Неточные совпадения
Ольга Панфиловна хоть и крестилась большим крестом в старообрядских домах, желая тем угодить хозяевам, но,
как чиновница, не считала возможным раскольничать, потому-де, что это неблагородно.
— Конечно, никто бы так не обучил Дунюшку,
как если бы сама матушка взялась за нее,
потому что учительнее нашей матушки по всему Керженцу нет, да и по другим местам нашего благочестия едва ли где такая сыщется.
— Знать-то знает…
как не знать… Только, право, не придумаю,
как бы это сделать… — задумался приказчик. — Ну, была не была! — вскликнул он, еще немножко подумавши. — Тащи шапку, скидавай сапоги. Так уж и быть, избавлю тебя,
потому знаю, что человек ты добрый — языком только горазд лишнее болтать. Вот хоть сегодняшнее взять — ну
какой черт совал тебя первым к нему лезть?
Вздерут, бывало, забулдыжного буяна-бурлака
как сидорову козу, да ему же велят грош-другой на розги пожертвовать,
потому что место казенное, розги дело покупное, а на них из казны сумм не полагается.
Потому, куда ж его денешь,
как не на ситцевы фабрики?..
В
каку ямину ни попадете — на руках, батюшка, вытащим,
потому что от старой веры не отшатываетесь.
— По правде сказать,
как я уж вам и докладывал, одни слепые и озорничали, — после короткого молчанья заискивающим голоском опять заговорил Фадеев. — Останные, кажись бы, стояли смирнехонько…
Потому нельзя им буйства заводить — пачпорты.
— Ну тебя с твоей немецкой едой! — с усмешкой пропищал Седов. — Сразу-то и не вымолвишь,
какое он кушанье назвал… Мы ведь, Митенька, люди православные,
потому и снедь давай нам православную. Так-то! А ты и не весть что выдумал…
— Ноне на ярманке эвта кантонка, прах ее побери, куда
как шибко пошла… — небрежно закинул иную речь Марко Данилыч. — Звания чаю нет, просто-напросто наша сенная труха, а поди-ка ты,
как пошла… Дешева —
потому… Пробовал ли ты, Зиновий Алексеич, эту кантонку?
Ни сам он, ни Татьяна Андревна не знали,
какие книги пригодны и
какие дочерям в руки брать не годится,
потому и спрашивали старичка учителя и других знающих людей,
какие надо покупать книги.
—
Какими это бронзовыми? — спросил у Веденеева Петр Степаныч, удаленный дядей от торговых дел и
потому не имевший никакого понятия о кредите.
— Конечно, это доподлинно так! Супротив этого сказать нечего, — вполголоса отозвался Доронин. — Только ведь сам ты знаешь, что в рыбном деле я на синь-порох ничего не разумею. По хлебной части дело подойди, маху не дам и советоваться не стану ни с кем, своим рассудком оборудую,
потому что хлебный торг знаю вдоль и поперек. А по незнаемому делу
как зря поступить? Без хозяйского то есть приказу?.. Сам посуди. Чужой ведь он человек-от. Значит, ежели что не так, в ответе перед ним будешь.
— А на што вам его? — облокотясь о́ борт руками и свесив голову, спросил долговязый. — Ежели по
какому делу, так нашу честь прежде спросите. Мы, значит, здесь главным,
потому что весь караван на отчете у Василья Фадеича, у нас, это значит.
— Этого никак невозможно, — сказал, ломаясь, Василий Фадеев. — Самого хозяина вам в караване видеть ни в
каком разе нельзя. А ежели у вас
какая есть к нему просимость, так просим милости ко мне в казенку; мы всякое дело можем в наилучшем виде обделать,
потому что мы самый главный приказчик и весь караван на нашем отчете.
— Вон оно что! — молвил Петр Степаныч. А сам думает: «Ай да матери! Этого бы нам с Сеней в год не выдумать». Таифа вспала ему на ум — толкует она там с Марком Данилычем да вдруг
как брякнет что-нибудь про ту свадьбу…
Потому и спросил Таисею,
каких мыслей о том матушка Манефа.
— По-моему, тут главное то, что у него, все едино,
как у Никитушки, нет ни отца, ни матери, сам себе верх, сам себе голова, — говорила Татьяна Андревна. — Есть, слышно, старая бабушка, да и та, говорят, на ладан дышит, из ума совсем выжила, стало быть, ему не будет помеха.
Потому, ежели Господь устроит Наташину судьбу, нечего ей бояться ни крутого свекра, ни лихой свекрови, ни бранчивых деверьёв, ни золовок-колотовок.
