Неточные совпадения
Во владельце стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах его седина, верная подруга ее, помогла ей еще более развиться; учитель-француз был отпущен, потому что сыну пришла пора на службу; мадам была прогнана, потому что оказалась не безгрешною в похищении Александры Степановны; сын, будучи отправлен в губернский город, с тем чтобы узнать в палате, по мнению отца, службу существенную, определился вместо того в полк и написал к отцу уже по
своем определении, прося
денег на обмундировку; весьма естественно, что он получил на это то, что называется в простонародии шиш.
— Когда ты не хочешь на
деньги, так вот что, слушай: я тебе дам шарманку и все, сколько ни есть у меня, мертвые души, а ты мне дай
свою бричку и триста рублей придачи.
Он затевает какой-нибудь обед
своей любовнице или на сумасшедшую ногу убирает мебелями дом, а ему давай
деньги взаймы!..
Бывшие ученики его, умники и остряки, в которых ему мерещилась беспрестанно непокорность и заносчивое поведение, узнавши об жалком его положении, собрали тут же для него
деньги, продав даже многое нужное; один только Павлуша Чичиков отговорился неимением и дал какой-то пятак серебра, который тут же товарищи ему бросили, сказавши: «Эх ты, жила!» Закрыл лицо руками бедный учитель, когда услышал о таком поступке бывших учеников
своих; слезы градом полились из погасавших очей, как у бессильного дитяти.
— Как в цене? — сказал опять Манилов и остановился. — Неужели вы полагаете, что я стану брать
деньги за души, которые в некотором роде окончили
свое существование? Если уж вам пришло этакое, так сказать, фантастическое желание, то с
своей стороны я передаю их вам безынтересно и купчую беру на себя.
А денег-то от вас я не возьму, потому что, ей-богу, стыдно в такое время думать о
своей прибыли, когда умирают с голода.
Он был беден, мечтал о миллионах, а для
денег не сделал бы лишнего шага: он мне раз говорил, что скорее сделает одолжение врагу, чем другу, потому что это значило бы продавать
свою благотворительность, тогда как ненависть только усилится соразмерно великодушию противника.
— А чего ты опять краснеешь? Ты лжешь, сестра, ты нарочно лжешь, по одному только женскому упрямству, чтобы только на
своем поставить передо мной… Ты не можешь уважать Лужина: я видел его и говорил с ним. Стало быть, продаешь себя за
деньги и, стало быть, во всяком случае поступаешь низко, и я рад, что ты, по крайней мере, краснеть можешь!
— Да вот тебе еще двадцать копеек на водку. Ишь сколько
денег! — протянул он Заметову
свою дрожащую руку с кредитками, — красненькие, синенькие, двадцать пять рублей. Откудова? А откудова платье новое явилось? Ведь знаете же, что копейки не было! Хозяйку-то небось уж опрашивали… Ну, довольно! Assez cause! [Довольно болтать! (фр.)] До свидания… приятнейшего!..
— Ну да, недавно приехал, жены лишился, человек поведения забубенного, и вдруг застрелился, и так скандально, что представить нельзя… оставил в
своей записной книжке несколько слов, что он умирает в здравом рассудке и просит никого не винить в его смерти. Этот
деньги, говорят, имел. Вы как же изволите знать?
Старуха же уже сделала
свое завещание, что известно было самой Лизавете, которой по завещанию не доставалось ни гроша, кроме движимости, стульев и прочего;
деньги же все назначались в один монастырь в Н—й губернии, на вечный помин души.
Петр Петрович очень смеялся. Он уже кончил считать и припрятал
деньги. Впрочем, часть их зачем-то все еще оставалась на столе. Этот «вопрос о помойных ямах» служил уже несколько раз, несмотря на всю
свою пошлость, поводом к разрыву и несогласию между Петром Петровичем и молодым его другом. Вся глупость состояла в том, что Андрей Семенович действительно сердился. Лужин же отводил на этом душу, а в настоящую минуту ему особенно хотелось позлить Лебезятникова.
— Он ограбил, вот и вся причина. Он взял
деньги и вещи. Правда, он, по собственному
своему сознанию, не воспользовался ни
деньгами, ни вещами, а снес их куда-то под камень, где они и теперь лежат. Но это потому, что он не посмел воспользоваться.
Рассчитывая, что Авдотья Романовна, в сущности, ведь нищая (ах, извините, я не то хотел… но ведь не все ли равно, если выражается то же понятие?), одним словом, живет трудами рук
своих, что у ней на содержании и мать и вы (ах, черт, опять морщитесь…), я и решился предложить ей все мои
деньги (тысяч до тридцати я мог и тогда осуществить) с тем, чтоб она бежала со мной хоть сюда, в Петербург.
Мне объявили, что мое знакомство и она, и дочь ее могут принимать не иначе как за честь; узнаю, что у них ни кола ни двора, а приехали хлопотать о чем-то в каком-то присутствии; предлагаю услуги,
деньги; узнаю, что они ошибкой поехали на вечер, думая, что действительно танцевать там учат; предлагаю способствовать с
своей стороны воспитанию молодой девицы, французскому языку и танцам.
