Неточные совпадения
— Совершеннейшее! — воскликнул князь, смотря на потолок. — А что, — продолжал
он с некоторой расстановкой и точно
не решаясь вдруг спросить о том, о чем
ему хотелось спросить: — Анна Юрьевна ничего тебе
не говорила
про свою подчиненную Елену?.. — Голос у
него при этом был какой-то странный.
Про все эти свои сомнения и колебания князь
не говорил Елене;
он не хотел перед ней являться каким-то неопределенным человеком и желал лучше, чтобы она видела в
нем окончательно сформировавшегося материалиста.
— Но это же самое можно ведь сказать и
про общество! — возразил уже князь Елене. — И
оно тоже
не виновато, что у
него нет в мозгу рефлексов, способных удержать
его от желания вздернуть всех этих господ на виселицу.
— Хорошо-с! — сказал Елпидифор Мартыныч и к экипажу своему пошел
не через залу, а садом, где, увидав сидящего на лавочке барона, заметно удивился. «Это что еще за господин и зачем
он тут сидит?» — подумал
он про себя.
Миклаков в молодости отлично кончил курс в университете, любил очень читать и потому много знал; но в жизни как-то
ему не повезло: в службе
он дотянул только до бухгалтера, да и тут
его терпели потому, что обязанности свои
он знал в совершенстве, и начальники
его обыкновенно говорили
про него: «Миклаков, как бухгалтер, превосходный, но как человек — пренеприятный!» Дело в том, что при служебных объяснениях с своими начальствующими лицами
он нет-нет да и ввернет почти каждому из
них какую-нибудь колкость.
И вообще
про все полчище русских литераторов Миклаков говорил, что в
нем обретается никак
не больше десятков двух или трех истинно даровитых и образованных людей, а остальные набрались из таких господ, которые ни на какое другое путное дело неспособны.
—
Про нее, между прочим, рассказывают, — продолжала г-жа Петицкая, — и это
не то что выдумка, а настоящее происшествие было: раз она идет и встречает знакомого ей студента с узелком, и этакая-то хорошенькая, прелестная собой, спрашивает
его: «Куда вы идете?» — «В баню!» — говорит. — «Ну так, говорит, и я с вами!» Пошла с
ним в номер и вымылась, и
не то что между
ними что-нибудь дурное произошло — ничего!.. Так только, чтобы показать, что стыдиться мужчин
не следует.
Она девушка, а между тем делается матерью, — это, вероятно, распространится по всей Москве, и ей очень трудно будет оставить Елену начальницей женского учебного заведения; но в то же время она ни за что
не хотела отпустить от себя Елену, так как та ей очень нравилась и казалась необыкновенной умницей. «Ничего, как-нибудь уговорю, успокою этих старикашек;
они сами все очень развратны!» — подумала
про себя Анна Юрьевна.
— Пожалуй,
не приглашайте! Сделайте такое ваше одолжение! — отвечала насмешливо акушерка. [Вместо слов «отвечала насмешливо акушерка» было; «отвечала акушерка; и когда Иллионский уехал, она прибавила
про себя: „Ишь, старый черт этакой, говори за
него, очень мне нужно!“»]
Отец Иоанн внимательно вслушался в ответ Миклакова.
Он не преминул догадаться, что это был тот самый сочинитель,
про которого
он недавно еще читал в одном журнале ругательнейшую статью.
— Мало ли
про кого что рассказывают-с! — отвечал ей с ударением Миклаков,
он сам слыхал
про г-жу Петицкую такие вещи, которые тоже могли бы показаться ужасными; но только
не хотел ей напоминать теперь о том.
Положим, прежде бесновался
он оттого, что барона считал дрянью совершенною, но
про Миклакова
он никак
не мог этого сказать.
Елена при этом невольно улыбнулась
про себя: она видела, что княгиня
не поняла ни слов ее, ни ее желанья сказать
их.
— Ну, я попросил бы вас, — сказал
он презрительным тоном, когда Елпидифор Мартыныч кончил, —
не передавать мне разного вздору. Я нисколько
не интересуюсь знать, кто и что
про меня говорит.
Барон в эту минуту юркнул, но
не в большую гостиную, а через маленькую дверь во внутренние комнаты. Несмотря на причиненную
ему досаду тем, что тут говорилось
про него,
он, однако, был доволен, что подслушал этот разговор, из которого узнал о себе мнение князя, а также отчасти и мнение Анны Юрьевны, соображаясь с которым,
он решился вперед действовать с нею.
Отец мой, что бы там
про него ни говорили, был человек
не дурной и, по-своему, образованный.
— Это было, когда я жил за границей, и за мое доброе дело господа,
про которых ты говоришь, что я незыблемый памятник могу соорудить себе в сердцах
их, только что
не палками выгнали меня из своего общества.
Принадлежа, впрочем, к разряду тех существ,
про которых лермонтовский Демон сказал, что для
них нет раскаяния, нет в жизни уроков, Елена
не стала ни плакать, ни стенать, а все, что чувствовала, спрятала в душе; но как ни бодрилась она духом, тело ее
не выдержало нравственных мук...
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов
не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах
он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь //
Про Ольгу: такова любовь!
Татьяна (русская душою, // Сама
не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней в день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали // В
их доме эти вечера: // Служанки со всего двора //
Про барышень своих гадали // И
им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.
«Мой дядя самых честных правил, // Когда
не в шутку занемог, //
Он уважать себя заставил // И лучше выдумать
не мог. //
Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть и день и ночь, //
Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, //
Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать
про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
Не мадригалы Ленский пишет // В альбоме Ольги молодой; //
Его перо любовью дышит, //
Не хладно блещет остротой; // Что ни заметит, ни услышит // Об Ольге,
он про то и пишет: // И полны истины живой // Текут элегии рекой. // Так ты, Языков вдохновенный, // В порывах сердца своего, // Поешь бог ведает кого, // И свод элегий драгоценный // Представит некогда тебе // Всю повесть о твоей судьбе.
Он был
не глуп; и мой Евгений, //
Не уважая сердца в
нем, // Любил и дух
его суждений, // И здравый толк о том, о сем. //
Он с удовольствием, бывало, // Видался с
ним, и так нимало // Поутру
не был удивлен, // Когда
его увидел
он. // Тот после первого привета, // Прервав начатый разговор, // Онегину, осклабя взор, // Вручил записку от поэта. // К окну Онегин подошел // И
про себя ее прочел.