Неточные совпадения
Предварительно, впрочем, по совету все того же Пшецыньского, не забыли поблагодарить батальон
за его молодецкое поведение, но при этом начальство
осталось несколько недовольно тем обстоятельством, что ответное «рады стараться» пробежало по фронту как-то вяло, раздумчиво и словно бы неохотно.
Барон
остается очень доволен усердием и действиями местных властей и в особенности столь почтительного к его особе полковника и уезжает с твердым намерением исходатайствовать этому усердию достодолжную награду, в сладостной надежде на которую уезжает вслед
за ним и Пшецыньский.
Наконец все власти, важности и почтенности встали из-за стола, и дело перешло в гостиные, по части кофе, чаю, сигар и ликеров. Но многие из публики
остались еще
за столом допивать шампанское, причем кучка около недоросля все увеличивалась. На хоры понесли корзинки и горки фруктов с конфектами да мороженое угощать матрон и весталок славнобубенских. Туда же направился своею ленивою, перевалистою походкою и губернский острослов Подхалютин. Он любил «поврать с бабами», и это было целью его экспедиции на хоры.
Весело, но немножко принужденно встретила ее Лубянская. Старый майор нарочно вышел к ней в залу и, здороваясь, душевно поцеловал ее русую головку, причем Полояров никак не удержался, чтобы не буркнуть про себя: «скажите, пожалуйста, какие нежности!». Устинов, который, по-видимому, был с нею в очень хороших отношениях, представил ей Хвалынцева, и Хвалынцев при этом покраснел еще более,
за что, конечно,
остался на себя в некоторой досаде.
— Ну, нет! уж увольте! — отклонился он, значительно поморщась, и вслед
за тем прибавил тише чем вполголоса: — Я хотел бы лучше уж здесь как-нибудь
остаться на ночь.
Неусыпно-деятельный и трудолюбивый Шписс составил отчет о спектакле. В отчете в этом сбор был показан по номинальным ценам, и из этого сбора,
за покрытием всех издержек, в число коих входили неоднократные чаи, закуски, конфекты и лимонады с оршадами для любителей, во время репетиций,
осталось чистой выручки 127 р. 32 3/4 коп. сер. Эти деньги, при форменном отношении, и были препровождены в приказ общественного призрения.
Столь же, по-видимому, бодро вошел старик и в комнату. Сонная кухарка зажгла ему свечу и поставила ее на стол, где еще с десяти часов вечера был собран холодный ужин,
за который майор никогда не садился без дочери. Два прибора и закуска до сих пор
оставались нетронутыми.
Шишкин
остался один в убогой квартиришке,
за которую было уже заплачено хозяевам
за месяц вперед.
Сын ее давал уроки в трех домах и получал
за это ежемесячно двенадцать рублей, но после злосчастного «Орла» ему сразу отказали два дома, и молодому человеку пришлось
остаться на четырех рублях в месяц, а на эту сумму не только в Славнобубенске, но даже и в каком-нибудь Енотаевске или Бузулуке особенно не разживешься, и потому Иван Шишкин начинал уже голодать.
Оставалась одна только Лидинька Затц; но и тут встречалось некоторое сомнение: Лидинька и без того уже зла на него
за Лубянскую,
за его предполагаемую женитьбу.
— Послушай-ко, Шишкин, штука хорошая! — шепотом начал Свитка, чуть лишь они
остались одни. — Ведь эти старцы имеют огромное влияние на народ; к ним вот сюда и подаяние приносят, и
за советом, и
за поучением идут — святыми почитают, — кабы этому старцу-то, что называется, очки втереть? Настроить бы полегоньку на такой лад, чтобы сам подходящую песенку запел?.. А?.. Что ты на это скажешь?
— Ну, что ж! Мне, стало быть,
остается только поблагодарить вас
за участие к моим пользам.
— С фактическою точностью я не могу ответить вам на это: я не знаю, — сказала она; — но вообще, типография слишком открытое место; туда может прийти всякий, хоть под предлогом заказов; наконец, наборщики, рабочие — ведь
за каждого из них нельзя поручиться; и между ними легко могут быть подкупленные, шпионы… Вот почему, полагаю, вам неудобно было
оставаться там. А здесь, у меня вы безопаснее, чем где-либо. Никому ничего и в голову не придет, и у меня уж никак вас не отыщут!
