Неточные совпадения
Неправильный, небрежный лепет,
Неточный выговор речей
По-прежнему сердечный трепет
Произведут в груди моей;
Раскаяться во мне нет
силы,
Мне галлицизмы будут милы,
Как прошлой юности
грехи,
Как Богдановича стихи.
Но полно. Мне пора заняться
Письмом красавицы моей;
Я слово дал, и что ж? ей-ей,
Теперь готов уж отказаться.
Я знаю: нежного Парни
Перо не в моде в наши дни.
Тогда каждый из вас будет в
силах весь мир любовию приобрести и слезами своими мировые
грехи омыть…
Революция в значительной степени есть расплата за
грехи прошлого, есть знак того, что не было творческих духовных
сил для реформирования общества.
Мы должны заставить поверить в нас, в
силу нашей национальной воли, в чистоту нашего национального сознания, заставить увидеть нашу «идею», которую мы несем миру, заставить забыть и простить исторические
грехи нашей власти.
А Татьяна Марковна старалась угадывать будущее Веры, боялась, вынесет ли она крест покорного смирения, какой судьба, по ее мнению, налагала, как искупление за «
грех»? Не подточит ли сломленная гордость и униженное самолюбие ее нежных, молодых
сил? Излечима ли ее тоска, не обратилась бы она в хроническую болезнь?
— Мой
грех! — повторила она прямо грудью, будто дохнула, — тяжело, облегчи, не снесу! — шепнула потом, и опять выпрямилась и пошла в гору, поднимаясь на обрыв, одолевая крутизну нечеловеческой
силой, оставляя клочки платья и шали на кустах.
— Бог посетил, не сама хожу. Его
сила носит — надо выносить до конца. Упаду — подберите меня… Мой
грех! — шепнула потом и пошла дальше.
Вера, по настоянию бабушки (сама Татьяна Марковна не могла), передала Райскому только глухой намек о ее любви, предметом которой был Ватутин, не сказав ни слова о «
грехе». Но этим полудоверием вовсе не решилась для Райского загадка — откуда бабушка, в его глазах старая девушка, могла почерпнуть
силу, чтоб снести, не с девическою твердостью, мужественно, не только самой — тяжесть «беды», но успокоить и Веру, спасти ее окончательно от нравственной гибели, собственного отчаяния.
Впадение в магизм как раз и явилось тем
грехом, которым создалась эта зависимость человека от хозяйства, и она не может быть преодолена
силами того же магизма в его собственной плоскости.
А это значит, что
сила первородного
греха хотя была велика и вредительна, но осталась ограниченной в субстанииалъно испорченном мире не могла бы родиться Богоматерь, и такую плоть не мог был бы приять на Себя Спаситель мира.
Различие на полы создано только на основании предведения
греха: Бог, «предуразумевая
силою предведения, к чему склонно движение произвола по самоуправству и самовластию (поелику знал будущее), изобретает для образа различие мужеского и женского пола, которое не имеет никакого отношения к божественному первообразу, но, как сказано, присвоено естеству бессловесному».
И как раз эта сторона язычества, которая покрыта наибольшим соблазном
греха, грязи и срамоты, извращена порой до неузнаваемости, при свете иных предчувствий и предвестий приковывает к себе внимание с неодолимой
силой и, кажется, таит под пеплом пламя новой жизни.
Лишь краем души касаемся мы жизни Церкви, отягченные
грехом, затемненные «психологизмом», но даже и из таких касаний почерпаем
силу, которая живит и оплодотворяет творчество.
Эта возможность перестает быть как таковая, но переходит в неизбежность смерти лишь
силою первородного
греха» (Вестник РХД.
Очевидно, что для тех, кто порчу природы считает почти субстанциальной и в самом рождении человека видит узел
греха, боговоплощение невозможно на основе тварного восхождения, восполняемого благодатной
силой.
Человеческой свободе, в
силу которой человек одинаково мог и склониться к
греху, и удержаться от него, дано было решить, понадобится ли действительно Голгофская жертва, но как возможность она была предрешена в предвечном совете о сотворении человека...
Поэтому своими
силами, как бы они ни были велики, человек не может извлечь себя из пучины
греха и оздоровить свою природу, но обречен все более увязать в болоте
греха, утопая в объятиях жадного ничто.
«Я не стыжусь тебе признаться, — писал мне 26 января 1838 один юноша, — что мне очень горько теперь. Помоги мне ради той жизни, к которой призвал меня, помоги мне своим советом. Я хочу учиться, назначь мне книги, назначь что хочешь, я употреблю все
силы, дай мне ход, — на тебе будет
грех, если ты оттолкнешь меня».
Мой вопрос и заключается в том, может ли исходить благостная
сила, преодолевающая подавленность
грехом, и от человека, может ли человек оправдать себя не только покорностью высшей
силе, но и своим творческим подъемом.
— Боязно, тетушка, да и
грех велик, — вступился Алешка, поглядывая на свою зазнобу, племянницу Мироновны. — Ведь при каждом кладе бесовская
сила приставлена, ни отбечь, ни отчураться от нее никак невозможно… Беда!
