Неточные совпадения
Господский каменный дом, окруженный громадными террасами, стоял на горе. Отлогий спуск последнего, достигавший до самой реки, протекавшей внизу, был занят
частью английским парком, а
частью фруктовым садом, по соседству с которым находились богатые оранжереи, вверенные попечению искусного садовника, и бахчи, где произрастали арбузы, достигавшие
в Шестове колоссальной величины.
Свой ежедневный режим княгиня также не изменяла для гостей, которые, по большей
части соседние помещики и губерские власти, по несколько дней гостили
в Шестове, ведя себя совершенно как дома, заказывали себе
в какое хотели время завтраки (два повара, один переманенный князем из клуба, а другой старик, еще бывший крепостной, работали, не покладая рук,
в обширной образцовой кухне), требовали себе вина той или другой марки из переполненных княжеских погребов, не мешали хозяевам, а хозяева не мешали им, и обе стороны были чрезвычайно довольных друг другом.
Князь Александр Павлович Шестов, служивший
в молодости по дипломатической
части, но уже давно вышедший
в отставку и проживающий
в Москве, незадолго перед торжественным возвращением заблудшей овцы
в губернское стадо, потерял свою вторую жену, с которой прожил около десяти лет, и приехал погостить
в город Т., близ которого лежало его большое родовое именье, и
в котором жил его младший брат, вдовец, с двумя маленькими дочерьми.
Брат же его, Дмитрий Павлович, служивший
в молодости
в гусарах и кутивший, что называется, во всю ширь русской натуры, уступил даже
часть своего родового именья своему расчетливому братцу за наличные, увлекся, когда ему было за пятьдесят и он был полковником, во время стоянки
в Варшаве, безродной красавицей полькой, женился на ней, и, едва сохранив от своего громадного состояния несколько десятков тысяч, после четырех лет роскошной жизни уже с женой, вышел
в отставку и приехал с ней и четырехлетней дочкой Маргаритой
в Т., где купил себе одноэтажный деревянный домик, записался членом
в клуб и стал скромным семьянином и губернским аристократом.
В это время Зинаиду Павловну уже окружил рой поклонников, с губернатором, бароном Фальк, во главе, но
чаще других бывал у нее, даже запросто, молодой чиновник особых поручений при губернаторе, барон Павел Карлович Фитингоф, выразительный брюнет, окончивший года с два курс
в одном из привилегированных заведений Петербурга.
— Будь благоразумнее и этого не случится. Поверь мне, что княжна мне сама по себе совершенно не нужна. Она нужна мне, как средство. Я желаю заслужить полное доверие князя, сделаться даже
в будущем его поверенным. Я только для тебя согласился быть учителем. С зимы я займусь адвокатурой. Как поверенный князя, я могу спокойно приезжать сюда по делам, даже гостить, мы будем видиться
чаще. Я буду, кроме того, на страже интересов любимой женщины, т. е. твоих.
— Любовь к тебе сделала меня таким. Мгновения, подобные настоящему, так хороши, что стоит позаботиться, чтобы они повторялись все
чаще и не прекратились бы
в один прекрасный день вследствие нашей опрометчивости.
Была чудная тихая ночь. Луна с безоблачнного, усыпанного мириадами звезд неба лила на землю кроткий волшебный свет, таинственно отражавшийся
в оконечностях медных крестов на решетке, окружающей старый дуб. Вокруг «проклятого места» царило ужасное безмолвие. Поднявшийся с протекающей невдалеке реки туман окутывал берег и
часть старого парка, примыкающего к нему, создавая между стволами и листвой вековых деревьев какие-то фантастические образы.
Положим, на самоубийство будет похоже мало, но, приняв во внимание, что Сергей Павлович Карамышев так же много смыслит по следственной
части, как я
в китайском языке, да и остальные ваши местные жрецы Фемиды довольно убоги — я полагаю, что они, за отсутствием мотивов для отравления князя посторонним лицом, поспешат покончить это дело именно
в этом смысле.
Княжна Лидия,
в виду полученного ею от дяди наследства, отказалась фактически от
части в наследстве отца
в пользу княжны Маргариты. Последняя, таким образом, получила тридцать две тысячи рублей
в бумагах и дом со всею движимостью.
Встревоженного успокоили данной на чай рублевкой.
В таких отношениях находился Николай Леопольдович к лучшей
части своих товарищей. Впрочем, эта лучшая
часть была незначительна, остальные преклонялись перед ним и,
в особенности, перед его патроном, и были далеки от мысли шутить с ним шутки.