Совсем к отвалу баржи были готовы,
как новое письмо от Доронина получил горемычный Меркулов. Пишет, что цены ему кажутся очень уж низки и
потому хоть и есть в виду покупатель и весь груз берет без остатка, но сам Доронин без хозяйского письма решиться не может,
потому и просит отвечать поскорей,
как ему поступать.
— Вот письмо, извольте прочесть, — сказал Лука Данилыч. Меркулов стал читать. Побледнел,
как прочел слова Марка Данилыча: «А так
как предвидится на будущей неделе, что цена еще понизится, то ничего больше делать не остается,
как всего тюленя хоть в воду бросать,
потому что не будет стоить и хранить его…»
— Узнавать-то нечего, не стоит того, — ответил Морковников. — Хоша ни попов, ни церкви Божьей они не чуждаются и,
как служба в церкви начнется, приходят первыми, а отойдет — уйдут последними; хоша раза по три или по четыре в году к попу на дух ходят и причастье принимают, а все же ихняя вера не от Бога. От врага наваждение,
потому что, ежели б ихняя вера была прямая, богоугодная, зачем бы таить ее? Опять же тут и волхвования, и пляска, и верченье, и скаканье. Божеско ли это дело, сам посуди…
—
Потому и прошу, — ответил Морковников. — А тебе еще на три дня вздумалось откладывать. Ну
как в три-то дня до трех рублей добежит?.. Тогда уж мне больно накладно будет, Никита Федорыч. Я был в надежде на твое слово… Больше всякого векселя верю ему. Так уж и ты не обидь меня. Всего бы лучше сейчас же по рукам из двух рублей сорока… Условийцо бы написали, маклерская отсель недалече, и было б у нас с тобой дело в шляпе…
— Дела, матушка, дела подошли такие, что никак было невозможно по скорости опять к вам приехать, — сказал Петр Степаныч. — Ездил в Москву, ездил в Питер, у Макарья без малого две недели жил… А не остановился я у вас для того, чтобы на вас же лишней беды не накликать. Ну
как наедет тот генерал из Питера да найдет меня у вас?.. Пойдут спросы да расспросы, кто, да откуда, да зачем в женской обители проживаешь… И вам бы из-за меня неприятность вышла…
Потому и пристал в сиротском дому.
—
Потому что гордан. Уж больно высоко́ себя держит, никого себе в версту не ставит. Оттого и не хочется ему, чтобы сказали: родную, дескать, дочь прозевал. Оттого на себя и принял… — с насмешливой улыбкой сказал Феклист Митрич. — А с зятем-то у них, слышь, в самом деле наперед было слажено и насчет приданого, и насчет иного прочего. Мы уж и сами немало дивились,
каких ради причин вздумалось вам уходом их венчать.
Потому что я из ученых — до солдатства дворовым человеком у господина Калягина был и в клубе поварскому делу обучался, оттого и умею самым отличным манером
какие вам угодно кушанья сготовить, особенно силен я насчет паштетов.
Потому что,
как скоро отыщу его, тотчас куда следует упрячу голубчика.
Вошел, Богу
как следует помолился, всем поклонился, «здравствуйте» сказал, а потом и зачал доказывать, что ведерка на мир очень недостаточно и
потому Герасиму Силычу беспременно надо пожертвовать на другое.
Дня через три отправил он на баржу Марка Данилыча короба с книгами. Медной полушки никогда не упускал Смолокуров и
потому наперед заявил Герасиму Силычу, что при случае вычтет с него
какую следует плату за провоз клади и за проезд его самого.
Потому народ ноне слабый,
как за работником ни гляди — беспременно
как зюзя к вечеру натянется этого винища.
Только, по моему глупому разуму, вашей милости радоваться неудаче Онисима Самойлыча, кажись бы, не приходится,
потому что все его подходы всякому человеку известны,
как свои пять пальцев, во всякое, значит, время ему можно
какой ни на есть подвох учинить, а Меркулов с Веденеевым люди тонкие, полированные; с ними ладить не в пример мудренее.
— Истинную правду вам сказываю, вот
как перед самим Христом, — вскликнул Терентий и перекрестился. — Опричь меня, других выходцев из хивинского полона довольно есть — кого хотите спросите; все они знают Мокея Данилыча,
потому что человек он на виду — у хана живет.
— Тогда я не сказала тебе,
потому что ты не поняла бы моих слов, а теперь,
как ты прочитала столько полезных книг и приняла сердцем все в них написанное, понять ты можешь, хоть покамест и не все еще.
— Дам, — ответила Марья Ивановна. — Дам,
потому что ручаюсь за нее,
как за самое себя.
А еще более того желаю знать, каково тебе в гостях; ты еще николи не покидала дома родительского, и для того мне оченно желательно знать,
как с тобой господа обходятся,
потому что ежели что нехорошее, так я свое рождение в обиду не дам, и будь обидчик хоша разгенерал, добром со мной не разделается.
