Призвание варягов

Призвание варягов — легендарное призвание славянскими племенами ильменских словен и кривичей и финно-угорскими племенами чуди, мери и веси варягов во главе с Рюриком и его братьями Синеусом и Трувором на княжение в Ладогу или Новгород и другие города в 862 году.

Древнейшим источником сведений о событии является основанное на устном предании «Сказание о призвании варягов», содержащееся в «Повести временных лет» и в предшествующем ей летописном своде конца XI века, текст которого частично сохранился в Новгородской первой летописи.

Традиционно считается отправной точкой русской государственности. В исторической науке призвание варягов является предметом споров. Нет общепринятой точки зрения ни на датировку этого события, ни на конкретные его обстоятельства, ни на сам факт призвания.

Источник: Википедия

Упоминания в литературе

Согласно летописным данным, в 862 г. на княжение в северном объединении племен был призван варяжский конунг (князь) Рюрик (862–879). Свидетельства «Повести временных лет» о «призвании варягов» послужили основой появления так называемой «норманнской теории», согласно которой восточные славяне оказались неспособны к самостоятельному созданию государства, оно было привнесено извне, «из-за моря». Последовательным противником данной теории выступал М. В. Ломоносов. Полемика между «норманистами» и «антинорманистами» в мировой исторической науке продолжалась долгие десятилетия. Сегодня вполне очевидна научная недостаточность «норманнской теории», основанной на тезисе о возможности «научить государству». Любое государственное образование, в том числе и Древнерусское, возникает только на основе длительного внутреннего развития и усложнения структуры данного конкретно-исторического общества. Однако это утверждение не отрицает роли варягов (норманнов или викингов) в процессе формирования государства Русь. Ныне можно считать установленным, что летописный рассказ о «призвании варягов» во главе с Рюриком достаточно точно отражает реально происходившие события. Призвание варяжского князя Рюрика по «ряду» – договору – было для раннего средневековья общепринятым явлением. Возможно, им являлся известный по западным хроникам князь-воин из датского королевского рода Рерик Ютландский (имена его «братьев» – Синеуса и Трувора, скорее всего, представляют собой легендарный перевод скандинавских выражений «с домочадцами» и «с двором»). Но он «вокняжился» в уже существовавшем, государственно организованном обществе. Следует признать, что варяги приняли деятельное участие в создании Древнерусского государства, дав его первую правящую династию. Но сами они сравнительно быстро растворились (ассимилировались) в среде местного славянского населения.

Михаил Николаевич Зуев, История государства и права. Комментированная хорология, 2002

В середине IX века дракары – боевые корабли норманнов – появились и на севере земль, населённых славянами. Путь из варягов в греки манил их, а сам этот богатый край они называли в своих сагах «Гардарикой» – страной городов. Так, конунг (предводитель) викингов Рогволд основал своё княжество в Полоцке, а Рюрик (Рёрик, как его называли на Западе) в 862 году появился в Новгороде – центре ильменских славян. По-видимому, сначала он был приглашён славянскими племенами, как наёмный предводитель воинского отряда и третейский судья в межплеменных конфликтах, а со временем расширил свои властные полномочия. Этот год – 862 – с которым древнерусская летопись связывает «призвание варягов» на Русь, и стал условной датой отсчета русской истории. (В 1862 году в России помпезно отметили тысячелетие этого события, а в Новгороде даже поставили памятник «тысячелетию Руси»). «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Придите и владейте нами», – будто бы говорили славянские послы приглашаемым варягам во главе с Рюриком, Очень быстро довольно заурядное по тем временам событие (то ли наём жителями вооружённой дружины, то ли захват викингами власти над Новгородом) превратилось в красивую легенду, ставшую позднее камнем преткновения для многих историков.

Петр Рябов, История русского народа и российского государства. С древнейших времен до начала ХХ века. Том I, 2015

Естественно, что не только скандинавские варяги перенимали обычаи северных славян, но происходил и обратный обмен. Варяжские традиции ладейных набегов были живы среди новгородских ушкуйников еще в XV веке, не говоря уже о том, что этим традициям во многом следовали казаки Стеньки Разина в XVII веке. В языческой среде прибалтийского севера смешение славянских и сандинавских кровей происходило и до призвания варягов, однако в лоне варяжско-славянской государственности это смешение приобрело систематический характер. Зная о существовании ранне-славянской городской культуры по Волхове и другим рекам, можно с уверенностью сказать, что с точки зрения зачатков государственности викинги, или варяги, играли на севере Седьмого Климата скорее вспомогательную, чем основополагающую роль. Однако надо отдать справедливость и варягам – их вспомогательная роль, как утверждают историки и археологи, началась гораздо раньше всякого упоминания о славянских городах в анналах истории.

