— То есть еще и не своя, а приятеля моего, с которым я приехал, Павла Николаевича Горданова: с ним по лености его стряслось что-то такое вопиющее. Он
черт знает что с собой наделал: он, знаете, пока шли все эти пертурбации, нигилистничанье и всякая штука, он за глаза надавал мужикам самые глупые согласия на поземельные разверстки, и так разверстался, что имение теперь гроша не стоит. Вы ведь, надеюсь, не принадлежите к числу тех, для которых лапоть всегда прав пред ботинком?
Неточные совпадения
— То есть в
чем же, на какой предмет, и о
чем я могу откровенничать? Ты, ведь,
черт знает, зачем меня схватил и привез сюда; я и сам путем ничего иного не
знаю, кроме того,
что у тебя дело с крестьянами.
—
Что? — крикнул Висленев. — А то,
что она любит
черт знает кого, да и его не любит.
— Ах, вот, покорно вас благодарю: новый министр юстиции явился и рассудил!
Что мне за дело? А имя мое, и ведь все
знают, а дети,
черт их возьми, а дети… Они «Висленевы», а не жиды Кишенские.
Висленев ушел к себе, заперся со всех сторон и, опуская штору в окне, подумал: «Ну,
черт возьми совсем! Хорошо,
что это еще так кончилось! Конечно, там мой нож за окном… Но, впрочем, кто же
знает,
что это мой нож?.. Да и если я не буду спать, то я на заре пойду и отыщу его…»
—
Что же, ведь это ничего: то есть я хочу сказать,
что когда кокетство не выходит из границ, так это ничего. Я потому на этом и остановился,
что предел не нарушен:
знаешь, все это у нее так просто и имеет свой особенный букет — букет девичьей старого господского дома, Я должен тебе сознаться, я очень люблю эти старые патриархальные
черты господской дворни… «зеленого, говорит, только нет у нее». Я ей сегодня подарю зеленое платье — ты позволишь?
— Какое тут,
черт, подозрение, уж не вы одни об этом
знаете! А
что же ее отец и брат, отчего же им это в носы не шибнуло?
Ванскок со своею теорией «свежих ран» открывала Горданову целую новую, еще не эксплуатированную область, по которой скачи и несись куда
знаешь, твори,
что выдумаешь, говори,
что хочешь, и у тебя везде со всех сторон будет тучный злак для коня и дорога скатертью, а вдали на
черте горизонта тридцать девять разбойников, всегда готовые в помощь сороковому.
— Да, а
что же ты думаешь, да, ей-богу, заставит. Но я,
знаешь, все-таки теперь на твоем месте маленечко бы пошатался: как она отзовется? Право, с этого Гибралтара хоть один камушек оторвать, и то,
черт возьми, лестно.
—
Черт знает,
что она ответит? — думал. — А ну, как расхохочется?.. Вишь она стала какая находчивая и острая! Да и не вижу я ее почти совсем, а если говорить когда приходится, так все о пустяках… Точно чужие совсем…
—
Черт его
знает,
что с ним сделалось.
То есть
черт меня
знает,
что я такое!
— Нет, по мне эта свадьба сто раз хуже нигилистической Ясафкиной свадьбы в Петербурге, потому
что эта просто
черт знает зачем идет замуж!
— Именно
черт ее
знает что: всякого сметья по лопате и от всех ворот поворот; а отцы этому делу вы. Да, да, нечего глаза-то на меня лупить; вы не сорванцы, не мерзавцы, а добрые болтуны, неряхи словесные! Вы хуже негодяев, вреднее, потому
что тех как познают, так в три шеи выпроводят, а вас еще жалеть будут.
— Хороша-с,
черт ее
знает что она такое: без рода, без племени. Нет, надо изловить знаменитость.
— Да
что же, — продолжал рассуждать Висленев, — мы прежде все отвергали и тогда нас звали нигилистами, теперь за все хватаемся и надо всем сами смеемся… и…
черт знает, как нас назвать?
