Неточные совпадения
Во все это
время барон то смотрел на
одну из вывешенных новых ландкарт, то с нетерпением взглядывал на своего товарища; ему, должно быть, ужасно было скучно, и вообще, как видно, он не особенно любил посещать хранилище знаний человеческих.
Почти семидесятилетний старик, с красивыми седыми волосами на висках, с несколько лукавой кошачьей физиономией и носивший из всех знаков отличия
один только портрет покойного государя […покойного государя — императора Николая I (1796—1855).], осыпанный брильянтами, Михайло Борисович в молодости получил прекрасное, по тогдашнему
времени, воспитание и с первых же шагов на службе быстро пошел вперед.
— Что делать, ma tante, — отвечал князь; видимо, что ему в
одно и то же
время жалко и скучно было слушать тетку.
— Книжка эта довольно толстая… — продолжал князь и, не откладывая
времени, встал и взял со стола
одну из книг. — Я думаю, мы можем и начать! — повторил он.
Скандальная хроника рассказывала про нее множество приключений, и даже в настоящее
время шла довольно положительная молва о том, что она ездила на рандеву к
одному юному музыкальному таланту, но уже сильному пьянице города Москвы.
Посидев еще несколько
времени, больше из приличия, она начала, наконец, прощаться и просила княгиню передать мужу, чтобы тот не медля к ней приехал по
одному очень важному для него делу; но, сходя с лестницы, Анна Юрьевна встретила самого князя.
Видимо, что она ожидала и желала, чтобы на эти слова ее Елпидифор Мартыныч сказал ей, что все это вздор,
одна только шалость со стороны князя, и Елпидифор Мартыныч понимал, что это именно княгиня хотела от него услышать, но в то же
время, питая желание как можно посильнее напакостить князю, он поставил на этот раз правду превыше лести и угодливости людям.
— Нет, оно более чем
одной только формы утверждения законов касается, — возразила ему Елена, — а потому я все-таки буду держаться моего определения, что законы суть договоры [Законы суть договоры — юридическое и социологическое учение, возникшее в XVIII веке и разрабатывавшееся передовыми мыслителями своего
времени — Беккариа, Руссо и другими.]; и вообразите, я родилась в известном государстве, когда договоры эти уже были написаны и утверждены, но почему же я, вовсе не подписавшаяся к ним, должна исполнять их?
Г-жа Петицкая смотрела и следила за ним боязливо и нежно, как бы питая к нему в
одно и то же
время чувство матери и чувство более нежное и более страстное.
— Какая статья? — спросила Анна Юрьевна. Сама она никогда не читала никаких газет и даже чувствовала к ним величайшее отвращение вследствие того, что еще во
время ее парижской жизни в
одной небольшой французской газетке самым скандальным образом и с ужасными прибавлениями была рассказана вся ее биография.
Причина, его останавливавшая в этом случае, была очень проста: он находил, что у него нет приличного платья на то, чтобы явиться к княгине, и все это
время занят был изготовлением себе нового туалета; недели три, по крайней мере, у него ушло на то, что он обдумывал, как и где бы ему добыть на сей предмет денег, так как жалованья он всего только получал сто рублей в месяц, которые проживал до последней копейки; оставалось поэтому
одно средство: заказать себе у какого-нибудь известного портного платье в долг; но Миклаков никогда и ни у кого ничего не занимал.
— А мы ему скажем, — возразил Миклаков, — что у него была маменька — в
одно и то же
время очень умная и сумасшедшая.
— А вот когда не будет религии, тогда, пожалуй, не крестите вашего сына: но пока они существуют, так уж позвольте мне даже быть восприемником его! — заключил он, обращаясь в
одно и то же
время к князю и к Елене.
Княгиня между тем оставалась печальной и смущенной; ей невольно припомнилось то
время, когда она была невестой князя, как он трепетал от восторга при
одном ласковом взгляде ее, от
одного легкого пожатия руки ее, и что же теперь стало? Княгиня готова была расплакаться от грусти. Ее печальный вид не свернулся с глаз Миклакова и навел его тоже на весьма невеселые мысли касательно собственного положения.
