Неточные совпадения
И вот, сир…
я вам ничего не могу сказать.
Лагранж. Сегодня семнадцатое,
и вот, —
я поставил черный крестик в регистре.
Мольер. Тогда
вот что: пойди к буфетчице
и принеси
мне графин вина.
Дома, у Мадлены, нам сегодня нельзя будет встретиться. Поэтому сделаем
вот как: когда театр погаснет, приходи к боковой двери, в саду,
и жди
меня,
я проведу тебя сюда. Луны нет.
Так
вот, братья, сейчас здесь будет посторонний,
и разговаривать с ним
я попрошу Брата Верность, потому что мой голос он знает.
Муаррон. Уважаемый
и предрагоценный мой учитель, вы думаете, что
я пришел просить прощения. Нет.
Я явился, чтобы успокоить вас: не позже полночи
я повешусь у вас под окнами вследствие того, что жизнь моя продолжаться не может.
Вот веревка. (Вынимает из кармана веревку.)
И вот записка: «
Я ухожу в ад».
Мольер. Тебе
и не придется взглянуть на нее, мой сын, потому что она ушла,
и навеки
я один. У
меня необузданный характер, потому
я и могу сперва совершить что-нибудь, а потом уже думать об этом.
И вот, подумав
и умудрившись после того, что случилось,
я тебя прощаю
и возвращаю в мой дом. Входи.
Бутон. Повешены оба,
и я в том числе. Рядышком на площади. Так
вот вы висите, а наискосок —
я. Безвинно погибший Жан-Жак Бутон. Где
я? В Царстве Небесном. Не узнаю местности.
Мольер. Всю жизнь
я ему лизал шпоры
и думал только одно: не раздави.
И вот все-таки — раздавил. Тиран!
—
Вот и я, — сказал князь. — Я жил за границей, читал газеты и, признаюсь, еще до Болгарских ужасов никак не понимал, почему все Русские так вдруг полюбили братьев Славян, а я никакой к ним любви не чувствую? Я очень огорчался, думал, что я урод или что так Карлсбад на меня действует. Но, приехав сюда, я успокоился, я вижу, что и кроме меня есть люди, интересующиеся только Россией, а не братьями Славянами. Вот и Константин.
— Веселимся, — продолжает сухенький старичок, — пьем вино новое, вино радости новой, великой; видишь, сколько гостей? Вот и жених и невеста, вот и премудрый архитриклин, вино новое пробует. Чего дивишься на меня? Я луковку подал,
вот и я здесь. И многие здесь только по луковке подали, по одной только маленькой луковке… Что наши дела? И ты, тихий, и ты, кроткий мой мальчик, и ты сегодня луковку сумел подать алчущей. Начинай, милый, начинай, кроткий, дело свое!.. А видишь ли солнце наше, видишь ли ты его?
Неточные совпадения
Ее сомнения смущают: // «Пойду ль вперед, пойду ль назад?.. // Его здесь нет.
Меня не знают… // Взгляну на дом, на этот сад». //
И вот с холма Татьяна сходит, // Едва дыша; кругом обводит // Недоуменья полный взор… //
И входит на пустынный двор. // К ней, лая, кинулись собаки. // На крик испуганный ея // Ребят дворовая семья // Сбежалась шумно. Не без драки // Мальчишки разогнали псов, // Взяв барышню под свой покров.
Стихи на случай сохранились; //
Я их имею;
вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий
мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли
я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения
и сна // Приходит час определенный; // Благословен
и день забот, // Благословен
и тьмы приход!
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров
и суждений // В то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да
вот в бутылке засмоленной, // Между жарким
и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого
я пьян бывал!
Здесь с ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за
мною. //
Вот это барский кабинет; // Здесь почивал он, кофей кушал, // Приказчика доклады слушал //
И книжку поутру читал… //
И старый барин здесь живал; // Со
мной, бывало, в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил в дурачки. // Дай Бог душе его спасенье, // А косточкам его покой // В могиле, в мать-земле сырой!»
И вот ввели в семью чужую… // Да ты не слушаешь
меня…» — // «Ах, няня, няня,
я тоскую, //
Мне тошно, милая моя: //
Я плакать,
я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй
и спаси! // Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты вся горишь…» — «
Я не больна: //
Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — //
И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.