Он уже давно потерял всякую надежду овладеть любовью Глафиры, «поддавшейся, по его словам, новому тяготению на брак», и даже не верил, чтоб она когда-нибудь вступила с ним и в брак, «потому
что какая ей и этом выгода?» Но, размышлял он далее: кто
знает,
чем черт не шутит… по крайней мере в романах, над которыми я последнее время поработал, все говорят о женских капризах, а ее поведение по отношению ко мне странно…
Висленев хотел было сказать,
что и самый долг-то этот
черт знает какого происхождения, да и расписка писана вдвое, но, подумав, нашел это и неблагородным, и бесполезным, и потому, вздохнув, молвил...
—
Черт знает,
чем ты, любезный друг, занимаешься! — говорил ему Бодростин.
—
Черт их
знает: он говорит: «не ровен час». Случай, говорит, где-то был,
что бабы убили приказчика, который им попался навстречу: эти дуры думают,
что «коровья смерть» прикидывается мужчиной. Вот вы, любезный Светозар Владенович, как специалист по этой части… Ага! да он спит.
— Ясные паны! — произнес жид. — Таких панов еще никогда не видывано. Ей-богу, никогда. Таких добрых, хороших и храбрых не было еще на свете!.. — Голос его замирал и дрожал от страха. — Как можно, чтобы мы думали про запорожцев что-нибудь нехорошее! Те совсем не наши, те, что арендаторствуют на Украине! Ей-богу, не наши! То совсем не жиды: то
черт знает что. То такое, что только поплевать на него, да и бросить! Вот и они скажут то же. Не правда ли, Шлема, или ты, Шмуль?
Городничий (делая Бобчинскому укорительный знак, Хлестакову).Это-с ничего. Прошу покорнейше, пожалуйте! А слуге вашему я скажу, чтобы перенес чемодан. (Осипу.)Любезнейший, ты перенеси все ко мне, к городничему, — тебе всякий покажет. Прошу покорнейше! (Пропускает вперед Хлестакова и следует за ним, но, оборотившись, говорит с укоризной Бобчинскому.)Уж и вы! не нашли другого места упасть! И растянулся, как
черт знает что такое. (Уходит; за ним Бобчинский.)
Неточные совпадения
Все мы имеем маленькую слабость немножко пощадить себя, а постараемся лучше приискать какого-нибудь ближнего, на ком бы выместить свою досаду, например, на слуге, на чиновнике, нам подведомственном, который в пору подвернулся, на жене или, наконец, на стуле, который швырнется
черт знает куда, к самым дверям, так
что отлетит от него ручка и спинка: пусть, мол, его
знает,
что такое гнев.
Прежде было
знаешь, по крайней мере,
что делать: принес правителю дел красную, [Красная — ассигнация в десять рублей.] да и дело в шляпе, а теперь по беленькой, да еще неделю провозишься, пока догадаешься;
черт бы побрал бескорыстие и чиновное благородство!
Черты такого необыкновенного великодушия стали ему казаться невероятными, и он подумал про себя: «Ведь
черт его
знает, может быть, он просто хвастун, как все эти мотишки; наврет, наврет, чтобы поговорить да напиться чаю, а потом и уедет!» А потому из предосторожности и вместе желая несколько поиспытать его, сказал он,
что недурно бы совершить купчую поскорее, потому что-де в человеке не уверен: сегодня жив, а завтра и бог весть.
Они говорили,
что все это вздор,
что похищенье губернаторской дочки более дело гусарское, нежели гражданское,
что Чичиков не сделает этого,
что бабы врут,
что баба
что мешок:
что положат, то несет,
что главный предмет, на который нужно обратить внимание, есть мертвые души, которые, впрочем,
черт его
знает,
что значат, но в них заключено, однако ж, весьма скверное, нехорошее.
Манилов совершенно растерялся. Он чувствовал,
что ему нужно что-то сделать, предложить вопрос, а какой вопрос —
черт его
знает. Кончил он наконец тем,
что выпустил опять дым, но только уже не ртом, а чрез носовые ноздри.