— Это
деньги с вас по заемному письму требуют, взыскание. Вы должны или уплатить со всеми издержками, пенными [Пенные — от пеня — штраф за невыполнение принятых обязательств.] и прочими, или дать письменно отзыв, когда можете уплатить, а вместе с тем и обязательство не выезжать до уплаты из столицы и не продавать и не скрывать
своего имущества. А заимодавец волен продать ваше имущество, а с вами поступить по законам.
— Зачем, зачем же нам
свое упускать, когда у нас одно из главнейших средств очутилось — собственные
деньги? — горячился Разумихин.
А сама-то весь-то день сегодня моет, чистит, чинит, корыто сама, с
своею слабенькою-то силой, в комнату втащила, запыхалась, так и упала на постель; а то мы в ряды еще с ней утром ходили, башмачки Полечке и Лене купить, потому у них все развалились, только у нас денег-то и недостало по расчету, очень много недостало, а она такие миленькие ботиночки выбрала, потому у ней вкус есть, вы не знаете…
Я тотчас мое место наметил, подсел к матери и начинаю о том, что я тоже приезжий, что какие всё тут невежи, что они не умеют отличать истинных достоинств и питать достодолжного уважения; дал знать, что у меня
денег много; пригласил довезти в
своей карете; довез домой, познакомился (в какой-то каморке от жильцов стоят, только что приехали).
А потом опять утешится, на вас она все надеется: говорит, что вы теперь ей помощник и что она где-нибудь немного
денег займет и поедет в
свой город, со мною, и пансион для благородных девиц заведет, а меня возьмет надзирательницей, и начнется у нас совсем новая, прекрасная жизнь, и целует меня, обнимает, утешает, и ведь так верит! так верит фантазиям-то!
И много было видно за ними всякой шляхты, вооружившейся кто на
свои червонцы, кто на королевскую казну, кто на жидовские
деньги, заложив все, что ни нашлось в дедовских замках.
Он уже очутился тут арендатором и корчмарем; прибрал понемногу всех окружных панов и шляхтичей в
свои руки, высосал понемногу почти все
деньги и сильно означил
свое жидовское присутствие в той стране.
— И на что бы так много! — горестно сказал побледневший жид, развязывая кожаный мешок
свой; но он счастлив был, что в его кошельке не было более и что гайдук далее ста не умел считать. — Пан, пан! уйдем скорее! Видите, какой тут нехороший народ! — сказал Янкель, заметивши, что гайдук перебирал на руке
деньги, как бы жалея о том, что не запросил более.
Вот, некогда, на берегу морском,
При стаде он
своёмВ день ясный сидя
И видя,
Что на Море едва колышется вода
(Так Море присмирело),
И плавно с пристани бегут по ней суда:
«Мой друг!» сказал: «опять ты
денег захотело,
Но ежели моих — пустое дело!
Он имеет
своего какого-то дохода рублей триста в год, и сверх того он служит в какой-то неважной должности и получает неважное жалованье: нужды не терпит и
денег ни у кого не занимает, а занять у него и подавно в голову никому не приходит.
— Что? Плачет, а сама стоит на
своем: «Не должен, дескать, Илья Ильич, да и только, и
денег она никаких ему не давала».
Отец его, провинциальный подьячий старого времени, назначал было сыну в наследство искусство и опытность хождения по чужим делам и
свое ловко пройденное поприще служения в присутственном месте; но судьба распорядилась иначе. Отец, учившийся сам когда-то по-русски на медные
деньги, не хотел, чтоб сын его отставал от времени, и пожелал поучить чему-нибудь, кроме мудреной науки хождения по делам. Он года три посылал его к священнику учиться по-латыни.
Пришел срок присылки
денег из деревни: Обломов отдал ей все. Она выкупила жемчуг и заплатила проценты за фермуар, серебро и мех, и опять готовила ему спаржу, рябчики, и только для виду пила с ним кофе. Жемчуг опять поступил на
свое место.
Штольц ровесник Обломову: и ему уже за тридцать лет. Он служил, вышел в отставку, занялся
своими делами и в самом деле нажил дом и
деньги. Он участвует в какой-то компании, отправляющей товары за границу.
— Да вы слышите, что он пишет? Чем бы
денег прислать, утешить как-нибудь, а он, как на смех, только неприятности делает мне! И ведь всякий год! Вот я теперь сам не
свой! «Тысящи яко две помене»!
— Я не внимал его речам, но он, усилясь надо мною и взяв меня с помощию
своих людей, вынес и положил в кибитку; но вспомня, что надобны мне
деньги, дал мне кошелек, в котором было только пятьдесят рублей.
Сим способом нажив себе несколько тысяч, она с честию изъялась из презрительного общества сводень и начала в рост отдавать
деньги,
своим и чужим бесстыдством нажитые.
Скоро наместник известен стал о моем по сему делу мнении, известен, что я старался преклонить сотоварищей моих на мои мысли и что они начинали колебаться в
своих рассуждениях, к чему, однако же, не твердость и убедительность моих доводов способствовали, но
деньги асессорши.