Равиль Раисович Бухараев, История российского мусульманства. Беседы о Северном исламе, 2015

И как нам быть с этим противоречивым свидетельством? Принимать его целиком, или только ту его часть, которая вписывается в представление нынешнего исследователя? Чаще всего это и происходит. А ведь следует обратить внимание еще и на фразу о призвании варягов. В отличие от «Повести временных лет», в Новгородской первой летописи нет уточнения, что они были русами. «Идоша (словене, кривичи, меря и чудь. – П. Т.) за море к Варягомъ и ркоша: «Земля наша велика и обилна, а наряда у нас нѣту, да поидѣте к намъ княжить и владѣть нами»[27].

Петр Толочко, Откуда пошла Руская земля

Они вышли из трех сильнейших германских племен – саксов, англов и ютов». Эта фраза о трех племенах, очевидно, проясняет и начало переселенческого сказания о трех кораблях, на которых прибыл первый отряд англосаксов. Далее Беда рассказывает о том, какие народы Англии происходят от этих трех племен: «Жители Кента и Векты происходят от ютов, как и обитатели земель напротив острова Векты в провинции западных саксов, до сих пор называемые народом ютов» и т. д. Здесь не место заниматься собственно текстологией русской летописи, но нельзя не заметить, что легенды о призвании англосаксов и призвании варягов характеризуют и этногенетические проблемы. Собственно легенда о призвании варяжских князей завершается утверждением: «И от тех варяг прозвася Руская земля, новугородьци, ти суть люди ноугородьци от рода варяжьска, преже об беша словене» (в новгородской редакции говорится что, новгородцы «до днешнеш дня» от «рода варяжска»); затем перечисляются первые «насельницы» – «в Новгороде словене, в Полоцке кривичи, в Ростове меря» и т. д.[189]

Коллектив авторов, Общественная мысль славянских народов в эпоху раннего Средневековья, 2009

На Руси, кроме этого Свеня, конечно, бывали и другие шведы. Но бывали после него. По археологическим данным, некоторый приток скандинавов на Русь начинается на рубеже X–XI вв., т. е. через 120–130 лет после призвания варягов. Важно отметить, что на тот же временной рубеж указывают и исландские саги, вобравшие в себя историческую память скандинавов. В XIX в. антинорманнисты Н.И. Костомаров, С.А. Гедеонов и Д.И. Иловайский обратили внимание на тот факт, что сагам неведом никто из русских князей до Владимира Святославича (его бабку Ольгу-Аллогию они знают лишь по припоминаниям самих русских). К тому же ни в одной из них, подчеркивал Гедеонов, «не сказано, чтобы Владимир состоял в родстве с норманскими конунгами», но чего стоило бы ожидать при той «заботливости, с которою саги выводят генеалогию своих князей». Более того, продолжал он, в них «не только нет намека на единоплеменность шведов с так называемою варяжскою русью, но и сами русские князья представляются не иначе как чужими, неизвестными династами»[110]. Сагам, вместе с тем, совершенно неведомы хазары и половцы. Следовательно, скандинавы начали бывать на Руси уже после исчезновения из нашей истории хазар, разгромленных в 60-х гг. Х в. Святославом, и посещали ее где-то примерно с 980-х гг., т. е. с вокняжения Владимира Святославича, и до первого прихода половцев на Русь, зафиксированного летописцем под 1061 годом. Эти рамки еще более сужает тот факт, что саги после Владимира называют лишь Ярослава Мудрого (ум. 1054) и не знают никого из его преемников.

Фомин В. В., Голый конунг. Норманнизм как диагноз, 2013

В высшей степени характерно, что государственность, складывавшаяся на этой территории, с самого начала была и воспринималась ее создателями как многонациональная, или, точнее, многоэтническая. В знаменитом летописном тексте о «призвании варягов» утверждается: «862 год… Сказали Руси (то есть в данном случае «варягам». – В. К.) чудь, словене, кривичи и весь: земля наша велика и обильна, а власти[69] в ней нет. Приходите княжить и володеть нами»[70]. Не будем пока касаться вопроса о достоверности и конкретном смысле этого предания; заметим только одно: финские племена чудь и весь выступают в нем как совершенно равноправные инициаторы создания государственности (чудь вообще стоит здесь на первом месте!). И пусть даже перед нами легенда; сообщение летописца (в котором, без сомнения, так или иначе сказались общенародные представления) ясно выражает мысль о том, что его страна по самой своей сути – страна многонациональная. И различные племена и народности совместно действуют в ее истории.