— Поди вот с ним!.. — говорил Марко Данилыч. — Сколько ни упрашивал, сколько ни уговаривал — все одно что к стене горох. Сам не знаю,
как теперь быть. Ежель сегодня двадцати пяти тысяч не добудем — все пойдет прахом, а Орошин цены
какие захочет, такие и уставит,
потому будет он тогда сила, а мы все с первого до последнего в ножки ему тогда кланяйся, милости у него проси. Захочет миловать — помилует, не захочет — хоть в гроб ложись.
Отправляясь на ярманку, вспомнил он,
как выходец из полону Хлябин сказывал ему, что Махмет Субханкулов русской наливкой поит царя хивинского,
потому на всякий случай и велел уложить в дорогу три дюжины бутылок.
— А что б ты взял с меня, Махметушка, чтоб того полоняника высвободить? — спросил Марко Данилыч. — Человек он уж старый, моих этак лет, ни на
каку работу стал негоден, задаром только царский хлеб ест. Ежели бы царь-от хивинский и даром его отпустил, изъяну его казне не будет,
потому зачем же понапрасну поить-кормить человека?
Какая, по-твоему, Махметушка, тому старому полонянику будет цена?
— А кто их знает, что они делают, — отвечала Аграфена Ивановна. — А надо думать, что у них нéспроста что-нибудь… Недоброе что-то у них кроется,
потому что доброму человеку с
какой же стати от людей хорониться? А они всегда на запоре, днем ли, ночью ли — никогда не пущают к себе. Мудреные!..
Подобно дреговичской отрасли богомилов, русские хлысты уверяют, будто все видимое и осязаемое создано злым духом и
потому тела наши,
как темницы душ, должны быть умерщвляемы трудами на раденьях, постом и созерцаньем.
Отец Прохор не сказал ей,
какая опасность угрожала Дуне и от
какой беды спасена она,
потому Аграфена Петровна и не могла понять, отчего это ее подруга убежала из того дома в одном платье, бросивши пожитки.
—
Потому рассчитал, что из книг узнал,
как он плутовал на Унже в лесных дачах, и Василья Фадеева рассчитал для того, что он весь работный народ на каждом шагу безбожно обижал и сполна зажитых денег не отдавал никому.
Переправясь через Волгу, все поехали к Груне в Вихорево. Эта деревня ближе была к городу, чем Осиповка. Патап Максимыч не успел еще прибрать
как следует для Дуни комнаты,
потому и поторопился уехать домой с Дарьей Сергевной. По совету ее и убирали комнату. Хотелось Патапу Максимычу, чтобы богатая наследница Смолокурова жила у него
как можно лучше; для того и нанял плотников строить на усадьбе особенный дом. Он должен был поспеть к Рождеству.
— Худого, слава Богу, не случилось, а хорошенького довольно, — ответила Груня. — Так
как ты, тятенька, теперь и защитник и покровитель сиротки нашей, почитаешь ее за свою дочку, так я и позвала тебя на важный совет. Самой одной с таким делом мне не справиться,
потому и послала за тобой.
— Марфу Михайловну и я стану просить, не оставила бы нас в этом деле; оно ведь ей за обычай, — сказал Самоквасов. — У меня в городе дом есть на примете, хороший, поместительный; надо его купить да убрать
как следует… А хотелось бы убрать,
как у Сергея Андреича, —
потому и его стану просить. Одному этого мне не сделать, не знаю,
как и приступиться, а ему обычно. А ежель в городе чего нельзя достать, в Москву спосылаем; у меня там довольно знакомства.
—
Как ему без караулов быть? Нельзя, — отвечал Асаф. — У токарен на речке караул,
потому что токарни без малого с версту будут от жилья, а другой караул возле красилен. Эти совсем почти в деревне, шагов сто, полтораста от жилья, не больше.
— Озими хорошие, — отвечал Ннкифор. — После Покрова зажелтели было,
потому что с Семенова дня дождей не было ни капельки, погода сухая, а солнышко грело, ровно летом, ну а
как пошли дожди да подули сиверки, озимые опять зазеленели.
Слыхал про меня и прежде Чапурин, и очень ему хотелось иметь у себя такого работника,
как я, и
потому с радостью принял меня в дом.
Таковы были между старообрядцами предания о первых насельниках лесов Чернораменских, и все,
как ближние, так и дальние, с особым уважением относились к иконе, принесенной в Шарпан иноком Арсением. Они твердо веровали, что,
как только соловецкая икона выйдет из Шарпана и будет поставлена в никонианской церкви, древлему благочестию настанет неизбежный конец. И
потому,
как только возможно, старались удержать ее на месте.