Неточные совпадения
Долго думала Дарья Сергевна, как бы
делу помочь, как бы, не расставаясь с Дуней, год, два, несколько лет не жить в одном доме с
молодым вдовцом и тем бы заглушить базарные пересуды и пущенную досужими языками городскую молву. Придумала наконец.
То-то и есть: молодые-то люди что новы горшки — то и
дело бьются, а наш-от старый горшок хоть берестой повит, да три века живет.
Был тут еще Веденеев Дмитрий Петрович, человек
молодой, всего друго лето стал вести
дела по смерти родителя.
Поехал он в Саратов по какому-то
делу да кстати поглядеть на
молодое хозяйство новобрачной дочери.
Доронин стосковался по жене, боялся за нее, за сына и
молодую сноху, бросил
дела на произвол судьбы и поехал домой.
Сватались к Лизе
молодые и степенные, сватались бедные и богатые, сватались те, кому жениным приданым хотелось карман починить, засылали свах и такие, что, думая завести торговое
дело пошире, рассчитывали на доронинские денежки…
И не
день, не месяц
молодая жена старого мужа обманывала, любилась она со дружком два годочка.
— Ваше
дело, сударь,
молодое.
— Ох уж эти мне затеи! — говорила она. — Ох уж эти выдумщики! Статочно ль
дело по ночам в лодке кататься! Теперь и в поле-то опасно, для того что росистые ночи пошли, а они вдруг на воду… Разум-от где?.. Не диви
молодым, пожилые-то что? Вода ведь теперь холодна, давно уж олень копытом в ней ступил. Долго ль себя остудить да нажить лихоманку. Гляди-ка, какая стала — в лице ни кровинки. Самовар поскорее поставлю, липового цвету заварю. Напейся на ночь-то.
Там, наговорившись о торговых
делах, Веденеев спросил угрюмого Тимофея Гордеича, не родня ли ему
молодой человек, тоже Самоквасовым прозывается, а зовут его Петром Степанычем.
Каждый
день по нескольку часов Марья Ивановна проводила с Дуней в задушевных разговорах и скоро приобрела такую доверенность
молодой девушки, какой она до того ни к кому не имела, даже к давнему испытанному другу Аграфене Петровне.
Была бабенка на все руки: свадьба ли где —
молодым постелю готовить да баню топить, покойник ли — обмывать, обряжать, ссора ли у кого случится, сватовство,
раздел имений, сдача в рекруты, родины, крестины, именины — тетка Арина тут как тут.
Стала
молодая требовать родительского именья, а опекун будто не его
дело…
Стал я расхваливать Мокея Данилыча: и моложе-то он, говорю, меня, и сильнее-то, а ежели до выкупа
дело дойдет, так за него, говорю, не в пример больше дадут, чем за меня.
— Помните, бабы, как он Настасье Чуркиной этак же судьбу пророчил? — бойко, развязно заговорила и резким голосом покрыла общий говор юркая
молодая бабенка из таких, каких по деревням зовут «урви, да отдай». — Этак же спросили у него про ее судьбину, а Настасья в те поры была уж просватана, блаженный тогда как хватит ее братишку по загорбку… Теперь брат-от у ней вон какой стал, торгует да деньгу копит, а Настасьюшку муж каждый Божий
день бьет да колотит.
— Погубят ее! С толку собьют, сердечную!.. Ее ли
дело с господами водиться? Не пристанет она к ним, никогда с ними не сравняется… Глядят свысока на нее: ты, дескать, глу́па ворона, залетела в высоки хоромы. А есть господа
молодые — тут до греха недалеко… Им нипочем, а ей век горевать.
— Не многонько ль будет, Махметушка? — усмехнувшись, молвил Смолокуров. — Слушай: хоть тот кул и старик, а Махрушев
молодой, да к тому ж у него жена с ребятками, да уж так и быть, обижать не хочу — получай семьсот целковых —
дело с концом.
Дочь — девица
молодая, ни к чему не приучена, да, кажется, и не таковская, чтобы к
делам привыкать, рассуждал Патап Максимыч, нужно ей человека два верных людей.
