Ряд (договор)

  • Ряд (др.-рус. рядъ, реже ряда и др. производные термины, см. ниже) — в Древней и Удельной Руси договор, соглашение. Имел юридическую силу. Договор, в частности, был одним из основных источников публичного права и определял политический быт: международные отношения, отношения между русскими князьями, отношения князя с населением (вечем и местной знатью) и отношения князя с дружиной. Такое политическое соглашение, помимо слова ряд, называлось также докончание, крестное целование.

    Документ, фиксировавший достигнутое соглашение, назывался докончальная (докончанная) грамота, докончальная (позднее — также докончальный ярлыкъ), рядная грамота (документ, закрепляющий сделку, соглашение), рядная запись (письменный договор, в том числе договор о заключении брака, росписи приданого), рядная, рядница (письменный договор, расписка), крестная (крестоцелованная, крестоприводная) грамота (документ, утвержденный крестным целованием), крестоцеловальная (крестоприводная) запись (документ, составляемый при принесении присяги), порядная запись, порядное письмо, порядная, порядня, заряд (договорная запись или обязательство с платежом за неустойку или с потерей залога; неустойка, штраф за нарушение договора), зарядная грамота, зарядная запись.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Русское право — в широком смысле правовая культура, система права преимущественно со славянскими источниками, действовавшая в IX—XIV веках в Киевской и Удельной Руси (древнерусское право), а также с XIII века в Великом Княжестве Литовском и с XV века в Русском государстве. Писаными источниками-памятниками русского права являются прежде всего Русская Правда, Литовские статуты, московские судебники и Соборное уложение 1649 года.
Договор Новгорода с Го́тским берегом и немецкими городами — международный договор между Великим Новгородом (Новгородской республикой), Готландом и немецкими городами о мире, посольских и торговых отношениях и суде, заключённый в 1191 или 1192 годах или шире — в 1189—1199 годах при князе Ярославе Владимировиче. Удостоверен договорной грамотой, древнейшей из сохранившихся договорных грамот русских городов с северными и западными странами.
Листы господаря литовского — это грамоты, издаваемые в канцелярии великого князя литовского. Великий князь литовский ясно излагал причину выдачи своих грамот: «мы листы н(а)ши даем такъ, какъ хто в насъ просит(ь)»В понимании великого князя («господаря») ответственность за выдачу листов падала не на него и его писарей, а на получателей, выпросивших их у великого князяСохранился ряд фактов, свидетельствующих о восстановлении утраченных (сгоревших, утерянных, утонувших) документов. Поиск последних в...
Пско́вская су́дная гра́мота (ПСГ) — нормативно-правовой акт, регламентирующий, в бо́льшей степени, гражданско-правовые отношения. Памятник феодального права России XV века.
Договор Новгорода с Го́тским берегом, Любеком и немецкими городами — международный договор между Великим Новгородом (Новгородской республикой), Готландом и немецкими городами о мире и торговле, заключённый приблизительно в 1259—1260 годах или 1262—1263 годах при князьях Александре Ярославиче (Невском) и его сыне Дмитрии. Удостоверен договорной грамотой.

Упоминания в литературе

Здесь перед нами восстановление данной раньше льготы. Вероятно, здесь льгота, была вызвана желанием привлечь колонистов в эту пограничную с враждебным Эламом область и иметь там преданное население; во всяком случае, и здесь привилегии широкие и во многих отношениях напоминают перечисленные в документе, имеющем в виду Сиппар, Ниппур и Вавилон, например, свободу от содержания лошадей и право не быть арестованным агентами центрального правительства. Интересно упоминание «мужей», вероятно, солдат или полицейских Ниппура и Вавилона на ряду с царскими. Очевидно, эти привилегированные города имели своих солдат, которых иногда царь мог употреблять для поручений, может быть, с согласия городских властей. Кроме того, до нас дошли довольно многочисленные надписи на так называемых «кудурру» – это частью дарственные поземельные грамоты, частью льготные, освобождающие города и области от подати, натуральных повинностей, арестов. Все эти тягости лежали на крестьянах, сказано про Салманасара, нарушившего вольности Ассура, что он смотрел на его граждан, «как на крестьян». Уже в древних сумерийских царствах цари не считались собственниками территории: они сами приобретают за вознаграждение землю у родов (например, обелиск Маништусу). Теперь делает все большие успехи феодализация: цари дают иммунитеты храмам и городам, лены частным лицам. Получается пестрая картина сложных поземельных и государственных отношений при фактической слабости центральной власти и эгоизме сословий, и эта пестрота обусловливает то обстоятельство, что Вавилон, при бесспорном культурном первенстве, играет сравнительно небольшую политическую роль.
В отличие от братского совладения в его первоначальной форме, которое было институтом обычного родового права, сеньорат таковым не был и, следовательно, должен был так или иначе декретироваться, учреждаться. Иными словами, можно ожидать, что момент установления сеньората будет уловим на материале источников. В самом деле, если говорить о Франкском государстве, то таким моментом, совершенно очевидно, является 817 г., когда был издан капитулярий императора Людовика Благочестивого, содержащий его политическое завещание, – так называемое «Устроение империи» («Ordinatio imperii»)[201]. Суть этого документа состояла в регламентации взаимоотношений между братьями-сонаследниками (тремя имевшимися к тому времени у Людовика сыновьями: Лотарем, Пипином и Людовиком) при политически и владельчески выделенном положении старшего – Лотаря. Лотарь «коронуется императорским венцом, становясь и соправителем нашим (Людовика. – А. Н.), и наследником империи. <…> Остальные же его братья, Пипин и тезоименитый нам Людовик, <…> удостаиваются королевского титула и испомещаются в ниже поименованных владениях, в которых после нашей кончины пользуются королевской властью под старшим братом (разрядка наша. – А. Н.)»[202]. Это выделенное императорское положение Лотаря заключалось в ряде государственных полномочий, которыми он должен был располагать в отношении младших братьев. Главным из них было право и обязанность служить гарантом государственного порядка, то есть вмешиваться в дела братьев в случае ущемления ими интересов церкви или уличения их в каком-либо ином явном тиранстве[203]. Кроме того, в руках старшего брата-императора сосредотачивалась внешняя политика: без его согласия и одобрения младшие не имели права ни давать ответов иноземным послам, ни вести внешних войн[204]. Обратной стороной внешнеполитических прерогатив старшего оказывалась его обязанность помогать младшим в случае нападения на них внешнего врага[205].
Великий князь в своей государственной деятельности опирался на совет старейшин и дружину. В состав совета (Боярской думы) в IX–XII вв. входили дружинники, местная знать, представители городов, иногда духовенство. И хотя Дума, как совещательный орган, не имела постоянного состава, юридически не была оформлена и созывалась по мере надобности, ее влияние на политику князя было весьма ощутимым. Она принимала участие в решении важнейших государственных вопросов: избрание князя, объявление войны и мира, заключение договоров, издание законов, рассмотрение ряда судебных и финансовых дел и др. Совет символизировал права и автономию вассалов и обладал правом вето. Младшая дружина, включавшая, как было отмечено выше, боярских детей и отроков, дворовую прислугу, как правило, в совет князя не входила. Но в разрешении важных вопросов тактического характера князь обычно советовался с дружиной в целом. Влиятельную группу крупных феодалов составляли бояре (от древнерусское – боляр – боец, дружинник). Большинство историков разделяют бояр X–XI вв. на княжеских (княжих мужей) и земских (старцев градских, потомков родоплеменной знати). Они представляли высший слой общества (элиту) и были обязаны служить в дружине князя, оставаясь полными хозяевами на своей земле.
Заключение «ряда» между населением города и князем считается неотъемлемым атрибутом процесса «укрепления»: «признание князя вечем необходимо сопровождалось «рядом" между ними и взаимным крестоцелованием».[192] Н. Г. Порфиридов считает договоры средством обеспечения политической самостоятельности Новгоро да.[193] В. Водов, анализируя применение титула «князь» к приглашенному правителю, делает вывод, что «между предварительными переговорами с будущим князем и его посажением на стол имел место важный юридический акт… этим юридическим актом могло быть как раз составление письменного докончания, сопровождающее обряд крестоцелования».[194]
Демократизация проявлялась и в развитии межкончанской борьбы, распространении избирательного принципа не только на архиепископов, но и на архимандритов крупнейших монастырей. Сказывалась эта демократизация и на отношениях с князьями. Упоминания о «рядах» с князьями дошли уже от XII в., а от второй половины XIII в. дошли и сами эти «ряды» – древнейшие из них – договорные грамоты с Ярославом Тверским. Из этих грамот узнаем, что князь мог выполнять свои функции лишь под контролем посадника. Он имел право лишь на определенный корм, не приобретая в собственность земли. Судить он мог лишь при участии посадника; должен был покровительствовать новгородской торговле.