Кожинов В. В., От Византии до Орды. История Руси и русского Слова, 1996

Изучение «Повести временных лет» показывает, что запись о призвании Рюрика, Синеуса и Трувора была поздней вставкой в ее первоначальный текст. Следует отметить, что русский летописец, видимо, был плохо знаком со шведским языком. Слова Синеус и Трувор по-шведски означали не имена собственные, a sine huz – свой род; thru varing – верная дружина. Текст ПВЛ был создан Нестором около 1113 г., и несторовский текст в 1116 г. был переработан по указанию киевского великого князя Владимира Мономаха Сильвестром, игуменом Выдубицкого монастыря в Киеве. В переработанной Сильвестром летописи осталось утверждение Нестора о том, что государство Русь складывалось уже в VI в. вокруг Киева и первым князем был князь Кий, но прибавилась запись о призвании варягов-норманнов, что отвечало политическим интересам Мономаха. Легендарный рассказ о призвании Рюрика, установившего мир и тишину среди враждовавших славян, должен был помочь обосновать законность призвания киевскими боярами во время восстания 1113 г. в Киеве на великокняжеский стол Владимира Мономаха, также установившего в столице Руси мир и спокойствие. Вероятно также, что внесение в летопись рассказа о призвании варягов было связано с развернувшейся в XI в. борьбой Киева и Новгорода. Мономах и его сын Мстислав Владимирович были тесно связаны со Скандинавией и Новгородом, что, видимо, делало их не чуждыми идее новгородского происхождения русской государственности.

Моряков В. И., История России IX – XVIII вв., 2010

Таким образом известие Бертинских летописей, служившее сильною опорой норманистам, по нашему мнению, обращается в одно из многих доказательств против их теории. Что можно извлечь из них положительного, так это существование русского княжества в России в первой половине IX века, то есть до так называемого призвания варягов. А русское посольство к императору Феофилу указывает на ранние сношения Руси с Византией и, следовательно, подтверждает упомянутые нами намеки на эти сношения в беседах Фотия. А если посольство не решалось возвращаться прежнею дорогой, то мало ли какие причины оно могло для того иметь. Наконец, почему не допустить буквального смысла летописей, то есть опасности от варварских народов (угры, хазары и т. п.), с которыми Русь в то время могла находиться во враждебных отношениях?

Иловайский Д. И., Начало Руси, 2015

Обращает внимание и то, что летописец употребляет название славянских и финно-угорских племен вперемешку. Более того, он начинает список с чуди. Здесь трудно предположить случайность; в таких вопросах древнеруские книжники имели обыкновение быть точными. Тот же порядок мы видим в Повести за три года до призвания варягов: в лето 6367 по тогдашнему календарю (то есть 859 по нынешнему) некие другие варяги (которых потом изгнали) брали дань «на чюди и на словенех, на мери и на всех, и на кривичех». Остается сделать вывод, что у истоков российской государственности стоял союз равноправных племен – от чуди до словен.

Спивак Д. Л., Северная столица. Метафизика Петербурга, 1998

Этническое значение слова «русь» устанавливается, таким образом, этимологически, по морфологической структуре слова, по его включению в соответствующий контекст в ПВЛ. Для летописца XII в. его этническое содержание не вызывало сомнений: он ставит русь в один ряд с другими скандинавскими народами: «Сице бо ся зваху тьи варязи русь, яко се друзии зъвутся свие, друзии же урмане»[421]. Однако в легенде о призвании варягов, как полагает большинство исследователей, частично отражающей реальность середины IX в., наиболее отчетливо проявляется и его социальное значение. Сопоставление двух вариантов легенды, сохранившихся в ПВЛ и в Новгородской I летописи (далее – НПЛ), недвусмысленно показывает отождествление понятий «русь» и «дружина». Текст ПВЛ: «И изъбрашася 3 братья с роды своими, пояша по собѣвсю русь, и придоша»[422]. В НПЛ текст звучит так: «Изъбрашася 3 брата с роды своими, и пояша со собою дружину многу и предивну, в приидоша к Новугороду»[423].

Мельникова Е. А., Древняя Русь и Скандинавия: Избранные труды, 2011

Первая русская летопись – «Повесть временных лет» – связывает начало русской государственности с «призванием варягов». В ней говорится, что в 862 г. новгородцы изгнали «варягов» «за море». После этого среди них начались междоусобицы, для прекращения которых они отправили послов за море «к варягам, к руси». Принявший приглашение Рюрик стал княжить в Новгороде – центре словен, его братья Синеус и Трувор – в чудском Белоозере и кривичском Изборске. После смерти братьев Рюрик присоединил их владения, и с тех пор он и его потомки правили в русских землях. Таким образом, ядром древнерусского государства стали земли современного российского Северо-Запада. К ним постепенно присоединились земли славянских племен, расположенные на территории нынешних Белоруссии и Украины.

