Лебяжий острог
Когда Зара пришла в острог, Архип был совсем плох. Он был в сознании. Рядом находился отец Евлампий и шестнадцатилетняя Лада, которая испытывала к тридцатилетнему Архипу тайную страсть. Хоть она всячески пыталась это скрыть, но люди видели, как она к нему неравнодушна. Лада была миловидная девушка, невысокая, с хорошей фигурой и была дочерью бортника Рябого и его жены сорокалетней Глаши. Рябой и Глаша подозревали о страсти дочери к Архипу, но переубеждать ее не хотели, потому что Архип был очень уважаемым человеком в остроге и был негласным лидером жителей острога. К его мнению жители прислушивались. Потом он был хоть и старше намного, хорош собой, силен и мог составить Ладе неплохую партию. Когда Зара вошла в горницу, в которой лежал Архип, она попросила всех выйти. Лада уходить не хотела, но Зара настояла на этом, и отец Евлампий увел ее с собой. Зара попросила разжечь огонь и поставила варить какое-то варево из лечебных трав, а сама села рядом с Архипом, осмотрела его раны, после чего стала мазать их какой-то черной вонючей мазью. Через час варево было готово. Она налила жидкость в чашу и поднесла к губам Архипа. Он выпил, после чего погрузился в крепкий сон. Даша, Буслай, Лада и отец Евлампий, стояли в томительном ожидании на дворе. Зара вышла и подошла к ним.
— Все, теперь он будет спать два дня. Я пока останусь здесь. Нужно собрать еще целебных грибов, которые возвратят его к жизни. Надобно сходить на болота, которые находятся по ту сторону Волхова. Эти грибы растут только там, — сказала Зара.
— Мы пойдем с тобой, правда Буслай? — молвила Даша, просящим взглядом смотря на Буслая.
— Правда, милая! Зара, мы идем с тобой, — твердо сказал Буслай. Зара не возражала.
— Пойдем с рассветом, а теперь нужно отдыхать. Путь не близкий, — сказала она и все разошлись.
Во дворе уже совершенно окрепший Савва крутил шестопер и учил настырного Спирьку работать оружием. Спирька ловил каждое слово Саввы, пытаясь повторять все его движения, подражать ему во всех упражнениях, которые показывал дружинник.
— Спирька, шестопером можно работать и рукоятью, вот смотри, — сказал Савва, взял у Спирьки оружие и показал, как нужно делать.
— Понял, — сказал Спирька, взял шестопер и попытался повторить движение.
— Хорошо, вот молодец, а теперь бей основанием. Отлично, Спирька, хороший ты ученик, — похвалил Спирьку Савва. Мимо проходил кузнец.
— Вот научишься эту штуковину крутить, я тебе, Спирька, такую же сделаю, — сказал Антип.
— Правда, дядька Антип, не врешь? — спросил обрадованный Спирька.
— А когда Антип врал? — вопросом на вопрос ответил Антип.
— Никогда! — выпалил Спирька.
— Тебе, кузнец, тоже не мешало бы подучиться. Силы в тебе через край, а навыка ратного у тебя нет, — обратился Савва к кузнецу.
— Да, времена смутные, это не помешает, — кивнув, сказал Антип. Савва показал им еще несколько упражнений и поведал о некоторых хитростях боя.
— Ладно, занимайтесь, а я на реку схожу, искупнусь, — сказал Савва и пошел к воротам.
— Так холодно еще? — крикнул ему вдогонку Спирька.
— Ничего, я привыкший, — обернувшись, ответил Савва и зашагал к воротам. Спирька и великан стали выполнять упражнения, которые им показал Савва.
Дружинники сидели и скучали. Они уже несколько дней не выходили из острога.
— Сидим тут, сохнем, — недовольно сказал Игнат.
— Да, и новостей нет. Хоть бы Сбыслав кого прислал. А то в неведении находимся. Может быть, помощь им нужна? — спросил самого себя Добродей.
— Нужна была бы помощь, давно кого-нибудь прислали бы, — пробасил Годыня, выстругивая ножом какую-то свистульку.