Связанные понятия (продолжение)

Посполитые — крестьяне Левобережной и Слободской Украины в XVII—XVIII веках. В отличие от казаков, посполитые не несли постоянную военную службу, однако могли мобилизовываться в «земские хоругви» (местную самооборону) во время всеобщей мобилизации — посполитого рушения. Их называли «посполитыми казаками». Слово посполитые польского происхождения. В конце XVIII века посполитые стали крепостными крестьянами.
Держа́вца — временный владелец и эконом государственного имения (державы), одновременно начальник местного государственного управления и суда в Великом княжестве Литовском. До XVI века назывался наместником или тиуном.
Вели́кая ха́ртия во́льностей (лат. Magna Carta, также Magna Charta Libertatum) — политико-правовой документ, составленный в июне 1215 года на основе требований английской знати к королю Иоанну Безземельному и защищавший ряд юридических прав и привилегий свободного населения средневековой Англии. Состоит из 63 статей, регулировавших вопросы налогов, сборов и феодальных повинностей, судоустройства и судопроизводства, прав английской церкви, городов и купцов, наследственного права и опеки. Ряд статей...
Закладничество (от «идти в заклад») — распространенный во времена Киевской Руси разновидность соглашения о займе между кредитором и заемщиком, где в качестве залога, что должно было обеспечивать долг, фигурировало лицо заемщика. Заемщики, которые на условиях закладничества получали кредит, считались заложниками и на определенный срок становились лично зависимыми от своего кредитора. Условием освобождения от такой зависимости была отработка или возврата заемщиком долга кредитору. Социальный статус...
Прибалтийское гражданское право (также остзейское) — самостоятельное гражданское законодательство в Прибалтийском крае Российской империи, состоявшее в ближайшем родстве с германским правом. Законодательство имело много внутренних делений по отдельным сословиям и социальным классам населения (права земское, городское и крестьянское) и по отдельным губерниям, городам и местностям. К концу XIX века его кодификация различала земские права Лифляндии, Эстляндии, Курляндии и Пильтена, городские права Эстляндии...
Кметы (также комиты, кмети, кмиты; др.-рус. къметь) — термин, широко распространённый в Средние века у славянских народов и имевший различные значения. Первоначально кметами назывались, по-видимому, свободные члены общины, племени. В древнерусских литературных памятниках («Слово о полку Игореве» и др.) кмет — лучший, опытный, искусный воин, витязь, дружинник. В феодальной Болгарии и Сербии кметы — сельские старосты; в Боснии и Чехии — иногда должностные лица, иногда отдельные категории крестьян...
Амана́т (араб. أَمَانَة‎ от أمان‎ «безопасность») — в восточных языках слово, означающее заложника. В старорусском языке было своё слово — таль.
Прика́зы — органы центрального государственного управления в Русском царстве, заведовавшие особым родом государственных дел или отдельными областями государства. Приказы назывались иначе палатами, избами, дворами, дворцами, третями или четвертями.
«Устава на волоки» ― государственный правовой документ («устава») о проведении волочной померы в Великом княжестве Литовском, изданный великим князем Сигизмундом II Августом 1 апреля 1557 года. Из-за недостаточной проработки изначального документа впоследствии к «уставе» принимались дополнения и изменения — 20 октября 1557 года, 20 мая, 20 июня и 20 октября 1558 года. «Устава» содержала в себе принципы, согласно которым должно было быть построено государственное земельное хозяйство во всём Великом...
Аргиропраты (греч. άργυροπράται) — виднейшие представители ремесленно-торгового класса Византии. Смысл термина «аргиропрат», впервые появившегося в V веке в писаниях Отцов Церкви — Нила Постника и Кирилла Александрийского, исследователями понимается по-разному. Одни считают, что это были ювелиры, менялы и ростовщики, другие относят данное понятие лишь к менялам и ростовщикам. Слово происходит, вероятно, от грецизированного argentarius.
Сали́ческая пра́вда (лат. Lex Salica; первоначальная редакция известна как Pactus legis Salicae), или Сали́ческий зако́н, — свод обычного права германского племени салических франков, одна из наиболее ранних и обширных варварских правд. Древнейший текст памятника, записанный на вульгарной латыни, был создан в начале VI века при короле Хлодвиге I и состоял из 65 глав («титулов»), содержавших преимущественно перечисление штрафов за правонарушения и изложение различных процессуальных процедур; ряд правил...
Цара́не (рум. ţărani, цэра́нь; от ţară, страна, ср. лат. terra; ед. ч. цара́н) — ныне люди, живущие в сельской местности Румынии и Республики Молдова, заняты в основном сельским хозяйством и животноводством, крестьяне; в прошлом лично свободные, но феодально-зависимые крестьяне в Молдавии и Валахии. Жили на землях феодалов, которым отдавали дижму (десятину) - 1/10 часть произведённых продуктов и исполняли фиксированную барщину. Юридически считались свободными, могли уйти от феодала, но были прикреплены...
Местные церковные уставы — источники церковного права государственного происхождения, основанные на Уставе князя Владимира и Уставе Ярослава Мудрого. Создавались в русских удельных княжествах в XII веке. Одни из письменных источников русского права.
Лейбцоль (нем. Leibzoll или Judengeleit) — пропускная пошлина; налоговый сбор, взимавшийся с евреев в большинстве европейских государств, начиная со Средних веков до XIX века.
Средневековое ирландское право или древнеирландское право (иногда используются устаревшие английские термины брегонский закон или «закон брегонов» (англ. brehon law) — свод древнеирландских законов, действовавших на всём острове до вторжения англичан; в некоторых общинах Коннахта, Мунстера и Ольстера ирландское право продолжало действовать вплоть до эпохи королевы Елизаветы, то есть до начала XVII века. Английское название происходит от др.‑ирл. brithem «судья». В самих текстах обобщающее название...
Дворянство в царствование Петра I — дворянское сословие (российское дворянство) в России царского и имперского периодов, во время правления Петра I (Петра Великого).
Княжеский суд — суд, осуществляемый князем или его представителями. Действовал на Руси; был частью русской правовой системы. Время его возникновения неизвестно. Прямо упоминается в Пространной редакции Русской Правды: «Аже будуть холопи татье, судъ княжь» («Если окажутся воры холопами, то суд княжеский» — ст. 46).
Поми́нки (в крымских документах также тыш, казна) — регулярные выплаты Московского государства Крымскому ханству в XVI—XVII вв. Выплачивались они как деньгами, так и натурой (меха, моржовый клык). Некоторые историки рассматривали поминки как дары, однако другие исследователи считают их разновидностью дани. В. О. Ключевский в «Курсе русской истории» характеризует их как «постыдную дань». В сущности, эти выплаты представляли собой «откуп» от набегов крымцев на русские земли.
Устав Владимира Всеволодовича (др.-рус. Уставъ Володимѣрь Всеволодича) — древнерусский свод законов Владимира Мономаха, вошедший в Пространную редакцию Русской Правды. Составлял вторую часть Пространной Правды и включал 69 статей (ст. 53—121 Пространной Правды). Предположительно был создан в ответ на Киевское восстание 1113 года, возникшее в качестве реакции на обострение социального неравенства в Древней Руси.
Похожие крестьяне, похожие люди — слой феодально-зависимого безземельного крестьянства в Великом княжестве Литовском XV—XVI веков. Отличались от основной массы полностью закрепощённых крестьян (так называемых «непохожих») возможностью ухода с земли феодала на определённых условиях — отсюда название.
Вольная (отпускная) запись или грамота — документ, составлявшийся в России помещиком на имя крепостного в качестве подтверждения односторонней сделки составителя — освобождения зависимого человека от крепостной зависимости (частный случай манумиссии). В более широком значении вольными называют документы, составлявшиеся в рабовладельческих государствах, включая КША, как свидетельство освобождения (манумиссии) холопа или раба.
Па́рики (др.-греч. πάροικος — поселенец, пришелец) — категория зависимых наследственных держателей земли феодала-землевладельца, императора или казны в Византии в IX—XV вв. В XIII веке в некоторых районах Византии были закрепощены. Принадлежавшие феодалу парики платили ему натуральную и денежную ренту, несли отработочные повинности. Государственные парики держали государственную землю, несли специфические государственные повинности (поставка продовольствия императорскому двору, обслуживание государственных...