— А знаешь ли, как горька и тяжела, как полна скорбей и лишений жизнь Божия человека? — сказала Варенька. — Тесный путь, тернистый путь избираешь ты… Совладаешь ли с собой, устоишь ли против козней врага?.. А ведь он ополчится на тебя всей
силой, только бы сбить тебя с пути праведных, только бы увлечь в подвластный ему мир, исполненный
грехов и суеты…
А Марье Гавриловне с каждым днем хуже да хуже. От еды, от питья ее отвадило, от сна отбило, а думка каждую ночь мокрехонька… Беззаветная, горячая любовь к своей «сударыне» не дает Тане покою ни днем, ни ночью. «Перемогу страхи-ужасы, — подумала она, — на себя
грех сойму, на свою голову сворочу
силу демонскую, а не дам хилеть да болеть моей милой сударыне. Пойду в Елфимово — что будет, то и будь».
Не в ту
силу говорю, чтоб матери в старых
грехах с ними пребывали…
Все разрушительные смертоносные
силы природы в
грехе зачались и бороться с ними нужно как со злом.
Ощущение и сознание вечной гибели от
греха и вечного спасения от Христа стали определяющей
силой истории.
Для религиозного сознания ясно, что должна быть создана космическая возможность спасения; человечество должно оплодотвориться божественной благодатью: в мире должен совершиться божественный акт искупления, победы над
грехом, источником рабства, победы, по
силе своей равной размерам содеянного преступления.
Языческое государство не может и не должно быть упразднено и отвергнуто, его функция остается в
силе, пока
грех и зло лежат на дне человеческой природы, но государство должно быть разоблачено как язычески-ветхозаветное, а не христиански-новозаветное.
Искупление творения, освобождение от
греха и спасение совершается не слабыми и порабощенными человеческими
силами, не естественными
силами, и мистической диалектикой Троичности, соединяющей Творца и творение, преодолевающей трагедию свободы
греха.
Рационалистический разрыв до тех пор будет в
силе, пока не вырван будет корень
греха.
Силой божественной любви Христос возвращает миру и человечеству утраченную в
грехе свободу, освобождает человечество из плена, восстанавливает идеальный план творения, усыновляет человека Богу, утверждает начало богочеловечности, как оно дано в идее космоса.
Пока во мне останется хоть капелька крови, пока не высохли слезы в глазах и бог терпит
грехам моим, я ползком дотащусь, если не хватит
сил дойти, до церковного порога; последний вздох отдам, последнюю слезу выплачу за тебя, моего друга.
Но теологическое учение о первородном
грехе нередко принимает форму родовой теории наследственности, в
силу которой человеку передается заразная болезнь предков.
Человек сам себе не может простить
греха и низости, он не в
силах забыть злого прошлого.
Грех нельзя уничтожить
силой, потому что уничтожающая его
сила сама греховна в этом уничтожении
греха.
Бог является не в аспекте Творца, творческой
силы, а в аспекте Искупителя и Спасителя, в аспекте Бога страдающего и на себя принимающего
грехи мира.
Закон обличает
грех, ограничивает его, но не в
силах его победить.
Поэтому смерть, смерть человека и мира, есть не только торжество бессмыслицы, результат
греха и возобладания темных
сил, но и торжество смысла, напоминание о божественной правде, недопущение неправды быть вечной.
Эгоцентрическая самозамкнутость и сосредоточенность на себе, невозможность выйти из себя и есть первородный
грех, мешающий реализовать полноту жизни личности, актуализировать её
силы.
Эта падшесть имеет свою структуру сознания, она побеждается не только покаянием и искуплением
греха, но активностью всех творческих
сил человека.
Такие чувства волновали графа, уже после первого месяца охладевшего к своей жене, а с другой стороны,
силою своей железной воли, он старался побороть этот соблазн и остаться верным долгу, клятве, произнесенной перед алтарем, и, наконец, решил «от
греха» на самом деле уволить Настасью.
Он кивнул головой, и в этой голове мелькнула последняя мысль о его бессилии перед этой девушкой, являющейся олицетворением прелести
греха, — он почувствовал себя подхваченным быстрым течением и отдался ему, так как бороться у него не было
сил.
Мы вот тут сидим в лесу да
грехи свои отмаливаем, а наши же наставники да наставницы большую
силу забирают у милостивцев, и на заводах, и в городу.
— Мы из миру-то в леса да в горы бежим спасаться, — повествовала Таисья своим ласковым речитативом, — а грех-то уж поперед нас забежал… Неочерпаемая
сила этого
греха! На што крепка была наша старая вера, а и та пошатилась.
Как голодные волки рыщут поморцы и большую
силу забирают через своих баб, потому как у них явный брак считается за самый большой
грех, а тайный блуд прощается.
Скрытые, оккультные
силы человека, потенциально всегда ему присущие, но подавленные
грехом, должны раскрыться, выявиться и направиться на творчество в природе.
Человеческая природа, подобная Творцу, не могла быть сотворена Творцом лишь для того, чтобы, согрешив, искупить свой
грех и в дело искупления вложить все свои
силы на протяжении всего мирового процесса.
Победа над
грехом должна восстановить творческие
силы человека, вернуть творению динамику.
И кто жаждет искупить вину свою и
грех свой, тот жаждет
силы и из
силы, а не слабости и из слабости, тот участвует в избавлении мира.
Историческая Петрова церковь бессильна удовлетворить современного человека, она не может справиться с его религиозной трагедией, она всегда отвечает не на то, о чем спрашивают, она утоляет не ту муку, лечит не те раны, она помогает спастись от
грехов младенческих, но ничего не в
силах сделать с
грехами зрелыми, она не хочет знать нового в человеке.
Путь освобождения от «мира» для творчества новой жизни и есть путь освобождения от
греха, преодоление зла, собирание
сил духа для жизни божественной.