Неточные совпадения
В даль они не забирались, чтоб середи враждебных племен быть наготове на всякий
случай, друг ко дружке поближе.
Оставшись с Дуней, Дарья Сергевна раздела ее и уложила
в постель.
В соседней горнице с молитвой налила она
в полоскательную чашку чистой воды на уголь, на соль, на печинку — нарочно на всякий
случай ее с собой захватила, — взяла
в рот той воды и, войдя к Дуне, невзначай спрыснула ее, а потом оставленною водой принялась умывать ей лицо, шепотом приговаривая...
Подбежали к косной трое бойких ловцов, все трое одеты по-праздничному —
в ситцевых рубахах,
в черных плисовых штанах, с картузами набекрень. Петр Степаныч наперед откупил у них вечерний улов
в шашковых снастях. По песку был раскинут невод из бо́тальной дели, изготовили его ловцы на
случай, если купцы вздумают не только рыбу ловить, но на бель тони закидывать. Одаль рашни́ и бо́тала лежали. Тоже на всякий
случай ловцы их припасли.
И действительно, Сырохватов при каждом
случае являлся ходатаем за своих одноверцев перед властями, и
в самом деле о прощении его грехов усердно молились по многим часовням и кельям.
Засветил огня Никита Федорыч, распечатал приготовленное к нареченному тестю письмо и приписал
в нем, чтобы он попытал отыскать на Гребновской пристани Дмитрия Петровича Веденеева и, какую он цену на тюленя́ скажет, по той бы и продавал… Написал на
случай письмо и к Веденееву, просил его познакомиться с Дорониным и открыть ему настоящие цены.
— Ну, этих книг Марко Данилыч вам не купит, — сказала Марья Ивановна. — Эти книги редкие, их почти вовсе нельзя достать, разве иногда по
случаю. Да это не беда, я вам пришлю их, милая, читайте и не один раз прочитайте… Сначала они вам покажутся непонятными, пожалуй, даже скучными, но вы этим не смущайтесь, не бросайте их — а читайте, перечитывайте, вдумывайтесь
в каждое слово, и понемножку вам все станет понятно и ясно… Тогда вам новый свет откроется, других книг тогда
в руки не возьмете.
А упустить такого редкого
случая неохота: знает Герасим, что такие собранья и такая сходная покупка, может быть,
в двадцать,
в тридцать лет один раз выпадут на долю счастливому старинщику и что, ежли эти книги продать любителям старины да
в казенные библиотеки, — втрое, вчетверо выручишь, а пожалуй, и больше того…
Старики его слову не вняли, других ходоков
в Петербург послали там хлопотать и, ежели
случай доведется, дойти до самого царя.
— Этого мне никак сделать нельзя, сударыня Варвара Петровна. Как же можно из дядина дома уйти? — пригорюнившись, с навернувшимися на глазах слезами, сказала Лукерьюшка. — Намедни по вашему приказанью попросилась было я у него
в богадельню-то, так он и слышать не хочет, ругается. Живи, говорит, у меня до поры до времени, и, ежель выпадет
случай, устрою тебя. Сначала, говорит, потрудись, поработай на меня, а там, даст Бог, так сделаю, что будешь жить своим домком…
— Видишь ли, — обратился игумен к Пахому. — Нет, друг, поклонись ты от меня благотворительнице нашей, Марье Ивановне, но скажи ей, что желания ее исполнить не могу. Очень, мол, скорбит отец игумен, что не может
в сем
случае сделать ей угождения… Ох, беда, беда с этими господами!.. — прибавил он, обращаясь к казначею. — Откажи — милостей не жди, сделаю по-ихнему, от владыки немилости дожидайся… Да… Нет, нет, Пахом Петрович, — не могу.
— Послушайте, — крепко ухватившись за руку Никиты Федорыча, задыхающимся почти голосом вскричал Смолокуров. — Хоть на три дня!.. Всего только на три денька!..
В три-то дня ведь пятой доли товара не свезти с вашего каравана… Значит, не выйду из ваших рук… На три дня, Никита Федорыч, только на три денечка!.. Будьте милостивы, при
случае сам заслужу.