Копное право — это совокупность народных юридических норм и обычаев, мирское самоуправление, форма прямой демократии. Копа́ (копна́, скоп народа, укр. круг, мир, сходка, громада) — собрание сходатаев для решения вопросов, связанных с жизнью общины. Копной суд считается некоторыми историками одним из древнейших коллегиальных судебных органов на территории славянских государств.
Крепостное право в России — существовавшая, начиная с Киевской Руси XI века, система правоотношений, вытекавших из зависимости земледельца-крестьянина от помещика, владельца земли, населяемой и обрабатываемой крестьянином.
Про́ния (греч. πρόνοια — попечение) — феодальный институт в Византии XI—XV вв. — пожизненное (иногда наследственное) императорское пожалование светскому лицу или монастырю в награду за службу, с правом управления определённой территорией и сбором с неё налогов. Наибольшее развитие получила во второй половине XII в., когда земельные владения давались на условиях несения службы, преимущественно военной. Со временем прония превратилась в наследственное владение. Типологически близка к западноевропейскому...
Шерть (от араб. šart «соглашение, условие», см.: алт. šert «клятва»; хак. сирт) — присяга на верность договорным отношениям с Русским государством. Слово «шерть» впервые встречается в русских грамотах 1474 года. Тюркоязычные народы заимствовали арабское слово для процедуры заключения договора международного характера и передали эту практику русским властям. Процесс заключения договоров с принимаемыми под «высокую государеву руку» назывался шертованием.
Реформы Ште́йна и Гарденбе́рга — это преобразования 1807—1814 гг. в Пруссии, произведенные правительствами во главе с Генрихом Фридрихом Карлом фон Штейном и Карлом Августом фон Гарденбергом.
Штадлан (ивр. ‏שתדלן‏‎; нем. Schtadlan) — в Европе XIV—XVIII веков лицо, бравшее на себя задачу за вознаграждение или безвозмездно защищать интересы еврейских общин и отдельных евреев перед властями и предупреждать их изгнание из государства и истребление еврейских книг.
Трэлл (др.-сканд. þræll) — термин, использовавшийся в скандинавском обществе в эпоху викингов для определения социального статуса человека как раба. Трэллы были бесправным низшим сословием и использовалось в качестве домработников, разнорабочих и для сексуальных утех.
Ку́льмское пра́во, кульмское (хелмское, хелминское) городское право (нем. Kulmer Recht, лат. Jus Culmense vetus) — совокупность правовых норм и представлений, распространенных в Пруссии в XIII—XV веках, основанных на Кульмской грамоте и последующих привилегиях Тевтонского ордена колонистам и развивавшихся под влиянием Кульмского верховного суда. Названо по городу Кульм (нем. Kulm; Culm), ныне — Хелмно (польск. Chełmno) в Польше.
Бава́рская пра́вда (лат. lex Baiuvariorum) — запись обычного права (имущественного, договорного, семейного, уголовного и т. п.), сложившегося в VII—VIII веках у германского племени баваров, одна из так называемых варварских правд.
Судебник Ива́на IV, Судебник 1550 года — сборник законов периода сословной монархии в России; памятник русского права XVI века, первый в русской истории нормативно-правовой акт, провозглашённый единственным источником права. Принят на первом в Русском царстве Земском Соборе 1549 года при участии Боярской думы. В 1551 году Судебник был утверждён Стоглавым собором, созванным по инициативе царя Ивана IV Грозного. Содержит 100 статей.
Ру́сское ца́рство или Росси́йское ца́рство, также Моско́вское ца́рство — период в истории Русского государства между 1547 и 1721 годами.
Кондотта (итал. condotta) — договор о найме на военную службу в средневековой Италии. Договор обычно заключался с командиром отряда наемников. Отряд наемников («вольный отряд») признавал одного выбранного ими верховного командира; но руководил он при помощи предводителей и советников (итал. caporales et consiliarii), и кондотта упоминала не только имя кондотьера, но и имена членов его совета, «поименно и раздельно» (nominatum ас separatum). Жалованье выдавалось капитану и советникам совместно, и...
Отказные книги — документы (юридические акты) об «отказе» (пожаловании; передаче в пользование) земельных угодий дворянам, служилым людям, ясачным крестьянам в Русском государстве в XVII — начале XVIII века.

Подробнее: Отказная книга
Законы короля Альфреда Великого (англ. Doom book, The laws of king Alfred the Great) — англо-саксонский правовой сборник, составленный в конце IX в. и направленный на регулирование феодальных отношений, правового положения церкви в обществе, а также вводивший штрафные санкции за нарушения закона.
Холо́пство — состояние несвободного населения в Киевской, Удельной Руси и Русском государстве. Отменено Петром I высочайшей резолюцией на докладные пункты генерала Чернышёва 19 января 1723 года. По правовому положению холопы приближались к рабам.
Псковское вече — высший законодательный и распорядительный орган Псковской республики, представлявший собой форму феодальной демократии. Его центром служил местный детинец, в котором находились как вечевой архив близ храма Святой Троицы, так и площадь, на которой осуществлялись собрания. Первые упоминания о нём относятся к 50-м годам XV века. Встречается в псковских летописях 66 раз. По мнению одного из крупнейших исследователей Пскова в период феодализма Н. Н. Масленниковой, властные полномочия...
Боя́рин (ж. р. боя́рыня, мн. ч. боя́ре) — в узком смысле высший слой феодального общества в X—XVII веках в Болгарии, Древнерусском государстве, Галицко-Волынском государстве, Великом княжестве Московском, Великом княжестве Литовском, Сербии, Хорватии, Словении, Молдавском княжестве, Валахии, до 1864 года в Румынии.

Подробнее: Бояре
Диплома́т (от др.-греч. δίπλωμα «сложенный вдвое (письменный документ)») — в международном праве официальное лицо, представляющее интересы конкретного государства или полномочной международной организации.
Выкуп пленных из Орды — организованный государством (княжествами Северо-Восточной Руси, потом Великим княжеством Московским и Русским царством, а затем Российской империей), с участием церкви и частных лиц, процесс выкупа из плена в Золотой Орде (а после распада Золотой Орды из Ногайской Орды, Крымского ханства, Астраханского ханства и Казанского Ханства) пленных, захваченных в ходе войн и набегов. Кочевниками захватывались в плен как военные, так и гражданские люди с целью получения выкупа (за знатных...
Ван (кит. 王, пиньинь: wáng); Выонг (вьетн. Vương, тьы-ном 王) — титул правителя в странах «ханьского (китайского) культурного влияния» (кроме Японии), соответствующий примерно европейским лат. rex — царь или англ. king — король.
Стипуляция (лат. stipulatio — выспрашивание) — в римском праве — формальный, абстрактный, устный контракт, устанавливающий обязательство. Стипуляция заключалась посредством установленной словесной формулы, по которой спрошенный отвечает, что даст или сделает то, о чём его просили.
Белопашцы — в Российской империи название сельских обывателей, владевших собственной землей и освобожденных от податей и повинностей, в противоположность «черносошным крестьянам», то есть крестьянам, обложенным государственными сборами и повинностями.

Упоминания в литературе (продолжение)

Рост территории Московского княжества. Великий московский князь Василий I Дмитриевич (1389–1425) продолжил политику отца, присоединив к своему княжеству ряд новых территорий. В 1456 г. преемником Василия I на московском престоле Василием II Васильевичем Темным (1425–1462) был осуществлен поход на Великий Новгород. Разбив новгородское ополчение под Руссой, Василий II заставил новгородцев подписать мир. Кроме огромной контрибуции, в договор были включены условия, ограничивавшие новгородскую «старину». «Господин Великий Новгород» лишался права внешних сношений и обязывался впредь не оказывать поддержки противникам великого князя; была также отменена законодательная власть веча. В 1460 г. Василий II совершил еще один, «мирный», поход на Новгород, во время которого он договорился об уплате жителями Новгородской земли «черного бора» – дани великому князю. Все эти действия московского правителя стали причиной окончательного падения новгородской вольности. В том же 1460 г. Псков обратился к великому князю Василию II с просьбой защитить его от Ливонского ордена. На псковское княжение был поставлен сын Василия Темного Юрий, который заключил с Орденом перемирие. Однако это пока не означало полного включения Новгорода и Пскова в государственную и правовую систему Московского (Российского) государства (в частности, в конце XVI века были оформлены Новгородская и Псковская судные грамоты – см. ниже). К концу правления Василия II находившаяся под его властью территория неизмеримо превышала владения остальных русских князей, которые к этому моменту фактически утратили суверенитет и вынуждены были повиноваться ему.
