозвали здесь, в Петербурге, — вилянье в службе; но так как
я никогда не был партизаном подобной системы и искренность всегда
считал лучшим украшением всякого служебного действия, а потому, вероятно, и не угождал во многих случаях.
— Иду. Сейчас. Да, чтоб избежать этого стыда, я и хотел утопиться, Дуня, но подумал, уже стоя над водой, что если
я считал себя до сей поры сильным, то пусть же я и стыда теперь не убоюсь, — сказал он, забегая наперед. — Это гордость, Дуня?
Неточные совпадения
— Позвольте еще спросить: ведь эти души,
я полагаю, вы
считаете со дня подачи последней ревизии?
— Нет, брат,
я все ходы
считал и всё помню; ты ее только теперь пристроил. Ей место вон где!
Письмо начиналось очень решительно, именно так: «Нет,
я должна к тебе писать!» Потом говорено было о том, что есть тайное сочувствие между душами; эта истина скреплена была несколькими точками, занявшими почти полстроки; потом следовало несколько мыслей, весьма замечательных по своей справедливости, так что
считаем почти необходимым их выписать: «Что жизнь наша?
А как стал бы третью тысячу
считать — нет, позвольте:
я, кажется, там, во второй тысяче, седьмую сотню неверно сосчитал, сомнение берет, да бросил бы третью, да опять за вторую, — да этак бы все-то пять…
— Я-с вами так облагодетельствована, и сироты-с, и покойница, — заторопилась Соня, — что если до сих пор
я вас мало так благодарила, то… не
сочтите…