Миклаков еще некоторое
время постоял перед ней, как бы ожидая услышать от княгини хоть
одно слово в утешение, но она молчала, и Миклаков, раскланявшись, ушел. Княгине легче даже сделалось, когда она перестала его видеть… Она сейчас же ушла к себе в комнату и здесь, тщательно скрывая это от прислуги, начала потихоньку плакать…
Г-жа Петицкая после этого сейчас же побежала домой и написала Миклакову записку на французском языке, в которой приглашала его прийти к ней, поясняя, что у нее будет „une personne, qui desire lui dire quelques paroles consolatrices“ [«
одна особа, которая желает ему сказать несколько слов утешения» (франц.).], и что настанет даже
время, „il sera completement heureux“ [«он будет вполне счастлив» (франц.).].
— А
время вот что-с может принести!.. — продолжал Елпидифор Мартыныч, перемежая по
временам речь свою кашлем. — Когда вот последний раз я видел княгиню, она очень серьезно начала расспрашивать меня, что полезно ли будет для ее здоровья уехать ей за границу, — ну, я, разумеется, зная их семейную жизнь, говорю, что „отлично это будет, бесподобно, и поезжайте, говорю, не на
один какой-нибудь сезон, а на год, на два“.
Петицкая некоторое
время недоумевала: сказать ли ему свое решение в маскараде и потом самой уехать, оставя Николя
одного?.. Но как в этом случае можно было понадеяться на мужчину: пожалуй, он тут же пойдет, увлечется какой-нибудь маской и сейчас же забудет ее! Гораздо было вернее зазвать его в свой уединенный уголок, увлечь его там и тогда сказать ему: finita la commedia! [представление окончено! (итал.).]
— Из маскарада… ночью и, кажется, не
одна!.. — отвечал Иллионский с расстановкой (он в это
время вместе с княгиней входил в гостиную, где и уселся сейчас же в кресло). — Между нами сказать, — прибавил он, мотнув головой и приподнимая свои густые брови, — тут кроется что-то таинственное.
Словом, рассудок очень ясно говорил в князе, что для спокойствия всех близких и дорогих ему людей, для спокойствия собственного и, наконец, по чувству справедливости он должен был на любовь жены к другому взглянуть равнодушно; но в то же
время, как и в истории с бароном Мингером, чувствовал, что у него при
одной мысли об этом целое море злобы поднимается к сердцу.
Миклаков хоть и старался во всей предыдущей сцене сохранить спокойный и насмешливый тон, но все-таки видно было, что сообщенное ему Еленою известие обеспокоило его, так что он, оставшись
один, несколько
времени ходил взад и вперед по своему нумеру, как бы что-то обдумывая; наконец, сел к столу и написал княгине письмо такого содержания: «Князя кто-то уведомил о нашей, акибы преступной, с вами любви, и он, говорят, очень на это взбешен.
Княгиня и на это молчала: ей в
одно и то же
время было страшно и стыдно слушать князя.
Положение ее, в самом деле, было некрасивое: после несчастной истории с Николя Оглоблиным она просто боялась показаться на божий свет из опасения, что все об этом знают, и вместе с тем она очень хорошо понимала, что в целой Москве, между всеми ее знакомыми,
одна только княгиня все ей простит, что бы про нее ни услышала, и не даст, наконец, ей умереть с голоду, чего г-жа Петицкая тоже опасалась, так как последнее
время прожилась окончательно.
«Умереть, убить себя!» — помышлял князь в
одно и то же
время с чувством ужаса и омерзения, и его в этом случае не столько пугала мысль Гамлета о том, «что будет там, в безвестной стороне» [«Что будет там, в безвестной стороне» — измененные слова монолога Гамлета, из одноименной трагедии Шекспира в переводе Н.А.Полевого (1796—1846).
Анна Юрьевна последнее
время как будто бы утратила даже привычку хорошо одеваться и хотя сколько-нибудь себя подтягивать, так что в тот день, когда у князя Григорова должен был обедать Жуквич, она сидела в своем будуаре в совершенно распущенной блузе; слегка подпудренные волосы ее были не причесаны, лицо не подбелено. Барон был тут же и, помещаясь на
одном из кресел, держал голову свою наклоненною вниз и внимательным образом рассматривал свои красивые ногти.
— Я вам давно говор, — начал он в
одно и то же
время грустным и насмешливым голосом, — что в этой проклятой Москве задохнуться можно от скуки!