В дальнейшем Чингизиды в ещё большей степени закрепили торе в системе собственного ханского права, «включив» в число его создателей, помимо самого Чингис-хана, также и ряд других правителей. Так, например, в сочинении Муин ад-Дина Натанзи «Мунтахаб ат-таварих», известном также как «Аноним Искандера», встречаются по меньшей мере два упоминания торе («тура») в значении «обычаи» или «уложение», не связанные с именем Чингис-хана. В разделе о деяниях чагатайского правителя Тука (Бука) – Тимура (1272–1282/1291) Натанзи пишет: «Пятнадцать лет Бука-Тимур выполнял то, что было правилом царствования и, возвратив ещё раз к жизни утраченное уложение (в прим. «тура». – Р. П.) Бату определил на [своё] место, как и было [прежде], дела гражданские и государственные»[100]. В разделе же о правлении золотоордынского хана Шадибека (1399/1400–1407) содержится следующее сообщение: «Так как Идигу установил тонкие обычаи (тура) и великие законы (ясак) и люди из привольности попали в стеснение, то Шадибек тайно хотел уничтожить его»[101]. Таким образом, торе, ранее ассоциировавшееся исключительно с самим основателем Монгольской империи, впоследствии стало «коллективной собственностью» членов его рода.[102] Именно это право, существовавшее ещё с доимперского периода, отныне стало ассоциироваться с Чингизидами, их правовой и государственной политикой.
В числе наиболее доверенных лиц Тишайшего был его «дядька» (воспитатель) – боярин Б. И. Морозов. О влиянии Морозова говорит тот факт, что его подпись под Соборным уложением 1649 г. – первая среди подписей вельмож и четырнадцатая по общему списку (после подписей государя, патриарха и двенадцати высших иерархов Церкви). В 1645–1648 гг. фактически он являлся главой правительства. Собирание «под рукой» Морозова важнейших приказов свидетельствует о его посвященности в большинство государственных секретов, за исключением, может быть, тайных дел самого государя. Когда в ходе Соляного бунта в июне 1648 г. восставшие потребовали выдачи Морозова, царь укрыл его в своем дворце, а затем отправил на четыре месяца в фиктивную ссылку в монастырь. Выдав стрельцам двойное денежное и хлебное жалованье, правительство раскололо ряды своих противников и получило возможность провести широкие репрессии по отношению к вожакам и наиболее активным участникам восстания, многие из которых были казнены уже 3 июля. В октябре Морозов вернулся в Москву.
Как и правители других славянских государств, древнерусские князья выступали в окружении своей знати – «бояр», которые были их советниками и «посадниками», наместниками в областях, на которые делилась территория княжества. Вопрос об отношениях правителя и знати привлекал к себе серьезное внимание верхов польского и чешского общества, хотя в сочинениях, созданных в этих странах, оно нашло разные формы выражения. Не в последнюю очередь их интерес определялся тем, что в начавшейся борьбе членов княжеского рода за власть знать стала выступать как самостоятельная политическая сила. Совсем другую картину рисуют нам древнерусские тексты. Разумеется, бояре фигурируют на страницах летописей как участники событий, иногда приводятся и конкретные имена (примером может служить перечень представителей знати, погибших на Нежатиной ниве в 1078 г., – ПВЛ, с. 236). Князья советуются с боярами в принятии важных политических решений (например, о войне с половцами или об ослеплении теребовльского князя Василька – там же, с. 252, 270, 288). В ряде случаев действия князей объясняются влиянием на них «злых советник» (таковые упоминаются у Ярополка Изяславича, Олега Святославича, Давыда Игоревича – там же, с. 240, 260, 270, 280). В подобных высказываниях своеобразно отразились убеждения, что знать обладает немалым влиянием и может воздействовать на поступки князей. Вместе с тем в летописных известиях правящее сословие– «бояре» не выступает как особая сила со своими интересами, отличными от интересов князя, ничего (за одним исключением) не сообщается о каких-либо трениях, столкновениях между ними и князем. Было ли это различие результатом исторических условий или оно объясняется разным характером дошедших до нас источников? Правильной представляется вторая версия.
Высшей организационной единицей армии была тысяча – аналог полка. Логично предположить, что она состояла из двух пятисотенных отрядов. Именно тысячи были основной тактической единицей, которая могла действовать на поле боя со значительной долей самостоятельности. Поэтому и король Сисебут в своей поэме именовал рядового бойца «тысячным воином» (Sisebut. De libro rotarum, l. 5: miles millenus). Должность тысяцкого (millenarius) в Толедском королевстве исследователи обычно идентифицируют с тиуфадом (thiuphadus), который возглавлял «тиуфу» (thiupha) (LV, IX,2,1). Тысяцкий лишь дважды упомянут в визиготских документах, да и то в связи со своими судебными полномочиями: в Кодексе Эвриха (CE, 322) и в законе короля Реккесвинта (649—672 гг.) (LV, II,1,27), но при этом в переложении первого закона в кодексе Леовигильда эта должность опущена – его функции исполняет судья iudex (LV, IV, 2,14). В законе же Реккесвинта thiuphadus, а затем millenarius упомянуты вместе наряду с рядом других военных и гражданских чиновников, выполнявших судебные функции, что исключает их полную идентификацию в середине VII в. А если принять, что должности чиновников поставлены в порядке убывания их значимости по иерархической лестнице (dux, comes, vicarius, pacis adsertor, thiuphadus, millenarius, quingentenarius, centenarius, defensor, numerarius), то тиуфад был старше тысячника. По предположению немецкого историка Д. Клауде, в VII в. тиуфад стал областным командиром в «графствах», под руководством которого находилась не тысяча, а меньшее количество воинов, варьировавшееся от региона к региону[113]. В указе короля Эрвига тиуфад упомянут как персона «низшего ранга» (inferior) наряду с вербовщиком (LV, IX, 2, 9). Это выглядит несколько странным, учитывая, что тысяцкий, судя по остроготским и вандальским аналогам, был значимой персоной. Возможно, это объясняется тем, что в данном законе высокопоставленными военными чиновниками считаются дуксы и комиты, а не стоящие ниже их тиуфады.
Указав происхождение памятника, отметим его юридические источники. По договорам Руси с Греками (X в.) некоторые преступления, совершенные Русскими в Царьграде, наказуются денежной пеней «по закону русскому». Этот закон русский, т. е. обычное право древней языческой Руси, и лег в основание Русской Правды, был основным ее источником. Но рядом с этим кодификатор черпал и из других источников, которые давали ему постановления, изменения или развивавшие древний юридический обычай Руси. Эти источники были таковы: 1) законодательные постановления русских князей: так, во 2-й статье пространной Правды изложен закон Ярославовых сыновей, заменивших родовую месть за убийство вирой, денежной пеней; 2) судебные приговоры князей по частным случаям: таков приговор Изяслава Ярославича, присудившего к двойной вире жителей Дорогобужа за убийство княжеского «конюха стараго», т. е. конюшего старосты, или приказчика; приговор этот занесен в Правду, как общий закон, причисливший княжеского старосту конюшего по размеру пени за его убийство к составу старшей дружины князя; наконец, 3) законодательные проекты духовенства, принятые князьями. Следы этой законодательной работы духовенства мы замечаем уже в летописном рассказе о князе Владимире. Когда усилились разбои в Русской земле, епископы предложили этому князю заменить денежную пеню за разбой более тяжкой правительственной карой; в Русской Правде мы находим постановление, в силу которого разбойник наказуется не денежной пеней, а потоком и разграблением, конфискацией всего имущества преступника и продажей его самого в рабство за границу со всем семейством.
