Коварство

  • Кова́рство — качество человека; лукавство, склонность к хитрым и злым умыслам и поступкам, прикрытым внешней доброжелательностью; поступки, поведение, характеризующиеся такими умыслами. Коварство несёт опасность, даже при общении, и не позволяет сразу установить наличие скрытых враждебных намерений, которые позже неожиданно проявляются. Другими словами, коварство — это то, что делает такой человек.

Источник: Википедия

Связанные понятия

По́длость (от ст.-слав. — подле ) — негативное нравственное и духовное качество личности, которое включает в себя такие черты характера и поведенческие акты, как подобострастие, нечестность, неискренность, угодничество, которые противоречат истинному отношению характеризуемой личности к человеку, на которого направлены эти поведенческие акты. Подлость может быть охарактеризована как модель поведения, основанная на низменных чувствах, а также низменных мотивах внешне приемлемых и одобряемых действий...
Злы́дни (белор. Злыдні, укр. Злидні) — в мифологии украинцев и белорусов демонические существа, духи враждебные человеку, его недоля, беда. Они невидимы и обитают в доме или сидят на плечах человека. Серьёзного значения в народных верованиях злыдни не имели. Иногда считаются синонимом родственных персонажей: Доля, Недоля, Горе-Злосчастье, Лихо, Беда (укр.) и других.
Суеверие (букв. — суетное, тщетное, то есть ложное верование) — предрассудок, представляющий собой веру или практику, основанную на восприятии сил, не обоснованных в религии и не объяснимых законами природы.
Эльфы (нем. elf — англ. elf) — волшебный народ в германо-скандинавском и кельтском фольклоре. Известны также под названиями альвы (álfr — сканд.), сиды или, если точнее, ши (sidhe — др. ирл.).
Молчалин — карьерист, умеет подслужиться, приспособленец. У него два таланта — «умеренность» и «аккуратность». Не имеет никаких нравственных представлений о счастье и долге гражданина.

Упоминания в литературе

Взирая на извив молнии как на тот непрямой путь, которым шествует бог-громовник, древний человек, под непосредственным воздействием языка, связал с этим представлением понятия коварства и злобной хитрости. В эпоху незапамятной, доисторической старины ни одно нравственное, духовное понятие не могло быть иначе выражено, как чрез посредство материальных уподоблений. Поэтому кривизна служила для обозначения всякой неправды, той кривой дороги, какою идет человек недобрый, увертливый, не соблюдающий справедливости; до сих пор обойти кого-нибудь употребляется в смысле: обмануть, обольстить. Лукавый – хитрый, злобный, буквально означает: согнутый, искривленный, от слова лук – согнутая дуга, с которой и смертные и сам Перун бросают свои стрелы; лукать – бросать, кидать, излучина, лукоморье – изгиб морского берега; сравни: кривой, кривда и криводушный; во всех кельтских наречиях kam – кривой, в кимр. – худой, злой, а в ирланд – сильный, могучий, кимр. kamu, армор. kamma – натягивать лук[7]. Напротив, с понятием правды соединяется представление о прямоте душевной; прямить – говорить правду (напрямки, впрямь), прямой человек – честный, неподкупный, идущий прямым путем.
Взирая на извив молнии как на тот непрямой путь, которым шествует бог-громовник, древний человек, под непосредственным воздействием языка, связал с этим представлением понятия коварства и злобной хитрости. В эпоху незапамятной, доисторической старины ни одно нравственное, духовное понятие не могло быть иначе выражено, как чрез посредство материальных уподоблений. Поэтому кривизна служила для обозначения всякой неправды, той кривой дороги, какою идет человек недобрый, увертливый, не соблюдающий справедливости; до сих пор обойти кого-нибудь употребляется в смысле: обмануть, обольстить. Лукавый – хитрый, злобный, буквально означает: согнутый, искривленный, от слова лук – согнутая дуга, с которой и смертные, и сам Перун бросают свои стрелы; лукать– бросать, кидать, излучина, лукоморье – изгиб морского берега; сравни: кривой, кривда и криводушный; во всех кельтских наречиях kam – кривой, в кимр. – худой, злой, а в ирланд. – сильный, могучий, кимр. kamu, ар-мор. kamma – натягивать лук. Напротив, с понятием правды соединяется представление о прямоте душевной; прямить – говорить правду (напрямки, впрямь), прямой человек – честный, неподкупный, идущий прямым путем.
