— Да, может быть, — отвечал Еспер Иваныч, разводя в каком-то раздумьи руками. — А вы как ваше время проводите? — прибавил он с возвратившеюся ему на минуту любезностью.
— Так уж случилось; черт, видимо, попутал, — произнесла Анна Ивановна и развела ручками, — тот грустный такой был да наставления мне все давал; а этот все смешил… вот и досмешил теперь… хорошо сделал?
— Разумеется, вполне, — отвечала с каким-то милым гневом Анна Ивановна, — и потому — что я теперь такое?.. Совершенно погибшая женщина, — прибавила она и развела ручками.
— Ну, вот этого не знаю, постараюсь! — отвечала Анна Ивановна и развела ручками. — А ведь как, Вихров, мне в девушках-то оставаться: все волочатся за мной, проходу не дают, точно я — какая дрянная совсем. Все, кроме вас, волочились, ей-богу! — заключила она и надула даже губки; ей, в самом деле, несносно даже было, что все считали точно какою-то обязанностью поухаживать за ней!
— Здесь ведь вот как это идет, — объяснил ему сей последний, — фабричные делают у купцов на фабрике сукна простые, крестьянские, только тонкие, а эти вот скупщики берут у них и развозят эти сукна по ярмаркам.
— Здесь вот и по деревням только этаким способом и спать могут, — объяснял кучер, — разведут в избе на ночь от мужжевельнику али от других каких сучьев душину, — с тем только и спят.
Женичка, как только вскочил в лодку, сейчас же убежал к лодочнику и стал с любопытством смотреть, как тот разводил на носу огонь. Симонов, обернувшись спиной к Вихрову и Мари, сел грести. Лодка тронулась.
При этом перечне Виссарион только слегка усмехнулся: против уничтожения крепостного права он ничего обыкновенно не возражал. «Черт с ним, с этим правом, — говорил он, — которое, в сущности, никогда и не было никаким правом, а разводило только пьяную, ленивую дворовую челядь»; про земство он тоже ничего не говорил и про себя считал его за совершеннейший вздор; но новых судебных учреждений он решительно не мог переваривать.