Самобытные формы найма труда возникли в Древней Руси. Уже Русская Правда, этот великий правовой памятник древности, упоминает о найме в услужение, имея в виду работу в качестве тивуна и ключника. Фактическое поступление на службу влекло за собой полное холопство, но путем специальной оговорки («ряда») можно было сохранить свою свободу. Л. С. Таль оценивает соглашение о добровольном переходе в холопство как зачатки консенсуального договора личного найма.[8]
Первые русские законодательные сборники – Судебник 1497 г. великого князя Ивана III и Судебник 1550 г. царя Ивана IV – почти не отражали специфических вопросов организации военной службы, являясь преимущественно памятниками процессуального права. Однако ряд статей первого из кодексов показывает, что в законодательстве было четко определено особое положение в московском обществе служилых людей – детей боярских (ст. 12—13, 40, 42, 45). К теме нашего исследования непосредственно относится статья 56 Судебника 1497 г., в которой устанавливалось, что бежавшие из татарского плена холопы становились свободными людьми. Некоторые комментаторы расценивали это как своеобразную награду отличившимся в борьбе с татарами, однако, как видно из текста статьи, предписывалось освобождать всех «выбежавших ис полону» без учета боевых отличий.
П. А. Колесников описывает эти события так: «Нам важно отметить два обстоятельства, которые были понятны современникам, но потом забылись. Во-первых, вероятно, уже в конце XV в. наиболее надежным местом хранения великокняжеской казны были Белоозеро и Вологда, особенно когда последняя стала уездным центром. Из нее можно было при необходимости перенести казну в другое безопасное место. В 1480 г., когда на Угре решался вековой вопрос об окончательной ликвидации монгольского ига, Иван III отправляет свою жену Софью вместе с казной на Белоозеро. В завещании Ивана III говорится о великокняжеской казне на Белоозере и в Вологде. Во-вторых, огромный район Европейского Севера, вошедший к концу XV в. в состав Российского государства, особенно Вологодский и Белозерский уезды, были значительным резервом пополнения государевой казны. Не случайно в своем завещании Иван III передает сыну, кроме коренных великокняжеских земель, ряд важных городов и земель на Севере (Вологда, Белоозеро, Двина и Вятка). Особенным вниманием великих князей, начиная с Василия II, пользовались северные монастыри: Спасо-Прилуцкий, Кирилло-Белозерский, Ферапонтовский и др.»[19].
Даже если сделать скидку на риторические вольности, эта жалобная просьба воеводы демонстрирует, как важны были для местной администрации профессиональные бюрократы. Хотя воеводы были судьями, но основой системы были дьяки и подьячие, поскольку они обладали профессиональной подготовкой. Как показано в первой главе, воеводы были военными людьми, принадлежавшими к средним и высшим московским чинам, и среди их первоочередных обязанностей (военных, фискальных, экономических, административных) роль судьи была не самой важной; никакого специального обучения законам они не получали. Во многих уездах они взаимодействовали с губными старостами, которые также не имели специальных юридических знаний. Остальной персонал воеводы набирали из местных жителей, для которых это была неоплачиваемая царская служба. В приказах, занимавшихся уголовными делами (по большей части в Разряде и в Разбойном приказе), знатоками законодательства являлись дьяки и подьячие. В XVI веке сами приказные судьи принадлежали к дьяческой бюрократии, и подобный порядок сохранялся в таких важных учреждениях, как Разряд и Посольский приказ, и в следующем столетии, когда военные возглавили большинство центральных учреждений. Эти «благородные чиновники» (как их назвал Роберт Крамми) руководили приказами, лишь в малой мере обладая знаниями, соответствующими специфике этих приказов, и, не получив «специальной подготовки к изнурительному приказному труду», за свою карьеру такой сановник мог руководить целым рядом различных приказов. Воеводы в уездах также не были обучены. Все сказанное уже заставляет ожидать, что местное управление и правосудие не могли быть эффективными.
Выше упоминались источники происхождения российского непотизма. Дополним сословную ветвь собственнической. Как писал Стефан Хедлунд, “как только большевики подавили денежное обращение, они вернулись к старой системе вознаграждения своих служащих при помощи кормления и поместья, принятой еще в Московии (в “доромановский” период. – Н.К.). Местным партийным начальникам позволялось набивать карманы примерно так же, как кормленщикам старых времен. Служилые высокого уровня в новом служилом государстве превратились в современных помещиков, которым предлагалось ограниченное использование различной государственной собственности; примерно на таких же условиях владели землей бояре и даже монастыри в Московии. То, как военным начальникам было позволено использовать рекрутов в качестве бесплатной рабочей силы, иногда отдавая их работать на предприятия, которым не хватало рабочих рук, также напоминало старую систему приписных крестьян”18. Люди, конечно же, были недовольны столь одиозной государственной системой, но недовольство их было своеобразным и основывалось на неистребимом желании встать в один ряд “с небожителями”. И, надо признать, у многих это получалось: социальные лифты, пусть с советской спецификой, работали хорошо.
Такого же по существу мнения придерживался и Н.А. Добролюбов, хотя он и заявлял, что ограничение свободы крестьян началось задолго до формальной отмены правил Юрьева дня в конце XVI в. В рецензии на статью Ю. Жуковского «Общественные отношения в России с точки зрения исторической науки права» Добролюбов писал: «Вотчина могла быть выгодна только при возможности владеть ею обеспеченно, а между тем при возможности перехода крестьян от одного помещика к другому не было никакого обеспечения для владельцев. Отсюда вместе с уничтожением удельной системы начинается со стороны центральной власти ряд мер, противодействующих переходу крестьян и все более скрепляющих союз князей с боярами и всякими служилыми людьми». И далее: «Ограничения перехода видны во многих договорах московских князей; срок перехода определен в XV в. В Судебнике Иоанна III; меры закрепощения являются с конца XVI В.»[58]
До сих пор нам известны слова наряд (не только одежда, но и описание работы, которую необходимо выполнить, и группа военнослужащих, выполняющих определенное задание – охрану границы, склада или хозяйственное обслуживание), подряд (договор о выполнение тех или иных работ). Все они происходят от слова ряд, которое в Древней Руси означало условие, соглашение, договор – прежде всего, о работе. Были и такие термины, как рядить (устанавливать порядок; управлять; приготовлять; устраивать; нанимать, договариваясь о плате) и рядович (человек, нанявшийся служить по договору).
Первыми дошедшими до настоящего времени письменными правовыми документами были договоры. На Руси они назывались «ряд», «крестное целование», «докончание» и регулировали отношения между частными лицами, князем и дружиной, князем и народом, междукняжеские и международные отношения. Важнейшие и наиболее ранние из древних международных договоров заключены с греками и немцами.
В этой правительственной деятельности, обнаруживающейся с 1550 г., смелые внешние предприятия шли рядом с широкими и хорошо обдуманными планами внутренних преобразований. В 1550 г. был созван первый Земский собор, на котором обсуждали, как устроить местное управление, и решили пересмотреть и исправить старый Судебник Ивана III и выработать новый, лучший порядок судопроизводства. В 1551 г. созван был большой церковный собор, которому царь предложил обширный проект церковных реформ, имевший целью привести в порядок религиозно-нравственную жизнь народа. В 1552 г. было завоевано царство Казанское, и, тотчас после того, начали вырабатывать сложный план местных земских учреждений, которыми предназначено было заменить коронных областных управителей – «кормленщиков»: вводилось земское самоуправление. В 1558 г. начата была Ливонская война с целью пробиться к Балтийскому морю и завязать непосредственные сношения с Западной Европой, попользоваться ее богатой культурой. Во всех этих важных предприятиях, повторяю, Ивану помогали сотрудники, которые сосредоточивались около двух лиц, особенно близких к царю, – священника Сильвестра и Алексея Адашева, начальника Челобитного приказа, по-нашему – статс-секретаря у принятия прошений на высочайшее имя.
Показателем этого процесса является содержание политических произведений, прогнозирующих в своих трактатах необходимость наличия представительного органа при монархе. Формула Земского собора с той или иной степенью полноты начала получать отражение в сочинениях ряда мыслителей XIII–XVI вв. Одним из первых был Даниил Заточник, считавший, что великому князю для правильного и законного управления страной необходимо иметь при себе Думу, в состав которой входят представители не только высших сословий, но и других социальных групп[244]. И. С. Пересветов, восхваляя Веерный совет, якобы существующий при «турском салтане» и состоящий из вельмож, военачальников и духовенства, связывает с его существованием многочисленные победы Османской империи и ее социальное благополучие[245]. Автор Валаамской беседы (одного из ее вариантов: «Иного сказания тоя же беседы») прямо пишет, что великим князьям и царям надлежит иметь при себе «единомысленный Вселенский совет… воздвигнутый от всех градов и уездов градов тех»[246]. О необходимости при носителе верховной власти советного органа расширенного социального состава писали также Максим Грек, А. Курбский, Ф. Карпов, Зиновий Отенский и др.