Нам надо знать того врага, с которым у христианина идет постоянная, непримиримая борьба, знать его уловки, его коварство, его приемы, уметь различить его козни там, где он пытается спрятаться и действовать из-за угла. Борясь ощупью, с завязанными глазами, мы неизбежно будем впадать в многочисленные ошибки и подвергаться опасным искушениям и чувствительным ударам с той стороны, откуда менее всего ожидаем.
Гонители убивают тело, но бессильны причинить вред душе. Раскольники убивают душу. Сатана может явиться в образе Ангела света, демон может говорить о мире и истине, но это – обольщение: оружие князя тьмы – “ласкательно-лживые слова”, его змеиная “песнь” вводит в заблуждение “неосторожных и легковерных” (Там же. С. 176–177). Диавол – спорщик и диалектик. Его ум – после падения – превратился в неиссякаемый источник коварства и хитрости. Переговорить демона трудно, однако он не имеет сердца, он пуст внутри. Священномученик Киприан учит, что главным средством, позволяющим распознавать сатанинскую сущность под видом “доброго Ангела”, вечный мрак, скрываемый внутри искусственного света, является для христианина правильная духовная жизнь, исполнение заповедей, которые служат непоколебимой основой для опытного богопознания. Это Православие не только ума, но еще и сердца.
Жестокости, клятвопреступления, подозрительность этого государя не только не смягчались, но становились еще отвратительнее из-за грубого и унизительного суеверия, которое он выказывал при любых обстоятельствах. А его набожность в отношении святых угодников, которую он так любил выставлять напоказ, покоилась на жалком убеждении, достойном разве какого-нибудь мелкого клерка, который силится скрыть или загладить свои злоупотребления, принося щедрые дары людям, поставленным наблюдать за его поведением. Таким способом он пытается продолжать свои мошенничества, стараясь подкупить неподкупных. Как иначе можем мы относиться к тому, что Людовик произвел Деву Марию в графини и назначил ее капитаном своей гвардии… Или к его коварству, которое допускало, что только одна или две особые формы клятвы имели для него связующую силу, а все остальные – никакого значения; при этом он тщательно держал в секрете, как самую важную государственную тайну, какую именно форму клятвы он считает для себя обязательной.

Связанные понятия (продолжение)

Юда (болг. юда, юда-самовила, макед. jуда) — в болгарской и македонской мифологии злое мифическое существо женского пола, которое живёт в горах, у озера и носится вихрем по воздуху. Разновидность вил.
Бельфегор, Ваал-Фегор (от ивр. בַּעַל-פְּעוֹר — «господин небес») — архидемон, который часто фигурировал в средневековых мистериях.
Тщесла́вие (от тщетный (напрасный) + слава) — стремление прекрасно выглядеть в глазах окружающих, потребность в подтверждении своего превосходства, иногда сопровождается желанием слышать от других людей лесть.
Лихо (одноглазое) — в восточнославянской мифологии персонифицированное воплощение злой доли (лихой, несчастливой судьбы).
«Зо́лото Ре́йна» (нем. Das Rheingold) — опера Рихарда Вагнера, пролог («предвечерие») цикла «Кольцо нибелунга».
Судьба́ — совокупность всех событий и обстоятельств, которые предопределены и в первую очередь влияют на бытие человека, народа и т. п.; предопределённость событий, поступков; рок, фатум, доля; высшая сила, которая может мыслиться в виде природы или божества; древние греки персонифицировали судьбу в виде: Мойр (Клото, Лахезис, Атропос), Тиха, Ате, Адрастеи, Хеймармене, Ананке; древние римляне — в виде Парки (Нона, Децима, Морта); слово, часто встречающееся в биографических текстах.
«Парадоксы стоиков» (лат. Paradoxa Storicum) — работа римского философа и оратора Марка Туллия Цицерона, написанная в 46 г до н.э.
Выражение «Гора родилá мышь» употребляется, когда говорят о больших надеждах, но малых результатах, о том, кто обещает многое, но даёт очень малое.