Коли победим — честь нам и слава, а нет — история тоже не забудет нас, да и собственное сознание
останется, что погибли по крайней мере не бесславно, а
за честное дело,
за братскую свободу.
Татьяна Николаевна слышала, как захлопнулась
за ним выходная дверь в прихожей, и
оставалась все в том же, по-видимому, спокойном положении.
Большинство же учеников хотело азов, а так как азами зачастую некому было заниматься, потому что нынче тот, а завтра этот кружок
оставались без учителя, то вскоре недовольство стало проникать в среду учащихся;
за недовольством следовало охлаждение, ученики оставляли школу — и школа умирала естественною смертью.
С помощью Сусанны навели через Бейгуша стороной кой-какие справки и пронюхали, что взят Лука по очень важному делу,
за какое-то особенное «предприятие»; но что
за «предприятие» такое и в чем его важность — это
оставалось покрыто мраком неизвестности.
Каждый в отдельности, невольно поддаваясь в душе чувству страха
за возможность неблагоприятного ареста, хотел бы как-нибудь увильнуть от него и потому стремился исчезнуть куда ни на есть из коммуны, укрыться где-нибудь на стороне, в месте укромном, глухом и безопасном, и каждый в то же самое время ясно провидел в другом подобное же эгоистическое стремление; но Малгоржану, например, не хотелось, чтобы Анцыфров избежал ареста, тогда как сам он,
оставаясь в коммуне, подвергнется ему; равно и Анцыфрову не хотелось, чтобы и Малгоржан укрылся, если ему, Анцыфрову, предлежит сия печальная участь.
Считайте меня после этого
за кого вам угодно — мне решительно все равно: я все-таки знаю, что
за мною
остается уважение таких людей, до которых нам с вами далеко, господа.
Полояров нечаянно спохватился, что в боковом кармане его пальто
осталось письмо
за подписью Герцена, которое он, потерпев фиаско, впопыхах сунул туда да и позабыл, куда именно сунул. И как это так?! — Словно затмение какое нашло. Вот уж именно враг-то где попутал.
— То есть, попросту сказать, ты либо деликатничаешь некстати, либо не умеешь взяться
за дело, — порешил пан грабя. — И притом, я понимаю, душа моя!.. Я очень хорошо понимаю тебя! Тебе хотелось бы прежде всего
остаться в ее глазах и вообще выйти из этого дела джентльменом. Не так ли?
Вечер тянулся своим чередом до ужина, который был обилен и веселым разговором, и добрым вином. После ужина гости вскоре взялись
за шапки и откланялись.
Остался один Слопчицький.
Полоярова подержали-подержали да и выпустили. Да и что ж более
оставалось с ним делать, как не выпустить? Не держать же человека
за одну только глупость его! Впрочем, арест был вменен ему в наказание.
24-го мая, опять-таки на Гороховой улице, вспыхнул пожар в доме протоиерея Окунева, начавшийся в деревянном пустом сарае и окончившийся в каменных флигелях этого дома. Вслед
за тем загорелось на Васильевском острове, но огонь вскоре прекращен. Причины этих двух пожаров
остались неизвестны.
Впрочем, много карет и колясок,
за недостатком времени,
остались на опустелой набережной, которая, с отсутствием людей, вдруг приняла какой-то мертвенный, тоскливо-пустынный и мрачный вид.
— Благодарю вас
за честь, господа, которую вы мне сделали вашим выбором, — начал он не совсем-то твердым голосом. — Честь эта слишком велика для меня, но… потому-то я и не чувствую себя вполне достойным ее… Я готов служить нашему делу, но только не там, а здесь, в Петербурге… Я прошу у вас позволения
остаться… прошу назначить мне здесь какой-либо род деятельности, и я постараюсь выполнить его добросовестно. Еще раз: увольте меня, господа, от этого назначения!