Кроме наследования и избрания нет других правомерных способов приобретения княжеской власти. Добывание стола и договор между князьями не могут быть признаны таковым. Символами приобретения власти было посажение князя на стол народом. Первоначальное слияние воли князя и воли народа не могло оставаться везде и неизменно; возможны и противоречия между ними. Это привело к необходимости определить точнее власть князя, а в Новгороде – к ограничению этой власти. Средством для того был ряд (договор) с новым князем».
На фоне многообразных контактов с представителями государств Европы вполне закономерно возникла потребность их использования на государственной службе. Иностранцы принимаются на службу царю, причем не только как его представители или действовавшие по его поручению люди, а как непосредственные слуги, как рядом находившиеся чиновники. Первый документ о приеме на государственную службу иностранца, найденный нами, относится к 1679 г. (он не датирован) – ко времени государя царя и великого князя Федора Алексеевича. Это Именной указ «О введении иноземцев по прежним Указам в одном Посольском приказе»[58]. Документ свидетельствует, что ранее уже принимались акты, разрешавшие государственную службу иностранцам в Посольском приказе. Здесь же был важный «информационный» повод вернуться к этой теме: голландский переводчик – служащий Посольского приказа попросил разрешения брать иноземцев на службу в другие приказы. Но Именной указ не дозволил этого. То есть иностранцы во второй половине XVII века оставались только толмачами, служили коммуникаторами для русских царей и царедворцев.
Для всех этих дел Думе, пожалуй, недостаточно было бы двух заседаний в день, о которых упоминают летописи: первое летом с 7 ч. утра до часу-двух по полудни. Второе начиналось после обедни, которую они должны были обязательно выслушать вместе с князем, обеда и отдыха после захода солнца, и продолжалось до довольно позднего ночного времени. Но этот обременительный труд выпадал на долю только нескольких думских советников, да и то через большие промежутки времени. Большею же частью учреждение бездействовало. Да и была ли Боярская Дума учреждением? Это скорее фикция разделения власти, а с XVI века она становится действительно только тенью. Работала ли Дума отдельно от государя или совместно с ним, все еще сохранялась фикция нераздельности их действий во всех актах. Если князя не было в Думе, признавалось, что он всегда присутствует в среде собрания. Если же он действовал один, считалось, что это делается совместно с Думой. Мне кажется, Сергеевич был не прав, не признавая идеи этого мистического единства. Она пережила Боярскую Думу и снова проявилась в отношениях Петра Великого с его сенатом. Но это была только идея. Несомненным фактом, особенно с XVI века, была личная абсолютная власть, осуществляемая государем с помощью другого совещательного учреждения, состав которого определялся еще более произвольно и был более ограничен. Это давало еще большую свободу абсолютизму. Мы говорим о Совете, собиравшемся обыкновенно в государевой опочивальне и состоявшем из двух-трех бояр или доверенных людей, без различия происхождения. Совет этот соответствовал commune consioium, существовавшем рядом с magnum consioium во всех западноевропейских монархиях. Но здесь он был более изменчив и подвижен и всецело зависел от воли и каприза государя.
Обратившись теперь к Вологде, напомним её сопредельное положение между Новгородом и великим Владимирским княжеством. С 1264 г. она последовательно фигурирует в докончаниях республики с князьями в составе новгородских волостей. Одновременно князья неуклонно стремятся закрепить своё влияние в Вологодской «волости». Определённую роль в проникновении сюда их власти сыграла военная помощь татар. В 1273 г. в летописях отмечены нападения великого владимирского кн. Василия Ярославича с великим владимирским баскаком Амраганом на Торжок и тверского кн. Святослава Ярославича с «царёвыми татарами» на ряд других новгородских волостей – Бежицы, Волок и Вологду. Так в ней могла возникнуть княжеская часть, противостоящая новгородской. Политическая подоплёка событий 1273 г. была проанализирована А. Н. Насоновым. Она заключалась в том, что новгородцы не хотели признать великим князем ставленника Орды Василия Ярославича, и тогда военные акции княжеской власти против Новгорода были проведены с участием «царёвых татар», то есть с санкции тогдашнего правителя (царя) Орды Менгу-Тимура. Ещё одним средством давления на Новгород была задержка его купцов («гостебников») и отнятие их товаров в Низовской земле.
Как известно, политика состоит из совокупности правительственных действий. Н.Е. Носов по существу предлагает изъять часть этих действий («по текущим вопросам») из понятия «политика» и отнести к особой сфере – «регулированию социально-экономических отношений». От чего же зависит эта «стихийная» часть правительственных действий, эта неполитика? Князья здесь – просто ответчики на челобитья, значит, источником иммунитетной политики являются челобитья грамотчиков и, следовательно, именно грамотчики инициаторы этой политики (такой вывод следует и из разбора Н.Е. Носовым конкретных грамот). Следовательно, вместо компромисса интересов феодала и правительства ?. Е. Носов видит в жалованной грамоте только отражение воли землевладельцев, получавших то, чего они добивались. Несостоятельность челобитной теории обнаруживается даже при беглом просмотре материала. Во-первых, чем объяснить возникновение грамот, где отсутствуют упоминания о челобитных? Предположением, что такие челобитные все же были? Но это выглядит явно неубедительно, когда новая, появившаяся якобы в результате челобитья жалованная грамота резко сокращает объем привилегий, зафиксированных в старых грамотах на те же владения. Во-вторых, как толковать сплошь да рядом встречающиеся факты невыполнения просьбы челобитчиков в ближайшее время после подачи челобитной и удовлетворение челобитных иногда через 20–30 лет?
Источниками права в период феодальной раздробленности служили «Русская Правда», обычное право, различные договоры (например, между князьями), грамоты, уставы и др. Важную роль играли договоры, создававшие нормы, которые регламентировали как межгосударственные отношения, так и внутренний строй государства. Они назывались «докончанье», «ряд», «крестное целование».
Местнические дела разбирались царем или комиссией Боярской думы, им назначенной. Все «случаи», поданные местничавшими сторонами, при этом проходили тщательную проверку. Решение по делу имело три основных вида. В первом случае власть признавала, что претензии бившего челом «в отечестве» обоснованы, что он не может служить в подчинении лица, назначенного его начальником. При этом, как правило, челобитчик «в отечестве» получал право не исполнять данную службу, на его место назначали другое лицо. Во втором случае власть признавала, что претензии челобитчика «в отечестве» не обоснованы, он бьет челом «сверх своей меры». Это, как правило, влекло наказание стороны, затеявшей местнический спор. Власть не всегда прибегала к наказаниям местничавших, понимая, что в трактовке своего положения они могут ошибаться из-за неточностей и разнородности документов, фиксировавших служебные назначения в разные периоды. В таких случаях давался указ «быть по-прежнему», что означало сохранение в силе ранее произведенных служебных назначений. В ряде случаев, но они были крайне незначительны, обнаруживалось, что истец и ответчик местнического спора равны по положению («в версту»).
В России в рассматриваемый период закрепился иной взгляд на образование, которое, наряду со службой, и дворяне, и власть представляли как повинность. Со стороны первых это отношение выражалось в нежелании отдавать детей в обучение и на государственную службу, а со стороны второй – в ряде указов, определявших суровые наказания за такое уклонение. Отличались от тех, что сложились в петровской России, и представления Фика о жалованье как об эквивалентном вознаграждении за работу, выплачивавшемся на регулярной основе.
Будучи призваны «утвердить и подтвердить» мир и дружбу между двумя империями, чрезвычайные российские посольства XVIII столетия имели немного конкретных целей[81]. Тем не менее их значимость в оформлении российско-османских отношений трудно переоценить. Изменения в посольском церемониале были почти единственным приобретением, которого удалось добиться России в результате войны 1736–1739 годов, когда плоды ряда блистательных российских побед оказались утрачены в результате поражений, понесенных австрийскими союзниками, и ловкости французской дипломатии. Эфемерный характер других приобретений (азовские земли, без права восстанавливать разрушенную крепость) объясняет, почему российская сторона придавала столько значения церемониальным вопросам. Согласно Белградскому миру 1739 года, «отправлены быть [имели] с обеих сторон торжественные и чрезвычайные посольства… которые послы [имели] с равенством на границах разменены, приняты и трактованы быть, с такими же церемониями, и тем образом, как сие производится в знатных посольствах, между самознатнейшими державами и Оттоманскою Портой»[82]. Посольство А. И. Румянцева, отправленное в 1740–1741 годах на основании этого положения, во всем следовало примеру австрийского посольства графа Улефельда, имевшего место несколькими месяцами ранее[83]. Избрание габсбургской модели для первого российского чрезвычайного посольства в Константинополь было вполне естественным и соответствовало позиционированию как московских царей, так и преемников Петра I в качестве государей равных австрийским императорам[84].