«Мефодий Буслаев» — серия приключенческо-фэнтезийных романов Дмитрия Емца, главным героем которой является наделённый магическим даром юноша по имени Мефодий Буслаев.
Геркулес на распутье, Геракл на распутье, Геракл на перепутье, Выбор Геркулеса, Выбор Геракла (итал. Ercole al bivio, Scelta di Ercole) — аллегорический сюжет, изображающий колебания античного героя Геракла между двумя жизненными судьбами — Добродетелью (греч. αρετε, κακια, лат. virtus), путём трудным, но ведущим к славе, и Пороком (греч. ηδονή, лат. voluptas), путём, на первый взгляд лёгким и полным привлекательности.
Васи́лий — мужское русское личное имя, часто встречающееся в русском эпосе — былинах и народных повестях.
Го́рдость — положительно окрашенная эмоция, отражающая положительную самооценку — наличие самоуважения, чувства собственного достоинства, собственной ценности. В переносном смысле «гордостью» может называться причина такой самооценки (например, «этот студент — гордость всего института»).
Летописи Белгариада (англ. The Belgariad) — серия книг Дэвида Эддингса в жанре эпического фэнтези. Состоит из пяти романов...
Гамартия (др.-греч. ἁμαρτία, букв. «ошибка», «изъян») — понятие из «Поэтики» Аристотеля, обозначающее трагический изъян характера главного героя трагедии, либо его роковую ошибку, которая становится источником нравственных терзаний и чрезвычайно обостряет в нём сознание собственной вины, даже если вина эта, по современным понятиям, отсутствует. Например, в «Царе Эдипе» главный герой убивает отца и берёт в жёны мать, не имея представления о том, кем они ему приходятся.
Белиал, Велиал, Белиар, Велиар, Агриэль — в Библии падшее ангелическое существо. Название происходит от ивр. ‏בליעל‏‎ (белия́ал) — «не имеющий жалости». В Библии имя Белиал (в синодальном переводе Библии чаще всего передаётся описательно) связано с такими понятиями как «суета», «ничто». Считается самым сильным падшим ангелом, превосходящим даже Люцифера. Выступает в роли обольстителя человека, совращающего к преступлению. Этот демон обычно является в прекрасном облике, он свиреп и лицемерен, но его...
Созвездие воображаемых зверей (яп. 幻獣の星座 Genju no Seiza) — манга японского автора Мацури Акино, впервые выпущенная издательством Akita Shoten в 2000—2007 годах. Наряду с RG Veda и другими произведениями в жанре манга использует мотивы индийской мифологии и истории Тибета.
Антите́за, антите́зис (от др.-греч. ἀντίθεσις «противопоставление») — риторическое противопоставление, стилистическая фигура контраста в художественной или ораторской речи, заключающаяся в резком противопоставлении понятий, положений, образов, состояний, связанных между собой общей конструкцией или внутренним смыслом.
Великоду́шие (калька с др.-греч. μεγαλοψυχία, «величие души») — добродетель, внешними проявлениями которой являются отсутствие злопамятства, снисходительность, готовность бескорыстно поступиться своими интересами во имя большей цели. Великодушие позволяет бороться против зависти и скупости.
Па́вел Афана́сьевич Фа́мусов — один из ключевых персонажей стихотворной комедии Александра Грибоедова «Горе от ума».
Ме́ч-кладене́ц или самосек — мифическое холодное оружие, которое обладало магическими свойствами и обеспечивало поражение противника в битве. Также, мечом-кладенцом именовались мечи нескольких богатырей из русского фольклора. Могли быть волшебными и придавать владельцу непобедимость. Обычно попадали в руки хозяину из какого-либо тайника.
Шатаны (белор. Шатаны) — белорусские мифологические персонажи, описанные Николаем Никифоровским в работе «Нечистики. Свод простонародных в Витебской Белоруссии сказаний о нечистой силе». В академическом пятитомнике «Славянские древности» эти персонажи не упоминаются. В «Мифологическом словаре» слово «шатана» приведено как синоним сатаны.