А как попал в наместники и когда много стало у него
денег своих, много и казенных в распоряжении, тогда стал он к устерсам как брюхатая баба.
Унтер-офицерша. Да делать-то, конечно, нечего. А за ошибку-то повели ему заплатить штраф. Мне от
своего счастья неча отказываться, а
деньги бы мне теперь очень пригодились.
Все остальное
свое имущество и
деньги, исключая сорока рублей, которые она отложила на погребенье и поминанье, она предоставила получить
своему брату.
Он стоял подле письменного стола и, указывая на какие-то конверты, бумаги и кучки
денег, горячился и с жаром толковал что-то приказчику Якову Михайлову, который, стоя на
своем обычном месте, между дверью и барометром, заложив руки за спину, очень быстро и в разных направлениях шевелил пальцами.
— Я распоряжений
своих не переменю, — сказал он, — но если в получении этих
денег действительно будет задержка, то, нечего делать, возьмешь из хабаровских, сколько нужно будет.
Несмотря на огромные
деньги, которых ему стоила больница, машины, выписанные из Швейцарии коровы и многое другое, он был уверен, что он не расстраивал, а увеличивал
свое состояние.
— А на эти
деньги он бы накупил скота или землицу купил бы за бесценок и мужикам роздал бы внаймы, — с улыбкой докончил Левин, очевидно не раз уже сталкивавшийся с подобными расчетами. — И он составит себе состояние. А вы и я — только дай Бог нам
свое удержать и детям оставить.
Николай сказал, что он приехал теперь получить эти
деньги и, главное, побывать в
своем гнезде, дотронуться до земли, чтобы набраться, как богатыри, силы для предстоящей деятельности. Несмотря на увеличившуюся сутуловость, несмотря на поразительную с его ростом худобу, движения его, как обыкновенно, были быстры и порывисты. Левин провел его в кабинет.
Вронский, несмотря на
свою легкомысленную с виду светскую жизнь, был человек, ненавидевший беспорядок. Еще смолоду, бывши в корпусе, он испытал унижение отказа, когда он, запутавшись, попросил взаймы
денег, и с тех пор он ни разу не ставил себя в такое положение.
— Не понимаю тебя, — сказал Левин, поднимаясь на
своем сене, — как тебе не противны эти люди. Я понимаю, что завтрак с лафитом очень приятен, но неужели тебе не противна именно эта роскошь? Все эти люди, как прежде наши откупщики, наживают
деньги так, что при наживе заслуживают презрение людей, пренебрегают этим презрением, а потом бесчестно нажитым откупаются от прежнего презрения.
И, так просто и легко разрешив, благодаря городским условиям, затруднение, которое в деревне потребовало бы столько личного труда и внимания, Левин вышел на крыльцо и, кликнув извозчика, сел и поехал на Никитскую. Дорогой он уже не думал о
деньгах, а размышлял о том, как он познакомится с петербургским ученым, занимающимся социологией, и будет говорить с ним о
своей книге.
Он стоял за каждый
свой грош (и не мог не стоять, потому что стоило ему ослабить энергию, и ему бы не достало
денег расплачиваться с рабочими), а они только стояли зa то, чтобы работать спокойно и приятно, то есть так, как они привыкли.
Он прочел письмо и остался им доволен, особенно тем, что он вспомнил приложить
деньги; не было ни жестокого слова, ни упрека, но не было и снисходительности. Главное же — был золотой мост для возвращения. Сложив письмо и загладив его большим массивным ножом слоновой кости и уложив в конверт с
деньгами, он с удовольствием, которое всегда возбуждаемо было в нем обращением со
своими хорошо устроенными письменными принадлежностями, позвонил.
Деньги за две трети леса были уже прожиты, и, за вычетом десяти процентов, он забрал у купца почти все вперед за последнюю треть. Купец больше не давал
денег, тем более что в эту зиму Дарья Александровна, в первый раз прямо заявив права на
свое состояние, отказалась расписаться на контракте в получении
денег за последнюю треть леса. Всё жалование уходило на домашние расходы и на уплату мелких непереводившихся долгов.
Денег совсем не было.
― Вот ты всё сейчас хочешь видеть дурное. Не филантропическое, а сердечное. У них, то есть у Вронского, был тренер Англичанин, мастер
своего дела, но пьяница. Он совсем запил, delirium tremens, [белая горячка,] и семейство брошено. Она увидала их, помогла, втянулась, и теперь всё семейство на ее руках; да не так, свысока,
деньгами, а она сама готовит мальчиков по-русски в гимназию, а девочку взяла к себе. Да вот ты увидишь ее.
Он слушал разговор Агафьи Михайловны о том, как Прохор Бога забыл, и на те
деньги, что ему подарил Левин, чтобы лошадь купить, пьет без просыпу и жену избил до смерти; он слушал и читал книгу и вспоминал весь ход
своих мыслей, возбужденных чтением.
Приказчик, ездивший к купцу, приехал и привез часть
денег за пшеницу. Условие с дворником было сделано, и по дороге приказчик узнал, что хлеб везде застоял в поле, так что неубранные
свои 160 копен было ничто в сравнении с тем, что было у других.