Отношения их были чисто братские — они жили, что называется, душа
в душу, и временная, более чем трехлетняя разлука, когда Антон Михайлович переселился
в Т., не расхолодила искренней теплоты их отношений, поддерживаемых
частой перепиской.
В справедливости одной
части высказанных им наблюдений она не сомневалась.
— Ну, этому мешает многое, и первое, что наши дела еще не совсем устроены. Шестовские капиталы хотя и находятся
в нашем распоряжении, но, по капризу ее сиятельства, княгиня Зинаида Павловна
в большей
части их может потребовать каждую минуту от меня отчета. Положим, я ее запутал вместе со мною, но все же главная ответственность ляжет на меня.
Во всеоружии, со значком присяжного поверенного, полученным за неделю до второго заседания по делу банка (на первом слушание дела было отложено), явился Николай Леопольдович Гиршфельд
в залу судебных заседаний, где мы застали его
в начале второй
части нашего правдивого повествования.
Через три недели первая
часть плана, составленного Гиршфельдом и княжной, осуществилась. Маргарита Дмитриевна уехала
в Т. Она сообщила об этом своем намерении княгине при Николае Леопольдовиче.
Они сравнительно бесцветны по типам их невольных пассажиров — обыкновенно забитые, испуганные русские крестьянские лица и хитрые птичьи физиономии «жидков», прорвавшихся
в каком-нибудь гешефте, но
в виду их врожденной мошеннической осторожности попавших большею
частью «на житие», реже «на поселение».
Николай Ильич, — зная по собственному опыту, что для «литератора», как он именовал себя, не только не нужна наука, но даже и грамота, — хотя и неохотно, скрепя сердцем, так как мечтал видеть сына «
в студентах», к которым он с юности своей питал горячие симпатии, согласился пустить юношу по «литературной
части».
Репортерская
часть в газете, благодаря знакомству Николая Ильича со всею московской полицией, была доведена до совершенства. С властями вообще, а с московскими
в особенности, консервативный по инстинкту Петухов был
в идеальном ладу. Московские либералы — существуют и такие — говорили даже о нем, перефразируя стих Пушкина...
Такой поворот
в артистической карьере «несравненной и божественной» Александры Яковлевны, как называли ее поклонники, привел
в неописанный восторг ту
часть их, которая состояла из артистов-любителей.
Анна Аркадьевна жила
в тех же Петровских линиях, занимая громадную угловую квартиру
в третьем этаже, окна которой выходили
частью на Петровку, а
частью в проезд между домами.
Одно немного беспокоило Стешу: муж ее за последнее время стал выпивать. С приездом же отца эти выпивки стали
чаще, так как старик любил «царапнуть» по-сибирски, а сын был всегда его усердным компаньоном. По вечерам за рюмочкой начинал всегда Флегонт Никитич свои любопытные, нескончаемые рассказы о Сибири, о тамошней жизни и службе. Стеше, надо сознаться, надоели таки порядком эти рассказы старика за графинчиком, но раз до ее слуха долетела знакомая фамилия — Шатов, и она вся превратилась
в слух.
Придя к этому решению, он взял конверт и оба экземпляра рукописи, изорвал их на мелкие
части, бросил
в камин и зажег.
Труженица же искусства, получающая своей игрой толпу
в этой великой народной школе, называемой театром, заклеймлена печатью отвержения, именем комедиантки, со стороны настоящих, подлых, низких, но
чаще всего титулованных комедианток!
В одну из таких отлучек князя Владимира над его ментором по
части прожигания жизни и шурином князем Шестовым стряслась беда.
Отвлеченный временно сватовством от кружка новых знакомств, сделанных через Мечева, князь Владимир, заживя вновь холостою жизнью, но уже женатого человека, сошелся вторично с Николаем Александровичем и его кружком, и вскоре,
частью по неумелой ретивости свежеиспеченного деятеля, попался
в грязную историю с политической подкладкой, принужден был выйти из полка и даже был арестован.
Знакомые, состоявшие большею
частью из молодых людей, охотно ссужали время от времени радушную маменьку трех молоденьких дочек небольшими субсидиями, не желая терять знакомства
в доме, где они проводили очень весело время. По наружности это была среднего роста весьма почтенная старушка, с претензиями на аристократические манеры и тонкость обращения. Дети не приносили ей много радостей.
Приехавшему портному князь заказал платье, приказав изготовить самую необходимую
часть его
в наикратчайший срок.
Если он растратит свое состояние, не буду жалеть — большая
часть этого состояния составилась от продажи братом Александром своего титула, если же он дойдет до преступлений,
в таком случае будет лишь достойным сыном своей матери.