Алексеев Д. Ю., Краткий справочник по истории России, 2017

Древненемецкие хроники, захватывающие по крайней мере 100 лет до времени «призвания варягов», т. е. до второй половины IX в., и несколько дальнейших веков, также ничего не говорят о германском племени Русь. А между тем оно должно было где-то жить, занимать определенную область, с кем-то воевать, входить в самые разнообразные политические, торговые, религиозные и иные отношения, оставить след в истории.

Парамонов С. Я., Русь, откуда ты?, 1962

Древнерусские летописи совершенно однозначно говорят о том, что Русь в Восточной Европе существовала и до призвания варягов. Об этом говорит Лаврентьевская летопись, перечисляя тех, кто обратился к варягам: «Рѣша русь, чудь, словѣни, и кривичи». Но в программе приводят и классическую аргументацию, сложившуюся благодаря норманнизму. Поскольку, говорят, в летописи по Радзивилловскому списку эта фраза написана как: «Рѣша руси чюд(ь), и словене, и кривичи, и вси», то здесь следует видеть падежную форму: сказали кому? Ответ напрашивается сам – Руси. Однако никакого падежного окончания в Радзивилловской летописи нет, а есть мн. ч. ру́си наряду со словени, кривичи. Можно провести аналогию с Никоновской летописью, где сказано, например: «Роди же нарицаемие Руси, иже и Кумани». То есть название народа русь могло быть и в форме мн. числа руси или как нам более привычно – ру́сы.

Грот Л. П., Призвание варягов. Норманнская лжетеория и правда о князе Рюрике, 2012

После рассуждений об особенностях характера различных славянских племен и вставки о событиях в Византии противопоставление Запада Востоку получает продолжение. Призвание варягов «из-за моря» указывает на западные истоки древнерусской государственности, но в следующем же фрагменте об Аскольде и Дире говорится о претензиях Руси на византийское наследство[7].

Костромин Константин, Князь Владимир и истоки русской церковной традиции. Этюды об эпохе принятия Русью христианства, 2016

Нестор, передавая не раз до него переписанное предание, не мог, конечно, и представить себе, какую историческую мину он закладывал, приводя легенду о призвании варягов – даже через тысячу лет эта легенда используется враждебными России силами. Так, в 2001 году профессор Лондонского университета Джеффри Хоскинг, которого представляют как специалиста по истории России, издал книгу «Россия и русские», где цитируется «Повесть временных лет», а затем делается вполне провокационный вывод, смысл которого заключается в том, что «относительно неразвитые»-де народы «для искоренения распрей» приглашали иноземного правителя – «носителя более высокой культуры», чтобы «положить конец междоусобным распрям, наладить торговлю и обеспечить защиту от внешних врагов».

Кремлев Сергей, Русские распутья или Что быть могло, но стать не возмогло, -1

Читая в «Истории государства Российского» о призвании варягов и сличая со сказанием летописца Нестора, я был поражен ошибочностью выводов Историографа. Дальнейшие занятия объяснили причину: в половине прошедшего столетия Нестор был разобран учеными иностранцами, объяснившими славянскую летопись под влиянием немецкого фанатизма, небрежения ко всему русскому и плохого знания русского и, тем более, славянского языка. К несчастью России, Бирон (управлявший в то время государством) имел причину желать, чтобы русские не считали себя самостоятельным народом, и хотя несколько благородных россиян дерзали восстать против оскорбительных искажений и русского слова, и русской истории Бейерами, Миллерами, Шлёцерами, но их рвение было бессильно[1], немецкая партия одержала верх, и немецкое объяснение русской истории утвердилось столь твердо, что Карамзин, историк новейших времен, не решился спорить с авторитетом ученых иностранцев, признанных всей Европой великими толкователями русской истории.

Васильев А. А., О древнейшей истории северных славян до времен Рюрика, и откуда пришел Рюрик и его варяги, 1858

По свидетельству «Повести временных лет», словене ильменские вместе с кривичами, чудью и мерей участвовали в призвании варягов, которые были родственны словенам – выходцам с Балтийского Поморья. Словенские воины входили в состав дружины князя Олега, участвовали в походе Владимира I Святославича на полоцкого князя Рогволда в 980 г.