Российские историки, юристы международники (Ф. И. Кожевников, Д. Б. Левин, В. А. Рогов и др.) неоднократно обращались к исследованию первых договоров Руси с греками. В их работах рассматривались содержание и форма этих договоров как источников международного права, подчеркивался их прогрессивный характер. Эти договоры устанавливали более гуманный, чем в Европе, режим для иностранцев, отрицали право местного феодала обращать в свою собственность имущество умершего на его земле иностранца и ряд других важных положений[15].
Был определен план работы, в соответствии с которым комиссия должна была составить четыре части Уложения: первая (30 глав) – судоустройство и судопроизводство, вторая (21 глава) – «гласит о таких правах, которые подданным в государстве по разному их состоянию персонально принадлежат», третья (23 главы) – «содержат в себе все то, что до движимого и недвижимого имущества и до разделения оного принадлежит…», четвертая (65 глав) – как производить розыск и «какие за разные злодейства и преступления казни, наказания и штрафы положены будут»[88]. Однако до апреля 1755 г. комиссия представила на рассмотрение Сената и императрицы только две части Уложения (первую и четвертую). Елизавета Петровна представленный Проект не утвердила. Крайне емко и подробно возможные причины отказа в утверждении Проекта формулирует Н.П. Загоскин: «Сперанский, граф Блудов, а за ним целый ряд наших историков-юристов полагают, что работы комиссии не получили Высочайшего утверждения потому, что в, «криминальной» части их была допущена ненавистная Императрице Елизавете смертная казнь; профессор В. Н. Латкин, не соглашается, впрочем, с этим мнением, предполагая, что причина неутверждения императрицею выработанного комиссией проекта лежит в нем самом – в его неудовлетворительности»[89].
В течение этого времени была проведена коренная реорганизация государственного аппарата, создана совершенно новая система государственного управления, но верховная власть как политическое основание российской государственности не только не изменилась, а еще более укрепилась. Более того, под это усиление абсолютизма была подведена идеологическая и законодательная база, четко и ясно сформулированная в ряде основополагающих законов. Этим занимался и сам Пётр, и такие его сподвижники, как крупнейший церковный и государственный деятель, епископ, а затем архиепископ Феофан Прокопович. Уже в Артикуле воинском, опубликованном 16 апреля 1715 г., в толковании к артикулу 20 третьей главы указывалось: «Его величество есть самовластительный монарх, который никому на свете в своих делах ответу дать не должен; но силу и власть имеет, свои государства и земли, яко христианнейший государь по своей воле и благомнению управляет».
Борьба отдельных княжеств оканчивается на севере тем, что княжество Московское вследствие разных обстоятельств пересиливает все остальные, московские князья начинают собирать Русскую землю: постепенно подчиняют и потом присоединяют они к своему владению остальные княжества, постепенно в собственном роде их родовые отношения уступают место государственным, удельные князья теряют права свои одно за другим, пока, наконец, в завещании Иоанна IV удельный князь становится совершенно подданным великого князя, старшего брата, который носит уже титул царя. Это главное, основное явление – переход родовых отношений между князьями в государственные – условливает ряд других явлений, сильно отзывается в отношениях правительственного начала к дружине и остальному народонаселению; единство, соединение частей условливает силу, которою новое государство пользуется для того, чтобы победить татар и начать наступательное движение на Азию; с другой стороны, усиление Северной Руси вследствие нового порядка вещей условливает успешную борьбу ее с королевством Польским, постоянною целию которой становится соединение обеих половин Руси под одною державою; наконец, соединение частей, единовластие, окончание внутренней борьбы дает Московскому государству возможность войти в сношения с европейскими государствами, приготовлять себе место среди них.
законодательства не могут служить средством для изучения условий юридического быта столь ранней эпохи. Их никак нельзя ставить рядом с договорами князей или с Русской Правдой, как средства изучения права. Не от уставов Владимира или Ярослава мы делаем заключения к Русской Правде или к договорам, а наоборот. Каждый из названных памятников становится таким образом сам целью изучения. Мы обращаем здесь на них внимание только с тех сторон, которые связаны с нашей главной задачей. Что такое устав Владимира Святославича о судах церковных? В каком отношении могла стоять законодательная власть к юридической практике? Как могли определиться границы церковной юрисдикции в это время? Вот вопросы, которые для нас так же важны, как и для канониста.
Утвердившийся с конца XI в. порядок превратил Мстислава Владимировича в знаковую фигуру. Когда в 1094 г. на его место из Киева был прислан князь Давид Святославич, то спустя два года новгородцы изгоняют, «не взлюби его». Причины изгнания Давида становятся очевидными при рассмотрении событий 1102 г., когда между Владимиром Мономахом и киевским князем Святополком Изяславичем было достигнуто соглашение, по которому новгородский стол должен был занять сын Святополка (по-видимому, Изяслав), а Мстиславу Владимировичу предназначался Владимир-Волынский. Этот ряд встретил возражения новгородцев, заявивших: «Не хочем Святополка, ни сына его. Аще ли две главы имеет сын твои, то пошли и; а сего ны дал Всеволод, а въскормили есмы собе князь; а ты еси шел от нас»[52]. После продолжительных прений новгородцы настояли на возвращении Мстислава.
Уже с раннего времени Петр I стал окружать себя выходцами из различных социальных слоев и даже из низов. Поэтому в дальнейшем критерием положения человека в служебной иерархии стала не знатность, а служебная годность. Консолидация дворянства на новых началах прохождения службы была зафиксирована в Табели о рангах. Продвижение по службе определялось теперь не происхождением, а заслугами перед царем и государством. В целях привлечения дворян к военной и государственной службе царь Петр I ограничил право распоряжения дворянами своими землями. Также у дворян появилась еще одна обязанность – получать образование в России или за границей. Таким образом, в первой четверти XVIII в. дворянство было обязано нести пожизненную военную службу, пополнять ряды гражданских служащих и обучаться различным наукам.
В особом письме на имя Н.И. Одоевского, врученном Яну Корсаку, комиссары ходатайствовали о прекращении осады Старого Быхова и чтобы в эту крепость был «вольный путь и проезд»[687]. Среди предложений был и пункт о возвращении униатам церкви в Вильно[688]. Комиссары проявили заботы и о собственных интересах. Ян Корсак должен был ходатайствовать о возвращении владений всем представителям Великого княжества Литовского, участвовавшим в переговорах, а также целому ряду других лиц. Особую активность проявил при этом маршалок литовский К. Завиша, ходатайствовавший о передаче ему ряда владений, принадлежавших другим лицам – Кашпирской волости на Смоленщине, Белицы и двора в Вильно – бывших владений Януша Радзивилла. Кроме того, он просил освободить его владения от налогов. Чтобы расположить к себе царя, маршалок послал ему в подарок часы, принадлежавшие ранее Владиславу IV[689]. Немалую предприимчивость обнаружил и сам посланец комиссаров Ян Корсак, просивший не только вернуть ему «полаты» в Вильно и земли в Полоцком и Бельском уездах и в Ошмянском повете, но и пожаловать ему Мигновичи на Смоленщине[690]. Эти факты показывают, что одна из главных целей миссии Я. Корсака состояла в том, чтобы, используя заинтересованность царя в поддержке литовских магнатов и шляхты на будущем сейме, добиться немедленного восстановления (в той или иной форме) литовской власти на землях на запад от Березины.
Богатые крестьяне среди самой общины, пользуясь дурным экономическим положением соседей, скупали за бесценок земли и обращали в батраков тех, кто недавно был хозяином. Вот на это-то зло и были обращены заботы императоров Македонской династии. Целый ряд очень любопытных мероприятий вскрывает нам законы этих императоров. Ряд мер был направлен к тому, чтобы поставить само сельское население в возможность бороться с экономическим злом; другой ряд мер предупреждает действие разрушительных элементов, т. е. направлен против самих властелей и кулаков. Чтобы предупредить распадение общины, закон установил неотчуждаемость земельного имущества у общины. Всякий раз, когда освобождался крестьянский участок за смертью владельца или когда крестьянин хотел добровольно освободиться от своего земельного надела, на первое место по праву предпочтительной покупки выступали члены той же общины или волости. При этом закон указывает 5 категорий лиц и отношений в сельской общине, и только после отказа всех членов этих пяти категорий участок мог поступить в чужие руки.