«Всемирный паук», «Вселенский паук» (фр. universelle aragne, universelle araigne), также просто «Паук» (фр. l’Aragne) — часто используемое прозвище французского короля Людовика XI Валуа, данное тому за методы ведения политики — лесть, подкупы, шпионаж и нескончаемую сеть интриг, которую искусно он умел плести. Предпочитая столь мягкие и гибкие методы грубой силе, Людовик смог устранить практически всех своих политических противников, избегая открытой атаки, заманивая их в свои сети и уничтожая.
Лесть — угодливое, обычно неискреннее восхваление кого-либо с целью добиться его благосклонности.
Белорусская мифология — комплекс легенд и верований белорусов. Сначала языческая, политеистичная, позже она значительно трансформировалась под влиянием христианства. По мере отхода в прошлое собственно языческих представлений, их место постепенно занимала Народная Библия — совокупность апокрифичных фольклорных рассказов, которые объясняли окружающие явления через интерпретацию сюжетов Святого Писания.
Наивность — неспособность ориентироваться в постоянно изменяющемся мире и адекватно отвечать на вызовы времени; синонимы: неискушенность, непосвященность, бесхитростность, неопытность, недогадливость, невежественность, глупость;
«Королева фей» (англ. The Faerie Queene) — аллегорическая рыцарская поэма Эдмунда Спенсера, оставшаяся незаконченной.
Три́кстер (англ. trickster — обманщик, ловкач) — архетип в мифологии, фольклоре и религии — «демонически-комический дублёр культурного героя, наделённый чертами плута, озорника» — божество, дух, человек или антропоморфное животное, совершающее противоправные действия или, во всяком случае, не подчиняющееся общим правилам поведения. Как правило, трикстер ставит задачей суть игрового процесса ситуации и жизни, а не действует по злому умыслу. Не сама игра жизни, а процесс важен для трикстера. В художественных...
Цикл книг американской писательницы Андрэ Нортон состоит из трех книг и одной незавершенной повести...

Подробнее: Хроники полукровок
За́висть — социально-психологический конструкт/концепт, охватывающий целый ряд различных форм социального поведения и чувств, возникающих по отношению к тем, кто обладает чем-либо (материальным или нематериальным), чем хочет обладать завидующий, но не обладает. По Словарю Даля, зависть — это «досада по чужом добре или благе», завидовать — «жалеть, что у самого нет того, что есть у другого». По Словарю Ушакова, называется «желанием иметь то, что есть у другого». Спиноза определял зависть как «неудовольствие...
Про́клятые дере́вья — деревья, наделяемые людьми отрицательной семантикой и символикой. Их также называют: «грешные», «недобрые», «нечистые», «злые», «дьявольские», «чёртовы». Представление о добрых и злых, о счастливых и несчастливых деревьях сформировалось у славян в дохристианские времена, с приходом христианства дополнилось и отчасти изменилось.
Гальд (др.-сканд. galdr, мн.ч. galdrar) — древнескандинавский термин для обозначения заклинания или заговора, который распевались во время определенных ритуалов. Исполнялся фальцетом как мужчинами, так и женщинами.
Тёмные эльфы — родственные эльфам расы разумных существ в различных фэнтезийных мирах, в основном обладающие злым мировоззрением. Часто их отделение от остальных эльфов связывается со стремлением к тёмной магии, которая извратила их. Обычно у них тёмная или синяя кожа и седые или белые волосы.
Начертание зверя — выражение из книги Откровение (Откр. 13:15-18, Откр. 14:9-11, Откр. 15:2-3, Откр. 16:1-2, Откр. 19:19-21, Откр. 20:4). В качестве синонима может использоваться выражение печать антихриста. В христианской эсхатологии рассматривается как таинственный знак покорности зверю из Апокалипсиса, принятия власти антихриста.
Антитетон, синереза (от др.-греч. ἀντίθετον «противопоставление», συναίρεσις «сопоставление») — риторическая фигура, противопоставляющая две мысли, но не образующая мнимое противоречие, в отличие от антитезы. Например, противоречия не образуется, если противопоставляются не противоположные качества одного объекта, а качества двух различных объектов...
Гнев — отрицательно окрашенный аффект, направленный против испытываемой несправедливости, и сопровождающийся желанием устранить её.