— Тут в том главное
дело, что совсем должна стать моя торговлишка, и в разъезды за стариной ездить мне не удастся, — сказал Чубалов. — Конечно, Иванушку бы можно посылать, да все уж это не то, как я сам. Да он же в дальних отлучках без меня и не бывал никогда. Парень
молодой, иной раз может и прошибиться.
Тут только уверились горожане, что смолокуровские заведения в самом
деле закрываются и
молодая хозяйка переселяется с родины в иное место.
— Да, про сказку, — отвечал Петр Степаныч. — Помните, как в Комарове, при вашей там бытности, на другой
день после Петрова, Дарья Никитишна, середь
молодых девиц сидючи, эту сказку рассказывала? Еще тогда Аграфена Петровна в деви́чьей беседе сидела.
Судили, рядили обо всех окольных, про ближних и дальних, старух и стариков, про женатых и холостых, про красных девушек и
молодых молодушек: всем косточки перемыли, всем на калачи досталось, — известное
дело, от пересудов, да напраслины, да сплеток ни пешком не уйти, ни на коне не уехать.
На другой либо на третий
день приехал в город Патап Максимыч и познакомился с известным ему заочно Мокеем Данилычем. Не на долгое время приехала и Груня порадоваться радости давнишнего своего друга. Кроме Патапа Максимыча, приехал Чубалов, и пошел у
молодых пир, где дорогими гостями были и Колышкины муж с женой. Патап Максимыч звал выходца на русскую землю из бусурманского плена к себе в Осиповку и отправился вместе с ним за Волгу.
— За хозяйкой и за женским уходом
дело у тебя не станет, — молвил Патап Максимыч. — При твоих теперь достатках невест не оберешься, хоть тебе и немало лет. Только этого я тебе не советую. Известно, что такое
молодая жена у старого мужа. Не довольство в жизни будет тебе, а одна только маята.
Мужчины, конечно, не обратили бы на нее внимания: сидеть с понурою головою — для
молодой дело обычное; но лукавые глаза баб, которые на свадьбах занимаются не столько бражничеством, сколько сплетками, верно, заметили бы признаки особенной какой-то неловкости, смущения и даже душевной тоски, обозначавшейся на лице молодки. «Глянь-кась, касатка, молодая-то невесела как: лица нетути!» — «Должно быть, испорченная либо хворая…» — «Парень, стало, не по ндраву…» — «Хошь бы разочек глазком взглянула; с утра все так-то: сидит платочком закрывшись — сидит не смигнет, словно на белый на свет смотреть совестится…» — «И то, может статься, совестится; жила не на миру, не в деревне с людьми жила: кто ее ведает, какая она!..» Такого рода доводы подтверждались, впрочем, наблюдениями, сделанными двумя бабами, которым довелось присутствовать при расставанье Дуни с отцом.
Неточные совпадения
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с
девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
И что ж? Глаза его читали, // Но мысли были далеко; // Мечты, желания, печали // Теснились в душу глубоко. // Он меж печатными строками // Читал духовными глазами // Другие строки. В них-то он // Был совершенно углублен. // То были тайные преданья // Сердечной, темной старины, // Ни с чем не связанные сны, // Угрозы, толки, предсказанья, // Иль длинной сказки вздор живой, // Иль письма
девы молодой.
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть лица их так первая и бросится всем в глаза и все вдруг заговорят в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все
молодые люди будут совершенно восхищены и то и
дело станут повторять в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.
— Благородный
молодой человек! — сказал он, с слезами на глазах. — Я все слышал. Экой мерзавец! неблагодарный!.. Принимай их после этого в порядочный дом! Слава Богу, у меня нет дочерей! Но вас наградит та, для которой вы рискуете жизнью. Будьте уверены в моей скромности до поры до времени, — продолжал он. — Я сам был молод и служил в военной службе: знаю, что в эти
дела не должно вмешиваться. Прощайте.
— В самом серьезном, так сказать, в самой сущности
дела, — подхватил Петр Петрович, как бы обрадовавшись вопросу. — Я, видите ли, уже десять лет не посещал Петербурга. Все эти наши новости, реформы, идеи — все это и до нас прикоснулось в провинции; но чтобы видеть яснее и видеть все, надобно быть в Петербурге. Ну-с, а моя мысль именно такова, что всего больше заметишь и узнаешь, наблюдая
молодые поколения наши. И признаюсь: порадовался…