— Вон Буслай уже шестерых лиходеев на тот свет послал, завидую я ему, — задумчиво сказал Никита.
— Да, заняться совершенно нечем, — вздохнув, сказал Добродей.
— Может быть поохотимся? Архип хворый лежит, а мы возьмем проводника, да по лесу походим, — предложил с задором Никита.
— Сбыслав велел острог без присмотра не оставлять, мало ли что случится, — сказал Добродей.
— Так Сбыслав сказал нам и стоянку Малюты найти, как мы ее найдем, ежели мы все время здесь сидим. Буслай обещал пойти, но тут видишь, как с Архипом сложилось. Завтра они с Зарой на болота пойдут за грибами какими-то. Добродей, давай мы с Годыней завтра возьмем Спирьку в проводники да сходим к Черным Топям. Говорят, там где-то Малюта обитает, — с ухмылкой сказал Никита.
— Добродей, Никита дело говорит. Давай мы сходим, — пробасил Годыня.
— А нас что в остроге оставите? — недовольным голосом сказал Игнат.
— Всем идти нельзя, — сказал подошедший к ним Буслай.
— Всем нельзя, — согласился Добродей.
— А лагерь где-то у Черной Топи. Зара об этом говорила. Видела она их у этих болот, — сказал Буслай.
— Ладно, хорошо. Завтра с восходом Годыня и Никита сходят туда, разомнут кости. И Спирьку не забудьте, а то заблудитесь и вас еще искать придется, — усмехнувшись, молвил Добродей. Годыня и Никита заулыбались, обрадованные тем, что наконец-то выйдут за ворота острога.
Даша с Ладой сидели у костра. Они помогали Лукерье и Глаше готовить ужин. Лада чистила овощи, а Даша пыталась разделать утку.
— Вижу, любишь Архипа? — неожиданно спросила Даша.
— Люблю, — покраснев, прошептала Лада.
— Верю, поправится он. Зара сказала, что он два дня спать будет, а потом она какое-то зелье ему даст, которое поставит его на ноги. Мы с Буслаем тоже переживаем, — уже не стесняясь говорить о Буслае, сказала Даша. Жители острога уже догадались об их отношениях.
— Любишь его? — спросила Лада.
— Люблю, больше жизни люблю! Видишь, какой он сильный, красивый, добрый и ласковый. Замуж меня зовет. Только ты не говори пока никому, ладно? — ответила Даша.
— Я могила, — прошептала Лада.
— А ты что о Буслае думаешь? — вновь спросила Даша.
— Вижу, хороший он. Повезло тебе. Хорошо, что дружина приехала. Расскажи лучше, как он с людьми Малюты дрался. А то Спирька по этому поводу так распылялся, что на сказку похоже. Хотя, Буслай Спирьку хвалит и героем называет. Говорит, что Спирька самому Малюте дубиной по хребту съездил, — сказала Лада.
— Ничего Спирька не врет. Я видела, как Буслай у реки троих уложил. За одну минуту. А в лесу, ежели бы не он, то не было сейчас ни Архипа, ни Спирьки и ни Платона, — выпалила Даша.
— Бедный Архип, — вдохнув, сказала Лада и из глаза у нее скатилась слеза.
— Все будет хорошо, верь мне, — сказала Даша и как-то по-матерински обняла девушку.
— А он полюбит меня? — прижавшись к Даше прошептала Лада.
— Полюбит, обязательно полюбит. Ты красивая и очень хорошая. Тебя нельзя не любить, — успокоила ее Даша.
— Тебя тоже. И ты очень красивая, — немного успокоившись, молвила Лада.
— Пусть это лучше мне Буслай скажет, — хихикнула Даша.
— Скажет, обязательно скажет, — уже весело сказала Лада.
— Да, уже сказал много раз, только, я еще, еще и еще хочу, — сказала Даша и еще раз хихикнула.
Наступил вечер. Все жители острога собирались к вечерней трапезе. За ужином помянули погибшего Сазона, которого похоронили на опушке, где были захоронены уже ушедшие в мир иной жители острога.