Каргыш (ҡарғыш — проклятие) — жанр башкирского обрядового фольклора, призванный пожелать несчастье кому-либо. Распространен в фольклоре разных народов.
Проклятие — словесная формула, содержащая пожелание зла в адрес кого- или чего-либо, ругательства. Крайнее, бесповоротное осуждение, знаменующее полный разрыв отношений и отторжение. Встречается в древней литературе, в частности в Библии, как крайнее осуждение каких-либо грешных поступков.
Аластор (др.-греч. Ἀλάστωρ) — в греческой мифологии дух мщения. Представление об Аласторе, возникшее в народном веровании, особенно развито трагиками. Как отмечает Н. В. Брагинская: «слово „аластор“ имеет активно-пассивный смысл: с одной стороны … это демон-мститель … и вообще злой дух, с другой стороны, Эдип — тоже аластор, то есть „проклятье“ Фив».
«Школа Ныряльщиков» — серия фэнтезийных романов Дмитрия Емца о невероятном мире шныров. Упрощённое название серии — «ШНыр». В ней родоначальник жанра «хулиганское фэнтези» и автор популярных сериалов «Таня Гроттер» и «Мефодий Буслаев» Дмитрий Емец создаёт мир, позволяющий по-новому взглянуть на самые привычные вещи. Этот мир сложней и опасней предыдущих миров писателя, и главные герои в нём взрослее — на начало серии им по 16-20 лет. Девятая часть «Цветок трёх миров» была выпущена в июле 2017 г...

Подробнее: ШНыр (серия романов)
Фея (авест. парика — ведьма, фарси پری Пе́ри, фр. fee, англ. fairy — также faery, faerie, fay, fae; «маленькие люди», «хорошие люди», «прекрасные люди» и т. д.) — в кельтском и германском фольклоре — мифологическое существо метафизической природы, обладающее необъяснимыми, сверхъестественными способностями, ведущее скрытый (как коллективный, так и обособленный) образ жизни и при этом имеющее свойство вмешиваться в повседневную жизнь человека — под видом добрых намерений, нередко причиняя вред. Образ...

Упоминания в литературе (продолжение)

Державин знает о том, что должное не равно сущему, но удивительным образом умеет видеть (и открывать нам) в сущем – должное, в земной суете – прекрасное и величественное. Правдоискательская горячность, доставившая Державину столько неприятностей, растет из того же корня, что и его восторг перед действительностью, в которой иной писатель нашел бы материал лишь для памфлета. Инвективы Державина непременно сопровождаются его свидетельствами о мудрости, мужестве и величии человека, перед которыми бессильно зло. Так, оду «На коварство…» замыкает апология Пожарского, а в финале «Вельможи» звучит хвала Румянцеву. Порок может завладеть сердцами государей и подчинить себе целые государства, но его торжество («Злодействы землю потрясают, / Неправда зыблет небеса») всегда мнимо и временно.
С миром не сладить. Сквозным лейтмотивом идет у Печерского тема артели, тема общины. Человек вне артели бессилен, в артели он укрывается от своего бессилия. По внешности артель – галдеж и бестолочь, дурь и гонор, упование на жребий, коллективное суеверие; по сути же артель – обережение от обид человека впечатлительного и неустойчивого, боящегося коварства и обмана и потому предпочитающего диктатуру артели случайностям шатающегося мира. Старшой в артели, пока его не выбрали, – само покорство, сама кротость; он в начальники «не хочет», он «слаб», он ломается и отказывается (все – по ритуалу), но как только его выбрали, да хоть бы и слепым жребием выметнуло ему быть старшим, – уж с ходу зверем смотрит, пугает, куражится. И все это терпят, и даже этого хотят; а иначе нельзя: ярмом артельным, круговой порукой только и можно смирить неуправляемую в людях гульбу.
63. Все вы, желающие обучиться чистоте, услышьте еще об одной хитрости и коварстве обольстителя душ и будьте осторожны. Некто собственным опытом изведал сей обман его и сказывал мне, что бес плотского сладострастия весьма часто вовсе скрывает себя, наводит на инока крайнее благоговение, и производит в нем источник слез, когда он сидит или беседует с женщинами, и подстрекает его учить их памятованию о смерти, о последнем суде и хранении целомудрия, чтобы сии окаянные, прельстившись его словами и притворным благоговением, прибегнули к этому волку как к пастырю, но окаяннейший оный, от близкого знакомства получив дерзновение, наконец подвергается падению.