Досадно, а нечего делать. Пришлось обождать. Ему, никого выше себя не признававшему, пришлось теперь дожидаться слетышков, молокососов!.. Зато никто из рыбников раньше его с зятьями Доронина не увидится, никто лакомого кусочка не перебьет. А все-таки жутко надменному гордецу дожидаться… Да еще, пожалуй, кланяться придется им, упрашивать. Что делать? Выпадет
случай — и свинье
в ножки поклонишься.
Отправляясь на ярманку, вспомнил он, как выходец из полону Хлябин сказывал ему, что Махмет Субханкулов русской наливкой поит царя хивинского, потому на всякий
случай и велел уложить
в дорогу три дюжины бутылок.
Лекарь жил на самой набережной. Случилось, что он был дома, за обедом сидел. Ни за какие бы коврижки не оставил он неконченную тарелку жирных ленивых щей с чесноком, если бы позвали его к кому-нибудь другому, но теперь дело иное — сам Смолокуров захворал; такого
случая не скоро дождешься, тут столько отвалят, что столько с целого уезда
в три года не получишь. Сбросив наскоро халат и надев сюртук, толстенький приземистый лекарь побежал к Марку Данилычу.
На всякий
случай Патап Максимыч отложил, сколько надо, денег ради умягчения консисторских сердец, на
случай, ежели б свибловский поп Сушило подал заявление, что, дескать, повенчанный им
в церкви купец Василий Борисов купно со своим тестем, торгующим по свидетельству первого рода крестьянином Патапом Максимовым Чапуриным, главнейшим коноводом зловредного раскола, окрестили новорожденного младенца
в доме означенного Чапурина
в не дозволенной правительством моленной при действии тайно проживающего при городецкой часовне беглого священника Иоанна Бенажавского.
А дня за три
в самом деле был пожар
в Перигорове, и несколько человек, Бог их знает откуда приехавших, сгорело на постоялом дворе. Отец Прохор этим
случаем воспользовался для своего рассказа.
И тотчас же послал за Самоквасовым. И записку написал на
случай, если бы посланный не застал его. Приписал, что теперь у него Патап Максимыч с Аграфеной Петровной и что на другой день уезжают они
в свои леса за Волгу. Прибавил также, что Марко Данилыч приказал долго жить.
— По мне, тятенька, не только
в этаком
случае, а всегда, во всю жизнь мою, рада я для Дуни всякие хлопоты на себя принять, — ответила Аграфена Петровна.
— Ничего не случилось, — сказал Патап Максимыч. — Смолокуровой Авдотьи Марковны пожитки привезут. Ради сохранности от пожарного
случая хочу
в палатке поставить их. Надо сейчас же очистить ее от хлама.
— Видно, что так, — сказал на то Патап Максимыч. — Опричь капиталов, домов, земель и прочего, одного приданого у ней тысяч на сто, ежели не больше. Побоялись мы
в Вихореве его оставить, не ровен
случай, грешным делом загорится, из Груниной кладовой ничего не вытащишь, а здесь
в каменной у меня палатке будет сохраннее. Десять возов с сундуками привезли. Шутка ли!
— Матушка Манефа ни
в какие дела теперь не вступает, все дела по обителям мне препоручила, — сказала мать Филагрия. — Теперь она здесь,
в Комарове, приехала сюда на короткое время, а живет больше
в городе,
в тех кельях, что накупила на
случай выгонки. Целая обитель у нее там, а я здешними делами заправляю, насколько подает Господь силы и крепости. Отдайте мне, это все одно и то же. И прежде ведь матушка Манефа принимала, а расписки всем я писала. Ермолаю Васильичу рука моя известна.
Потому я и думаю, что, когда тетеньку взяли, ты о таких наших несчастиях и не знала, а
в противном
случае непременно бы помогла от своих великих достатков.
Как ни уговаривал и Груню съездить вместе Патап Максимыч, с ним не поехала: и то ее дети по
случаю свадьбы Самоквасовых долго оставались под призором нянек, хоть и были все время
в том же городе, где жила их мать, но за свадебными хлопотами она почти не видала их.
— Нет, не могу, — сказал Мокей Данилыч. — Двадцать лет — многое время, что мы не видались с ней. Я, как вам известно, был
в бусурманском плену. Ни письма какого из дому и ни весточки какой-нибудь я не получивал. Мудрено ли
в таком
случае не узнать самых близких
в прежние годы людей? Сами посудите, Патап Максимыч.