Неточные совпадения
— Да, Форов, Форов, — меня всегда удивляла этимология этой фамилии. Ну, а еще кто
же там у твоей сестры?
Висленев ушел к себе, заперся со всех сторон и, опуская штору в окне, подумал: «Ну, черт возьми совсем! Хорошо, что это еще так кончилось! Конечно,
там мой нож за окном… Но, впрочем, кто
же знает, что это мой нож?.. Да и если я не буду спать, то я на заре пойду и отыщу его…»
Горданов ударил себя в лоб и, воскликнув: «отлично!» — выбежал в коридор. Здесь, столкнувшись нос с носом с своим человеком, он дал ему двадцать рублей и строго приказал сейчас
же ехать в Бодростинское подгородное имение, купить
там у садовника букет цветов, какой возможно лучше, и привезти его к утру.
— Вот видишь, а ты вчера говорила, что они бедны. И что
же там дом есть у нее?
«Чем я позже ему это сообщу, тем лучше, — думал он, — чего
же мне и спешить? Я с этим и ушел сюда, чтобы затянуть время. Пусть
там после Горданов потрунит над моими увлечениями, а между тем время большой изобретатель. Подчинюсь моей судьбе и буду спать, как они спят».
— Михаил Андреевич, вы божественно говорите! — воскликнул Висленев и начал прощаться. Его немножко удерживали, но он сказал, что ему необходимо нужно, и улетел домой, застал
там Горданова с сестрой, которая была как-то смешана, и тут
же рассказал новости об обращении Бодростина на сторону Павла Николаевича.
— Но что было у господ Поталеевых, то пусть
там и останется, и это ни до кого из здесь присутствующих не касается… Андрей Иванович, чего
же вы опять все бледнеете?
— И что
же я должен
там делать?
«Все еще не везет, — размышлял он. — Вот думал здесь повезет, ан не везет. Не стар
же еще я в самом деле! А? Конечно, не стар… Нет, это все коммунки, коммунки проклятые делают: наболтаешься
там со стрижеными, вот за длинноволосых и взяться не умеешь! Надо вот что… надо повторить жизнь… Начну-ка я старинные романы читать, а то в самом деле у меня такие манеры, что даже неловко».
— Лариса
там? Что
же с нею, бедной?
В кабинете начальника было изречено слово о немедленном
же и строжайшем аресте майора Форова, показавшего пример такого явного буйства и оскорбления должностного лица; в канцеляриях слово это облеклось плотию;
там строчились бумаги, открывавшие Филетеру Ивановичу тяжелые двери тюрьмы, и этими дверями честный майор был отделен от мира, в котором он оказался вредным и опасным членом.
Страшно представить себе, какая глубокая и в то
же время какая скверная для меня разница между тем положением, в каком я виделся с нею
там, в губернской гостинице, в первую ночь моего приезда, и теперь… когда она сама меня встречает, сама меня снаряжает наемным Мефистофелем к своему мужу, и между тем обращается со мною как со школьником, как с влюбленным гимназистом!
— Что
же там смотреть? Платье да тень.
Описанная неожиданная сцена между Ларисой и Подозеровым произошла очень быстро и тихо, но тем не менее, нарушив безмолвие, царившее во все это время покоя больного, она не могла таиться от двух женщин, присутствовавших в другой комнате, если бы внимание их в эти минуты не было в сильнейшей степени отвлечено другою неожиданностью, которая, в свою очередь, не обратила на себя внимания Ларисы и Подозерова только потому, что первая была слишком занята своими мыслями, а второй был еще слишком слаб для того, чтобы соображать разом, что делается здесь и
там в одно и то
же время.
Майор отвечал ей тем
же, и хотя они друг с другом ни о чем не условливались и в любви друг другу не объяснялись, но когда майор стал, к концу кампании, на ноги, они с Катериной Астафьевной очутились вместе, сначала под обозною фурой, потом в татарской мазанке, потом на постоялом дворе, а
там уже так и закочевали вдвоем по городам и городишкам, куда гоняла майора служба, до тех пор, пока он, наконец, вылетел из этой службы по поводу той
же Катерины Астафьевны.
Спиритизму
же твоему, я признаюсь тебе, что ты хочешь делай, не верю, и когда Горданов недавно сказал мне с чьих-то слов, что ты живешь в Hôtel de Магос, потому что
там близко обитает какой-то генерал вашего ордена, которого посещает сам Аллан Кардек, мне это даже сделалось смешно.
— Да как
же не знали! Меня
там схватят.