Барон, напротив, оставшись
один, предался самым приятным соображениям: Анна Юрьевна, конечно, передаст ему при жизни довольно порядочную долю своего состояния; таким образом жизнь его устроится никак не хуже того, если бы он служил все это
время и, положим, дослужился бы даже, что почти невероятно, до министров; но что же из этого?
— Когда вы, mademoiselle Жиглинская, будете здесь жить, вы позволите мне бывать у вас? — проговорил он в
одно и то же
время лукавым и упрашивающим голосом.
— Положим, я этого не знаю, — начала она, — но во всяком случае в каждом, вероятно, человеке существуют по два, по три и даже по нескольку чувств, из которых какое-нибудь
одно всегда бывает преобладающим, а такое чувство во мне, в настоящее
время, никак не любовь к князю.
M-r Николя в это
время перед тем только что позавтракал и был вследствие этого в весьма хорошем расположении духа. Занят он был довольно странным делом, которым, впрочем, Николя постоянно почти занимался, когда оставался
один. Он держал необыкновенно далеко выпяченными свои огромные губы и на них, как на варгане, играл пальцем и издавал при этом какие-то дикие звуки ртом. Когда князь появился в его комнате, Николя мгновенно прекратил это занятие и одновременно испугкся и удивился.
Елена в
одно и то же
время как бы питала к князю ненависть и жалость; ей казалось, что все условия соединились для того, чтоб из него вышел человек замечательный.
Елена очень хорошо понимала, что при той цели жизни, которую она в настоящее
время избрала для себя, и при том идеале, к которому положила стремиться, ей не было никакой возможности опять сблизиться с князем, потому что, если б он даже не стал мешать ей действовать, то все-таки
один его сомневающийся и несколько подсмеивающийся вид стал бы отравлять все ее планы и надежды, а вместе с тем Елена ясно видела, что она воспламенила к себе страстью два новые сердца: сердце m-r Николя, над чем она, разумеется, смеялась в душе, и сердце m-r Жуквича, который день ото дня начинал ей показывать все более и более преданности и почти какого-то благоговения.
Склонный и прежде к скептическому взгляду, он теперь стал окончательно всех почти ненавидеть, со всеми скучать, никому не доверять; не говоря уже о родных, которые первое
время болезни князя вздумали было навещать его и которых он обыкновенно дерзостью встречал и дерзостью провожал, даже в прислуге своей князь начал подозревать каких-то врагов своих, и
один только Елпидифор Мартыныч день ото дня все более и более получал доверия от него; но зато старик и поработал для этого: в продолжение всего тяжкого состояния болезни князя Елпидифор Мартыныч только на короткое
время уезжал от него на практику, а потом снова к нему возвращался и даже проводил у него иногда целые ночи.
— Ходит
один поляк к ней… Надо быть, что хахаль! — отвечал ему тот. — Этта я, как-то часу в третьем ночи, иду по двору; смотрю, у ней в окнах свет, — ну, боишься тоже ночным
временем: сохрани бог, пожар… Зашел к ним: «Что такое, говорю, за огонь у вас?» — «Гость, говорит, сидит еще в гостях!»
— Совершенно
одна!.. С
одной только Петицкой, — подхватила княгиня, как бы угадав его тайную мысль. — В Риме, впрочем, в
одно время со мной жила Анна Юрьевна, где она и умерла.
— Д-да! Впрочем, он и стоит того: последнее
время он такую показал ей привязанность, что она мне сама несколько раз говорила, что это решительно ее ангел-успокоитель! Недели две перед смертию ее он не спал ни
одной ночи, так что сам до того похудел, что стал походить на мертвеца.
В это
время управляющий прошел в кабинет, и княгиня еще внимательней стала прислушиваться, что там будет происходить. При этом она очень хорошо расслышала, что князь почти строго приказал управляющему как можно скорее заложить
одно из самых больших имений.
Швейцар едва понял ее и послал
одного лакея за Елпидифором Мартынычем, а сам поехал за княгиней. Елпидифор Мартыныч и княгиня в
одно время подъехали к крыльцу дома.
— Гм! — грустно усмехнулся Елпидифор Мартыныч. — Как угостил себя!.. Мне, однако, тут
одному делать нечего, — съездите хоть за бароном! — присовокупил он камердинеру, все
время стоявшему у ног барина и горько плакавшему.