Неточные совпадения
— Да у вас, батюшка Константин Федорович, весь пойдет в дело. Уж эдакого умного человека во всем свете нельзя сыскать. Ваше здоровье всяку
вещь в место
поставит. Так уж прикажите принять.
Я взошел в хату: две лавки и стол, да огромный сундук возле печи составляли всю ее мебель. На стене ни одного образа — дурной знак! В разбитое стекло врывался морской ветер. Я вытащил из чемодана восковой огарок и, засветив его, стал раскладывать
вещи,
поставив в угол шашку и ружье, пистолеты положил на стол, разостлал бурку на лавке, казак свою на другой; через десять минут он захрапел, но я не мог заснуть: передо мной во мраке все вертелся мальчик с белыми глазами.
Захар, по обыкновению, колебля подносом, неловко подходил к столу с кофе и кренделями. Сзади Захара, по обыкновению, высовывалась до половины из двери Анисья, приглядывая, донесет ли Захар чашки до стола, и тотчас, без шума, пряталась, если Захар
ставил поднос благополучно на стол, или стремительно подскакивала к нему, если с подноса падала одна
вещь, чтоб удержать остальные. Причем Захар разразится бранью сначала на
вещи, потом на жену и замахнется локтем ей в грудь.
Или вовсе ничего не скажет, а тайком
поставит поскорей опять на свое место и после уверит барина, что это он сам разбил; а иногда оправдывается, как видели в начале рассказа, тем, что и
вещь должна же иметь конец, хоть будь она железная, что не век ей жить.
Но это говорили его
вещи, другой же голос в душе говорил, что не надо подчиняться прошедшему и что с собой сделать всё возможно. И, слушаясь этого голоса, он подошел к углу, где у него стояли две пудовые гири, и стал гимнастически поднимать их, стараясь привести себя в состояние бодрости. За дверью заскрипели шаги. Он поспешно
поставил гири.
— Ну, конечно, — сказала Марина, кивнув головой. — Долго жил в обстановке, где ко всему привык и уже не замечал
вещей, а теперь все
вещи стали заметны, лезут в глаза, допытываются: как ты
поставишь нас?
«Надо искать работы», — напоминал он себе и снова двигался по бесчисленным залам Эрмитажа, рассматривая
вещи, удовлетворяясь тем, что наблюдаемое не
ставит вопросов, не требует ответов, разрешая думать о них как угодно или — не думать.
— XIX век — век пессимизма, никогда еще в литературе и философии не было столько пессимистов, как в этом веке. Никто не пробовал
поставить вопрос: в чем коренится причина этого явления? А она — совершенно очевидна: материализм! Да, именно — он! Материальная культура не создает счастья, не создает. Дух не удовлетворяется количеством
вещей, хотя бы они были прекрасные. И вот здесь — пред учением Маркса встает неодолимая преграда.
Иногда он, не зная назначения какой-нибудь
вещи, брал ее в руки и долго рассматривал, стараясь угадать, что бы это такое было, и уже
ставил по своему усмотрению.
Часов в 11 приехали баниосы с подарками от полномочных адмиралу. Все
вещи помещались в простых деревянных ящиках, а ящики поставлены были на деревянных же подставках, похожих на носилки с ножками. Эти подставки заменяют отчасти наши столы. Японцам кажется неуважительно
поставить подарок на пол. На каждом ящике положены были свертки бумаги, опять с символом «прилипчивости».
На первое место здесь следует
поставить иконографию; помимо религиозного значения иконы, как таковой, этого мифа-вещи, в которой эмпирическая вещность таинственно соединяется с трансцендентной сущностью, она всегда имеет вполне определенное содержание, это есть мифология в красках, камне или мраморе.
Сиял от радости Сидор, сбежал в мурью и минут через десять вылез оттуда в истоптанных лаптях, с котомкой за плечами и с сапогами в руках. Войдя в казенку,
поставил он сапоги на пол, а шапку и платок на стол положил. Молча подал приказчик Сидору паспорт, внимательно осмотрев перед тем каждую
вещь.
Это был Теодор Бурдин, желавший показать этим, что он ценит дарование автора и желает
поставить"вполне литературную"
вещь.
— Господин Боборыкин, вы пишете очень милые
вещи, но я больше тройки
поставить вам не могу.
Но и тогда еще, во второй половине 60-х годов, он только что
поставил новую оперу на театре Opera Comique свою последнюю
вещь.