Коллектив авторов, Древняя Русь. IV–XII вв., 2010

г) легенду самой «Повести» о призвании варягов. Западнославянским преданием о братьях Чехе, Ляхе и Русе нам еще доведется заняться вплотную. Здесь же оно интересно лишь как один из сюжетов о тройке братьев-основателей и яркий пример патронимии[12]. Немудрящая народная хитрость придумала трех братьев и тем самым очень просто объяснила задним числом, почему чехи, поляки (ляхи) и русские зовутся так, а не иначе. Примеры патронимов нам еще встретятся далее.

Егоров В. Б., У истоков Руси: меж варягом и греком, 2010

Вот так состоялось «призвание варягов». Рюрик прибыл в Ладогу с дружинами разношерстных варягов и «со всем родом своим» – ушедшими с ним эмигрантами-ободритами. И надо сказать, старейшины не ошиблись в выборе. Основатель династии провел победоносную войну с хазарами, отобрал у них земли мерян и моромлян, города Ростов и Муром. Начал «грады ставити», укрепляя границы. И наконец, Русь стала единственной страной, имевшей выход к морю, которая никогда больше не знала нашествий викингов, наводивших в данную эпоху ужас на всю Европу.

Шамбаров В. Е., Россия и Запад. От мифов к истине, 2015

В.О. Ключевский годится Карамзину даже не во внуки – в правнуки. Он родился (1841) через пятнадцать лет после смерти Карамзина (1826). Дитя совсем другой эпохи, В.О. Ключевский критически относился к идиллическому призванию варягов. Он полагал, что «летописная сказочка о добровольном призвании варягов» должна была «прикрыть факт разбоя и узурпации», и соглашался с «обычной» датой – Русь началась с 862 года, с года воцарения Рюрика в Новгороде.

Буровский А. М., Запрещенный Рюрик. Правда о «призвании варягов», 2013

Эта постановка вопроса не нова. Многие сказания, начиная с легенды о призвании варягов, подвергнуты детальной исторической критике, позволившей либо установить истину, либо отказаться от заведомых вымыслов как от явно вставных новелл. Но хазарская проблема еще ждет комментатора, потому что новые исторические[2] и археологические исследования[3] настолько изменили представления о Хазарии, бытовавшие тридцать лет тому назад, что появилась возможность уточнений, чему и посвящена данная работа.

Гумилев Лев Н., Сказание о хазарской дани, 1974

Другой, не менее важной задачей, которую восточноевропейские племена пытались решить с помощью призвания нового правителя, было прекращение губительной междоусобицы. Лучше понять сложившуюся ситуацию нам поможет аналогия из древнерусской «Повести о Петре и Февронии». Из-за низкого происхождения жены муромского князя Петра бояре вынудили его оставить свой престол. Когда он спустя некоторое время хотел отплыть, его нагнали муромские вельможи, обратившиеся к нему со следующей мольбой: «Господин наш князь! От всех вельмож и от жителей всего города пришли мы к тебе, не оставь нас, сирот твоих, вернись на свое княжение. Ведь много вельмож погибло в городе от меча. Каждый из них хотел властвовать, и в распре друг друга перебили. И все уцелевшие вместе со всем народом молят тебя: господин наш князь, хотя и прогневали и обидели мы тебя тем, что не захотели, чтобы княгиня Феврония повелевала женами нашими, но теперь, со всеми домочадцами своими, мы рабы ваши и хотим, чтобы были вы, и любим вас, и молим, чтобы не оставили вы нас, рабов своих!»[189] Однако уцелевшим муромским боярам было гораздо легче прийти к согласию между собой, чем участникам усобицы IX в., уже в силу того, что все они безусловно признавали авторитет и право своего князя на власть в городе. Как было показано выше, княжеская власть существовала у ильменских словен еще до призвания варягов, и вполне возможно, что аналогичные племенные княжения могли существовать и у некоторых других участников конфликта. Соответственно, необходимо было выбрать такого правителя, чей авторитет и право на власть признавались бы всеми вовлеченными в междусобицу сторонами.

Серяков М. Л., Рюрик и мистика истинной власти, 2016

Если варяжская легенда не вымысел (так считает большинство историков), рассказ о призвании варягов свидетельствует лишь о норманнском происхождении княжеской династии.

Коллектив авторов, Сборник рефератов по истории. 11 класс, -1

О присутствии росов в Причерноморье задолго до «призвания варягов» свидетельствует целый ряд более поздних византийских источников (сочинения Константина Багрянородного, Льва Диакона и др.).

Акашев Юрий, История народа Рос. От ариев до варягов, 2013