— Конечно, я понимаю, что возможно и спастись, потому что в Петербурге я могу никуда не выходить и сидеть, запершись, в какой-нибудь комнате, а в вашей деревне
там все эти становые и все прочее в вашей воле, да и к тому
же я могу переезжать из уезда в уезд, и меня моя драгоценная супруга не изловит.
— Да отчего
же: ведь если это для совести, так
там тоже православный священник нас будет венчать.
Разгон слуг последовал еще сильнейший, а в то кремя как Бодростин, Ропшин, Горданов и Кишенский остались одни, последний вспомнил, что с ним в пальто есть связка ключей, и кинулся за ними, чтобы попробовать отпереть загадочную дверь. Через минуту железо ключа застучало около замочной скважины, и в то
же мгновение в ванной послышался странный гул:
там хлынула из крана вода, что-то застучало и загремело вниз по открытой спускной медной трубе.
— Великий боже! что
же это
там за черт такой сумасшедший? — восклицал Бодростин, сообщавший свое смятение прочим, а черт, распоряжавшийся в ванной, тоже был не в лучшем положении.
— Помилуйте, отчего
же не по вкусу; он любит уединение и пусть живет в деревне, да и она
там скорее одумается.
— Где
же это он? У Синтяниных светится на мезонине и в кабинете… неужели он
там?
— Это черт знает что! И какие
там могут быть записи? все мелочь какая-нибудь: на квартиру в Париже, или на карманный расход, — на обувь, да на пару платья, а то уж я себе ведь ровно ничего лишнего не позволяю. Разве вот недавно вальдегановские щеточки и жидкость выписал, так ведь это
же такие пустяки: всего на десять с чем-то рублей. Или
там что на дороге для меня Глафира Васильевна издержала и то записано?
— А ты для чего
же не считаешь, а потом удивляешься?
Там твои расписки есть.
— Завтра!.. Это ужасно. А как
же я видела
там сейчас собирают опять какие-то вагоны… Я видела.
— Бога ради иди
же туда… иди, иди скорее туда, и пусть он будет
там, где и все.
— Ворошилов…
там… с фонарем… Ропшин, ступайте туда!.. Я вас умоляю… Что
же такое все это может значить?
Но подивитесь
же, какая с самим с ним произошла глупость: по погребении Катерины Астафьевны, он, не зная как с собой справиться и все-таки супротив самой натуры своей строптствуя, испил до дна тяжелую чашу испытания и, бродя
там и сям, очутился ночью на кладбище, влекомый, разумеется, существующею силой самой любви к несуществующему уже субъекту, и здесь он соблаговолил присесть и, надо думать не противу своей воли, просидел целую ночь, припадая и плача (по его словам от того будто, что немножко лишнее на нутро принял), но как бы
там ни было, творя сей седален на хвалитех, он получил
там сильную простуду и в результате оной перекосило его самого, как и его покойницу Катерину Астафьевну, но только с сообразным отличием, так что его отец Кондратий щелкнул не с правой стороны на левую, а с левой на правую, дабы он, буде вздумает, мог бы еще правою рукой перекреститься, а левою ногой сатану отбрыкнуть.
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а
там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой
же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И что
же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах, с собачьей мордой, // Другой с петушьей головой, // Здесь ведьма с козьей бородой, // Тут остов чопорный и гордый, //
Там карла с хвостиком, а вот // Полу-журавль и полу-кот.
«Не влюблена ль она?» — «В кого
же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж как он Танею прельщался, // Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; // Куда! и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем
же стало? // В Москву, на ярманку невест! //
Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не то уж дам хоть я взаймы».
Но уж темнеет вечер синий, // Пора нам в оперу скорей: //
Там упоительный Россини, // Европы баловень — Орфей. // Не внемля критике суровой, // Он вечно тот
же, вечно новый, // Он звуки льет — они кипят, // Они текут, они горят, // Как поцелуи молодые, // Все в неге, в пламени любви, // Как зашипевшего аи // Струя и брызги золотые… // Но, господа, позволено ль // С вином равнять do-re-mi-sol?
Так думал молодой повеса, // Летя в пыли на почтовых, // Всевышней волею Зевеса // Наследник всех своих родных. — // Друзья Людмилы и Руслана! // С героем моего романа // Без предисловий, сей
же час // Позвольте познакомить вас: // Онегин, добрый мой приятель, // Родился на брегах Невы, // Где, может быть, родились вы // Или блистали, мой читатель; //
Там некогда гулял и я: // Но вреден север для меня.