– Глупец! Чем изощреннее разум, тем утонченней коварство желаний! Во всякой легенде присутствует ложь, преднамеренность и преувеличение, – раздраженно произнес монах, минуту назад вроде бы сочувствовавший князю. – Истина сине-голубого знамени тюркской старины куда проще. Однажды император Поднебесной, предлагая воинственным тюркам, год за годом разорявшим северные провинции Поднебесной своими набегами, дружбу и примирение, вместе с китайской принцессой, поощрил этим знаменем несильного кагана Орхона или Селенги, точно не помню какого. Так было на самом деле и записано в хрониках, твой друг Тан-Уйгу знает об этом доподлинно. Какая в нем святость?
В испытании, которое Один устраивает людям, он проявляет и своё коварство, и чёрное злодейство, хотя при этом остаётся справедливым – высшим и жестоким посмертным судиёй. Вспомнить хотя бы, как Один наказал за жестокость конунга Гейррёда, что пытал Одина-Гримнира между двух огней, а в конце концов был зарезан своим же собственным мечом и погиб без оружия в руке, то есть самым неподходящим для викинга образом:
– Удовольствие рассказывать свои странствования ослепило тебя. Ты обворожил богиню описанием бедствий, от которых спасся умом и силой духа: тем только более ты воспламенил ее сердце, а сам себе приготовил плен, еще опаснейший. Отпустит ли она тебя из своей области, очарованная твоей повестью? Блеск мнимой славы заставил тебя преступить пределы благоразумия. Калипсо обещала тебе рассказать многие происшествия; участь, Улисса постигшую, – и искусством говорить много, не сказав ничего, принудила тебя открыть ей все, что хотела. Таково коварство хитрых женщин, уязвленных любовью. О Телемак! Когда ты достигнешь мудрости, которая, не внемля тщеславию, преходит в молчании все то бесполезное, что льстит самолюбию? Другие дивятся твоему разуму в таком возрасте, когда преткновения еще простительны. Я не могу ни в чем извинить тебя, один знаю и один столько люблю тебя, что открываю тебе все твои погрешности. Как ты далек еще от мудрости отца своего!
Пробуждение от греховного сна – вторая ступень на небесной лествице покаянного труда. Бывает так, что человек видит непотребство своей жизни, сознает нужду в исправлении – и все же не восстает из греха своего. Он похож на упрямого ленивца в рушащемся доме. Началось землетрясение, трескаются стены, вот-вот на голову несчастного обвалится потолок – а он только поворачивается с боку на бок, не желая проснуться даже от ощущения грозной опасности. Кто виноват, если его жилище станет ему могилой? Не лежать, а бежать из сатанинского плена должен человек, разгадавший коварство вражие.
На почве ложной морали, заглушающей страх Божий, и на почве всецелого погружения людей в плотскую жизнь в предантихристово время обильно вырастут чудовищный разврат и всякие пороки. Греховные примеры и соблазны так умножатся, что увлекут в греховную жизнь бесчисленное множество людей. Господствующим тоном жизни станет небывалая повсеместная злоба. По Евангелию, любовь между людьми совершенно иссякнет. Взаимоотношения людей будут лишены всякого доверия и полны коварства. Злоба охватит людей с небывалой силой и разольется повсюду, во всех слоях общества, даже в семье, между родными людьми: предаст же брат брата на смерть, и отец – детей; и восстанут дети на родителей и умертвят их (Мк. 13, 12).
Образ Тараса Бульбы не однозначен. Ему свойственны жестокость и коварство. Тарас Бульба низлагает кошевого, который отказался нарушить клятву и возобновить войну, только потому, что сыновья Тараса должны были закалиться в бою. После казни старшего сына Остапа Тарас мстит шляхте, «справляет поминки»: грабит замки, выжигает восемнадцать местечек, уничтожает костелы. «Ничего не жалейте!» – повторял Тарас.
