Неточные совпадения
— Батя, погоди спать… Давай, чайку попьем. Ух, умаял же
меня сегодня Иван Павлыч! Прямо без ног
меня сделал… За каждым соусом
меня раз по пяти гонял. А
я унесу соус-то, постою с
ним за дверью и назад «Ну
вот теперь хорошо», хвалит Иван Павлыч. Ха-ха… Страшный привередник.
— Проигрался в карты —
вот и все, — решил Егорушка, махнув рукой. А
я то, дуралей, всю ночь караулил… Думаю, сблаговестит
он у
меня кастрюли.
— Да, трудновато… — согласился Егорушка. —
Вот хоть до
меня коснись — горд
я и никому не уступлю. Игумен бы
мне слово, а
я ему десять.
— И
вот всегда так… Суется не в свое дело и везде лезет, как осенняя муха. Никакого
ему касательства до странноприимницы нет, а
он распоряжается. А o. келарь всегда молчит… Великий
он молчальник у нас… Ну вы тут пока устраивайтесь, а
я пойду к себе. Ох, достанется
мне от о. игумена… Сейчас-то
он еще в церкви, а
вот когда служба кончится.
— Ах, как все это нехорошо вышло! — сообщил
он Половецкому. — Каялся
я игумену, а
он хоть бы слово… «Твое дело, тебе и знать».
Вот и вес разговор… Презирает
он меня за мое малодушие. А все Ираклий подбивал… Сам-то не пошел, а
меня подвел. Кого угодно на грех наведет, строптивец… И надо
мной же издевается.
— Нет, уж вы
мне позвольте… Верующих в Бога много, и таковые встречаются даже между корреспондентами. А
вот господа интеллигентные люди не желают верить в беса… Не правится
им. Да… А это невозможно. Ежели есть Бог, должен быть и бес… Очень просто.
Найдите
мне человека, который в конце своей жизни сказал бы, что
он доволен
вот этой прожитой жизнью и что если бы имел возможность прожить вторую жизнь, то не прожил бы ее иначе.
— А так, ваше высокоблагородие, — по солдатски вытянувшись, ответил Егорушка. — Грехи отмаливать пришел. Значит, на нашем пароходе «Брате Якове» ехал наш губернатор… Подаю
ему щи, а в щах, например, таракан. Уж как
его, окаянного, занесло в кастрюлю со щами — ума не приложу!.. Ну, губернатор сейчас капитана, ногами топать, кричать, а капитан сейчас, значит,
меня в три шеи… Выслужил, значит, пенсию в полном смысле: четыре недели в месяц жалованья сейчас получаю.
Вот и пришел в обитель грех свой замаливать…
— А
вот уж этого, ваше высокоблагородие,
я никак даже не могу знать. Из всей родни есть у
меня один племянник, только не дай Бог никому такую родню. Глаз то ведь
он мне выткнул кнутовищем, когда
я выворотился со службы… Как же,
он самый!..
Я значит, свое стал требовать, что осталось после упокойного родителя, расспорились, а
он меня кнутовищем да прямо в глаз…
—
Он меня убьет! — уверял
он, дергая шеей. — Благодарю покорно… Стара шутка. Недавно еще читал в газетах, как
вот этак же один господин заманил к себе другого господина и лишил
его жизни через удушение. Да
вот точно такой же случай…
—
Вот что, Павлин… да…
Я пойду… да… а ты постоишь в корридоре… В случае, ежели
он бросится
меня душить, ты бросишься в дверь…
—
Вот,
вот… этот философ праздновал день, когда
его дочь в первый раз сказала «
я».
— А почему дикарь лепит себе идола из глины, выстругивает из дерева, выдалбливает из камня, отливает из металла? Ведь это продолжение детской куклы, в которой человек ищет самого себя…
Он помещает именно в ней самую лучшую часть самого себя и в ней же ищет ответа на вечные вопросы жизни.
Вот и моя кукла помогла
мне узнать хоть немного самого себя, оглянуться на свою безобразную жизнь, задуматься над самым главным… Ведь она говорит со
мной…
Вот почему она
мне так и дорога. В ней мой двойник…
«
Вот это так кукла налетела… — думал брат Ираклий по дороге. — И дернуло
меня тогда ей письмо написать про Михайла Петровича… Ох, грехи, грехи! А все виноват дурень Егорка… Ну, зачем
он ей отдал мое письмо?»
Неточные совпадения
Ее сомнения смущают: // «Пойду ль вперед, пойду ль назад?.. //
Его здесь нет.
Меня не знают… // Взгляну на дом, на этот сад». // И
вот с холма Татьяна сходит, // Едва дыша; кругом обводит // Недоуменья полный взор… // И входит на пустынный двор. // К ней, лая, кинулись собаки. // На крик испуганный ея // Ребят дворовая семья // Сбежалась шумно. Не без драки // Мальчишки разогнали псов, // Взяв барышню под свой покров.
Стихи на случай сохранились; //
Я их имею;
вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий
мне готовит? //
Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится
он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли
я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да
вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За
ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого
я пьян бывал!
Здесь с
ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за
мною. //
Вот это барский кабинет; // Здесь почивал
он, кофей кушал, // Приказчика доклады слушал // И книжку поутру читал… // И старый барин здесь живал; // Со
мной, бывало, в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил в дурачки. // Дай Бог душе
его спасенье, // А косточкам
его покой // В могиле, в мать-земле сырой!»
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от
меня, // Что значит именно родные. // Родные люди
вот какие: // Мы
их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве
их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас
они… // Итак, дай Бог
им долги дни!