Обычное право Древней и Московской Руси предусматривает целый ряд договоров, призванных урегулировать имущественные отношения будущих супругов (необходимо подчеркнуть, именно будущих супругов, так как подобные договоры заключались обычно до вступления в брак и, как и сам институт брака, носили пожизненный и нерасторжимый характер), а также других членов семьи, поскольку молодые, как правило, не жили самостоятельно, и с изменением состава семьи (обычно сразу же после церемонии), сватовства заключались следующие договоры:
Переговоры шли очень трудно. Польско-литовские послы огласили два варианта договора. Первый предусматривал «вечный мир» на условиях возвращения всех отторгнутых с 1563 г. от Великого княжества территорий (Полоцк и ряд крепостей) и всей Ливонии. Второй вариант предусматривал заключения перемирия на девять лет с сохранением uti possidetis на московско-литовской границе, согласно условиям договора 1570 г., но возвращение всех завоеванных с 1573 г. по 1577 г. территорий в Ливонии. Русская сторона категорически отвергла эти предложения, настаивая на исключении пункта о Ливонии. Традиционный вопрос о «царском титуле» Ивана Грозного решили традиционным способом – в русском противне сохранить, из польско-литовского убрать. В конечном итоге 28 января 1578 г. был заключен договор о продлении перемирия сроком на три года.
Быстро повышаясь, старший царский шурин нес деятельную службу. Он участвовал в ряде походов под Казань, после взятия этого города был отправлен царем в Москву с вестью о славном завоевании, совершил в 1555 году поход для усмирения Казанского края, который вздумал вернуть себе былую независимость. Принимал участие Даниил Романович и в ливонской войне. В большинстве случаев он служил вторым воеводой в большом полку, то есть занимал одно из первых, хотя и не главное место121. Из Захарьиных он до самой своей смерти был наиболее заметен. Ему «с братией» отказались служить в 1553 году бояре-княжата и их сторонники. Чем заслужил Даниил Романович нелюбовь титулованного боярства помимо своего приближения к трону, мы не знаем: свойства его личности нам совершенно неизвестны. Имеем только одну современную характеристику его, но она, во-первых, принадлежит такому пристрастному человеку, как Курбский, во-вторых, лишена индивидуальных черт и, наконец, относится сразу к нескольким лицам. В этой характеристике «шурья» царя поставлены во главе «презлых ласкателей» и «нечистивых губителей» «всего царствия». Далее приписываются огульно всем ласкателям «замыслы» всеми нами (вероятно, знать) «владети» «и суд превращающе, посулы грабити и другия злости плодити, скверныя пожитки свои умножающе»122. Считая эти отзывы лишенными доказательной силы, мы привели их как показатели отношения партии княжат к роду Захарьиных, не более.
С устранением пожизненных царей, таким образом, римская община получила важные права: право указывать, кого желала она иметь во главе, право рассмотрения апелляций. И в самой общине произошли значительные перемены. Почти бесправная прежде толпа теперь заключала в своих рядах немало людей выдающихся и богатством, и личными достоинствами. Пока над общиной стояла неограниченная власть царя, который был настолько же выше патриция, как и плебея, пока сама община не принимала непосредственного участия в делах управления – исключительное положение патрициата не чувствовалось особенно резко, но теперь прежнее положение не могло сохраняться: общинная организация была реформирована в том смысле, что на всех было распространено то устройство, которым прежде пользовались патриции, и в то же время не всем предоставлено было право принимать участие в делах. Все жители Рима, кроме рабов и чужеземцев, были расписаны по куриям, на которые прежде делились лишь патриции, но за куриями оставлены были только формальные акты – утверждение завещаний и усыновлений, присяга консулу и диктатору и т. п., права же политические – выбор должностных лиц, рассмотрение апелляций – не были предоставлены куриям, так как это было бы равносильно учреждению полной демократии; решения по таким делам постановлялись теперь по центуриям – так назывались совещания людей, исполнявших военную службу, следовательно более зажиточных.
История первой четверти XIX в. началась, как известно, с дворцового переворота, происшедшего в ночь с 11 на 12 марта 1801 г., в результате которого император Павел I был задушен (по официальной версии скончался от апоплексического удара), а на престол вступил его сын Александр. На него при воцарении возлагали большие надежды передовые слои русского общества. Любимый внук просвещенной монархини Екатерины II, получивший блестящее образование, владевший несколькими европейскими языками, 23-летний государь начал свою деятельность с того, что повелел вернуть казаков, отправленных завоевывать Индию. Была ликвидирована тайная экспедиция, освобождены из ссылки и тюрем ее жертвы1, амнистированы беглые крестьяне и преступники (кроме убийц), снят запрет на ввоз товаров и иностранных книг, разрешен свободный выезд российских подданных за границу. При нем образовался «негласный комитет», состоящий в основном из молодых, умных, энергичных приближенных-друзей (П.А. Строганов, В.П. Кочубей, Н.Н. Новосильцев, А. Чарторыйский). На годы его царствования пришлась деятельность таких известных людей как М.М. Сперанский, Н.С. Мордвинов, в это время жил и творил Н.М. Карамзин. В ряду близких царю людей стояла мрачная фигура А.А. Аракчеева, которого пугались и не очень чтили современники, но стали уважать в нынешнее время. Государь попытался навести порядок в области государственного управления.
Трибы по своему составу совершенно не отвечали действительной группировке италийского общества. Большая часть жителей полуострова не имела участия в римских голосованиях; обширные территории не были представлены в трибут-комициях. Но этого мало: значительные перемены в устройстве союза, происшедшие около 200 г., послужили к новой невыгоде римских народных собраний. Сенат после катастрофы карфагенского нашествия, после целого ряда экзекуций над мятежными общинами стал распоряжаться полновластно в союзных территориях: все тяжкие проступки уголовного и государственного характера, совершенные в союзных общинах, особенно измена, политические заговоры, шли теперь на разбирательство сената; союзники обращались к нему же со своими тяжбами и спорами; сенат назначал отправку гарнизонов и полицейских отрядов в общины союзников. Наряду с таким усилением власти сената над Италией, трибы во всех этих вопросах не имели никакого участия. Их старая компетенция оставалась теперь узким полем действия. В виду этого различные слои оппозиции, пытавшиеся заявить свой голос и свои притязания в политике, естественно должны были сойтись на одной общей программе: расширение триб, принятие новых граждан, увеличение числа активных голосующих членов общины и затем расширение круга ведения самих трибут-комиций, вместе с прямым вмешательством народа через своих доверенных, трибунов, в дела администрации, суда, распределения земель, распоряжения финансами. На первую очередь выдвигалась для всех оппозиционных групп политическая реформа: все сходились на требовании демократических перемен.
Государственными делами занимались канцлер Головкин, князь Алексей Черкасский, барон Иван Андреевич Остерман, граф Миних, который был наиболее деятельным. Все указы издавались от имени императрицы. Верховный тайный совет был уничтожен, а Сенат восстановлен с пятью департаментами: духовных дел, военных сухопутных и морских сил, доходов и расходов, юстиции, мануфактур и торговли. В Москве были учреждены судный и сыскной приказы. Восстановлены должности генерал-прокурора. Учреждена была тайных розыскных дел канцелярия. Началось преследование неугодных Долгоруких, Голицыных, князя Черкасского, кабинет-министра Волынского и других. Бирон, став герцогом Курляндским, обер-канцлером двора императрицы, пользуясь её благорасположением, хотел, чтобы Россия вела политику с выгодами для него, задумывал женить своего сына Петра на племяннице Анны, имея в виду, что его дети получат преемство русского престола. В тайной канцелярии и в Московской конторе творилось много ужасных дел. К ним непосредственное отношение имел любимец императрицы Бирон. Но были и положительные решения. Правительство отменило майорство. В отдаленных местах люди «холопского» происхождения, дослужившиеся до офицерского чина, назначались воеводами. Население плохо платило подати, а у казны была постоянная нужда в деньгах. Морское дело было забыто. В области развития промышленного производства поддерживались наработки Петра I. Производство металлов в царствование Анны Иоанновны стало переходить из казенного в общедоступное состояние. В 1735 году в Сибири оказалось много руд, отысканных частными лицами. Было принят ряд правительственных решений в части организации монетного дела.
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я