Слушайте, потому что я буду говорить важное, и изречение уст моих – правда; ибо истину произнесет язык мой, и нечестие – мерзость для уст моих; все слова уст моих справедливы; нет в них коварства и лукавства; все они ясны для разумного и справедливы для приобретших знание.
Ох как долго я ждала возможности связать и уничтожить дьявола, моего заклятого врага! Я ненавидела его всем своим существом, когда была еще ребенком. Я наблюдала за тем, с какой ловкостью и коварством он ухитрялся контролировать жизнь моего клана, а ведьмы делали все, чтобы ему угодить. Целый год они с нетерпением ждали шабаша на Хэллоуин, когда дьявол удостаивал их своим посещением. Иногда он появлялся прямо в центре костра, и обезумевшие от радости ведьмы пытались дотронуться до его волосатой шкуры, не замечая, что пламя обжигало их голые руки.
Миросозерцание Виньи, уязвленного засильем вокруг мелкотравчатой торгашеской обывательщины, когда недюжинная личность – пророк, воин или художник – обречена на прозябание, отщепенство, гибель, неизбывно трагично. «Спокойная безнадежность, без судорожного гнева и укоров небесам, – записывал он в дневнике, – это и есть сама мудрость». Хмурое безмолвие божества над головой, не внемлющего мольбам и недоуменным вопрошаниям людским; деляческая суета машинной цивилизации, вторгающейся в самые дотоле тихие уголки природы; жестокосердие и толпы и властителей; предательское коварство самых близких – вселенная, по Виньи, неблагосклонна к нам, гнетуще безучастна, а порой и прямо враждебна. Залог достоинства личности видится ему, однако, в том, чтобы не сникнуть под удара ми судьбы, но распрямиться и горделиво встретить разлитое повсюду злосчастье. И не просто выстоять, а исполнить до конца дело своей жизни, свой долг на земле. Для самого Виньи он – в духовном служении, призванном выпестовать, вопреки всем житейским невзгодам, «жемчужину мысли» и принести ее в дар поколениям, сегодняшним и грядущим. Трагизм здесь – не сломленность, а суровое, без обольщений благими надеждами, сопротивленчество року.
Дело в том, что злая сила обманывает человека, внушая ему извращенное понятие о блаженстве. Она предлагает ему «блаженство» временное, земное, помогает ему преуспевать в достижении такого блаженства и коварно скрывает от человека, что спасение его и настоящее, истинное блаженство, вечное – обратно пропорционально «блаженству» земному, быстро преходящему. Если бы все это знали и со всей серьезностью хорошо уяснили бы себе это, то злая сила оказалась бы безсильной в своем коварстве и не смогла бы внушить людям горделивый помысл даже за их безчисленные добрые дела. Каждый искренно сказал бы сам себе: «Чем могу хвалиться? Разве только немощами да пороками. А что хорошее имею, так это все от Бога!» И своим смирением отогнал бы злую силу.
Животворящий дома и в храме блазнят. Все, все враг окутывает своим нечистым, смрадным туманом и сообщает человеку с нечистым сердцем свое зрение нечистое, ложное, мрачное, хульное; все представляет человеку в виде извращенном, нечистом, богохульном. Вот каково коварство греха, сколь прелестны вражии действия в наших душах! Оттого многие, прельстившись, прилепились всем сердцем к пустым вещам, например к деньгам, к домашней обстановке, картам, статуям, к животным, – и осквернили себя смешением с ними, перестали молиться перед иконами дома и в церкви; а неведущие истинного Бога в древности оскверняли себя по действию демонов идолопоклонством, как и нынешние идолопоклонники: китайцы, японцы, корейцы и другие.
Мое мрачное влечение облекло женское коварство позорным и властным искусством, тем более гнусным, что орудием его были презренные и низменные части творенья.
Отчаявшиеся, полные бунта и презрения к покорному, льстивому братству добродетели, стоят ребята перед воспитателем, сохранив, быть может, единственную и последнюю святыню – нелюбовь к лицемерию. И эту святыню мы хотим повалить и исполосовать! Мы совершаем кровавое преступление, обрушивая на ребят голод и пытки, и зверски подавляем не сам бунт, а его неприкрытость, легкомысленно раскаляя добела ненависть к коварству и к ханжеству.