—
Часть капитала я тоже удержу у себя. Вы мне дадите для проформы
в получении продажной суммы за именья и удержанной мною
части капитала расписки. Я представлю им выписку и у них
в опеке будет весьма немного. Для князя Гарина это будет пренеприятный сюрприз!
— Мой совет все это дело держать
в тайне от Агнессы Михайловны, — говорил последний князю. — Женщины вообще имеют смутное представление о делах и не только смутное, но
чаще всего превратное. Большие же суммы денег могут положительно отуманить их рассудок — они могут пойти на крайности. Она окружена роскошью и довольством, вы предупреждаете ее желания — но не переходите границ.
— Как какие? — воззрился на него Петухов. — Уж мы ли вас не восхваляли на все лады, как светило не только московской, но даже русской адвокатуры, но это
в сторону. Я лучше буду говорить не о том, что мы печатали, а о том, о чем мы умалчивали.
В печати
в наше время
чаще всего молчание является именно золотом. О ямщицком деле мне было известно — я промолчал; несчастный случай с покойным Иваном Флегонтовичем тоже был из подозрительных.
Александра Яковлевна
часть оставшейся зимы провела
в роскошной квартире на Николаевской улице, снятой ею по контракту на несколько лет, убранной и отделанной как игрушка, а на лето переехала
в Озерки, где купила себе собственную огромную дачу и отделала ее почти с царским великолепием.
В возмещение остальной
части гонорара Николая Леопольдовича Луганский совершил вторую закладную на имение Комаровка на имя Стефании Павловны Гиршфельд, на сумму сто пятьдесят тысяч рублей и арендный договор на то же имение на четыре года, по пяти тысяч рублей
в год, расписавшись
в получении за все время аренды вперед.
Предоставив всецело своей жене выслушивать комплименты и любезности, рассыпаемые щедрою рукою представителями и представительницами высшего петербургского света по адресу его миллионов, он большую
часть года находился за границей, где, как и дома, свободное от дела время отдавал своей громадной библиотеке, пополняемой периодически выходящими
в свет выдающимися произведениями как по всем отраслям знания, так и по литературе.
«А может, он не только отдаст его, но и уплатит
часть. Если же не даст по промессу, я сумею выклянчить у него рублей пятьдесят», — мелькнула
в ее уме надежда.
Оно находилось
в стене, противоположной тяжелой массивной обитой железом двери с небольшим круглым отверстием по середине
в верхней ее
части,
в которое было вставлено стекло.
Обаяние его между сотрудниками было, впрочем, с его стороны совершенно заслуженное. Сказать иное — значит сказать неправду, что не входит
в задачу автора. Его цель — снять фотографию с
части современного общества. Портрет должен быть прежде всего верен оригиналу. Понравится ли отделка — это дело читателей.
Авансы, иногда даже и
в крупном размере, он выдавал легко и охотно: все его сотрудники были должны ему, и на погашение долга вычитывалась
часть их гонорара, но настолько незначительная, что долг, особенно при часто еще повторяемых выдачах, редко у кого покрывался весь
в течении года.
Сам энергичный и деятельный директор училища мало изменился с тех пор, как со смерти княжны Лидии Шестовой, поступления любившего беспредельно покойную инспектора его училища Ивана Павловича Карнеева послушником
в Донской монастырь и наконец отъезда Антона Михайловича Шатова
в Сибирь, порвал последние нити, связывавшие его с
частью того кружка,
в котором вращался его бывший ученик и даже любимец, Гиршфельд.
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий.
В поле чистом, // Луны при свете серебристом //
В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце
в ней // Забилось
чаще и сильней.
Дай оглянусь. Простите ж, сени, // Где дни мои текли
в глуши, // Исполнены страстей и лени // И снов задумчивой души. // А ты, младое вдохновенье, // Волнуй мое воображенье, // Дремоту сердца оживляй, //
В мой угол
чаще прилетай, // Не дай остыть душе поэта, // Ожесточиться, очерстветь // И наконец окаменеть //
В мертвящем упоенье света, //
В сем омуте, где с вами я // Купаюсь, милые друзья!
С каждым годом притворялись окна
в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные
части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал
в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались
в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука
в подвалах превратилась
в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались
в пыль.
Учителей у него было немного: большую
часть наук читал он сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел
в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
Частями стал выказываться господский дом и наконец глянул весь
в том месте, где цепь изб прервалась и наместо их остался пустырем огород или капустник, обнесенный низкою, местами изломанною городьбою.