Что касается слуги – его утомляют заботы и отягощает домашняя суета. Господин должен быть ко всему готов, со всех сторон защищен, чтобы предостеречься от козней зловредных людей, отразить несправедливые нападения, попрать врагов, защитить граждан. Коварство по отношению к нему не довольствуется днями, но навлекают муки дни дней и вызывают беспокойство ночи ночей (Пс., 18). Следовательно, дни он проводит в муках и вслед за такими днями – бессонные ночи.
Прочитав письмо твоего преподобия, и в слове против ереси приметив ревность об истине и о святом нашем отце, признал я слово сие делом не твоей силы, но силы Благоустроившего, чтобы в учениях Его глаголала истина. Но как утверждаю, что защиту истины всего лучше восписать самому Духу истины, так кажется мне, что и усилие восставать против здравой веры должно присвоить не Евномию, но самому отцу лжи. И сей «человекоубийца бе искони» (Ин.8:44), говоривший в Евномии, как видно, тщательно изощрил на себя меч. Ибо если бы не восстал он с такою дерзостью на истину, то никто не подвиг бы тебя на защиту догматов благочестия. Посему «запинаяй премудрым в коварстве их» (1Кор.3:19), чтобы наипаче обличилась гнилость и несостоятельность их учений, дозволил им и восставать против истины, и в пустом этом словоплетении поучаться тщетным (Пс.2:1).
Пристав доверчиво последовал за хитрецом; у входа в конюшню Мопра, который шел впереди, предложил чиновнику просунуть голову в дверь и заглянуть внутрь. Желая проявить снисходительность при исполнении служебного долга и не придираться к мелочам, пристав так и поступил; но тут Мопра резко захлопнул дверь и с такою силой прищемил створкой шею чиновника, что у несчастного захватило дух. Полагая, что судейский достаточно наказан, Тристан снова распахнул дверь, с отменной учтивостью попросил извинения за оплошность и предложил потерпевшему руку, дабы проводить его к столу. Отказаться судейский счел неуместным. Но, едва вернувшись в зал, где находились его собратья, он упал на стул и, указывая на свое мертвенно-бледное лицо и ссадины на шее, стал жаловаться на подстроенную ему ловушку и требовать правосудия. Тут мой дед проявил присущее ему коварство и, глумясь над своей жертвой, разыграл предерзкую комедию. Приняв достойный вид, он стал упрекать судейского, что тот возвел на него напраслину; дед утверждал это с притворной учтивостью и кротостью, призывая гостей в свидетели своего безупречного поведения; он радушно угостил судейских великолепным обедом и, умоляя простить ему скромный прием, сослался на стесненные обстоятельства. Бедняга пристав не посмел отказаться: полумертвый от боли, он вынужден был отобедать. Мопра же до такой степени одурачил своими заверениями его собратьев, что те, сочтя пристава сумасшедшим и лгуном, продолжали весело попивать винцо да закусывать. Покинули они Рош-Мопра вдребезги пьяные, вознося хвалу владельцу замка и насмехаясь над пострадавшим, а тот, едва успев сойти с лошади, испустил дух на пороге своего дома.
Чревоугодие, объедение и пьянство – начало многих страстей и блуда. Грех блудниц и мытарей происходит от грубой любви: у одних – к телу, у других – к деньгам. Человек грешит волей, самоохотно, или неволей, в ведении или в неведении. Причина греха в уме, а слово и дело заканчивают то, что изображает ум. Грех входит в сердце мечтанием лукавого прилога. Не бедность, не болезнь, не обида, не злословие, не бесчестие и даже не смерть, а только грех является истинным злом. Грех коренится внутри человеческого сердца, вырастая из себялюбия человека, как из корня. В результате из его сердца исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство – все это извнутрь исходит и оскверняет человека (Мк. 7, 21–23).
«Человек лукавый, человек нечестивый ходит со лживыми устами, мигает глазами своими, говорит ногами своими, дает знаки пальцами своими; коварство и сердце его» (6:12–14).
Но Савл, он же и Павел, исполнившись Духа Святаго и устремив на него взор, сказал: о, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын диавола, враг всякой правды! перестанешь ли ты совращать с прямых путей Господних?
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я