В репертуаре русского театра не было перемены к лучшему. Островский
ставил по одной пьесе в год и далеко не лучшие
вещи, к которым я как рецензент относился — каюсь — быть может, строже, чем они того заслуживали, например, хотя бы к такой
вещи, как"Лес", которую теперь дают опять везде, и она очень нравится публике.
Лариса (
ставит корзинку на стол и рассматривает
вещи в коробочке). Это Вася-то подарил? Недурно. Какой милый!
В эти предвечерние часы любо бывало юнкерам петь хором, декламировать,
ставить самодельные краткие пьесы, показывать фокусы, слушать рассказы о былом и о прочитанном. В эти часы удобно и уютно было дружкам разговаривать о
вещах сердечных, требующих деликатного секрета, особенно о первой любви, которая эпидемически расцветала во всех молодых и здоровых сердцах, переполняя их, искала выхода хоть в словах.
Но одну
вещь, весьма ценимую юнкерами, он не только часто
ставил в четверговые программы, но иногда даже соглашался повторять ее. Это была увертюра к недоконченной опере Литольфа «Робеспьер». Кто знает, почему он давал ей такое предпочтение: из ненависти ли к великой французской революции, из почтения ли к личности Робеспьера или его просто волновала музыка Литольфа?
— Да как же, матушка барышня. Я уж не знаю, что мне с этими архаровцами и делать. Слов моих они не слушают, драться с ними у меня силушки нет, а они всё тащат, всё тащат: кто что зацепит, то и тащит. Придут будто навестить, чаи им
ставь да в лавке колбасы на книжечку бери, а оглянешься — кто-нибудь какую
вещь зацепил и тащит. Стану останавливать, мы, говорят, его спрашивали. А его что спрашивать! Он все равно что подаруй бесштанный. Как дитя малое, все у него бери.
— Пятнадцать! — закричал Костяков, всплеснув руками, — вот мошенники! анафемы! ездят сюда надувать нас, обирать деньги. Дармоеды проклятые! Не ездите, Александр Федорыч, плюньте! Добро бы
вещь какая-нибудь: взял бы домой, на стол
поставил или съел; а то послушал только, да и на: плати пятнадцать рублев! За пятнадцать рублев можно жеребенка купить.
Между ними ходили разводящие и
ставили часовых; производилась смена караулов; унтер-офицеры проверяли посты и испытывали познания своих солдат, стараясь то хитростью выманить у часового его винтовку, то заставить его сойти с места, то всучить ему на сохранение какую-нибудь
вещь, большею частью собственную фуражку.
В обоих случаях Круциферскому не приходилось ничего делать, а смерть падала на его счет, и молодой доктор всякий раз говорил дамам: «Странная
вещь, ведь Яков Иванович очень хорошо знает свое дело, а как не догадался употребить t-rae opii Sydenhamii капель X, solutum in aqua distil lata [Сиденгэмовой настойки опия капель 10, разведенных в дистиллированной воде (лат.).] да не
поставил под ложечку сорок пять пиявок; ведь человек-то бы был жив».
Я чувствую теперь потребность не оправдываться, — я не признаю над собою суда, кроме меня самого, — а говорить; да сверх того, вам нечего больше мне сказать: я понял вас; вы будете только пробовать те же
вещи облекать в более и более оскорбительную форму; это наконец раздражит нас обоих, а, право, мне не хотелось бы
поставить вас на барьер, между прочим, потому, что вы нужны, необходимы для этой женщины.
— Такая же, как между всякой философией и религией: первая учит познавать сущность
вещей посредством разума, а религия преподает то, что сказано в божественном откровении; но путь в достижении того и другого познания в мистицизме иной, чем в других философских системах и в других вероучениях, или, лучше сказать, оба эти пути сближены у мистиков: они в своей философии ум с его постепенным ходом, с его логическими выводами
ставят на вторую ступень и дают предпочтение чувству и фантазии, говоря, что этими духовными орудиями скорее и вернее человек может достигнуть познания сущности мирового бытия и что путем ума человек идет черепашьим шагом, а чувством и созерцанием он возлетает, как орел.
—
Ставь вот тут, — говорил он, внося с ним разные
вещи, — а еще солдат, не знаешь, куда
ставить.
Больше всего мысль его останавливалась на «Юлии и Ромео» Шекспира — на пьесе, в которой бы непременно стал играть и Неведомов, потому что ее можно было бы
поставить в его щегольском переводе, и, кроме того, он отлично бы сыграл Лоренцо, монаха; а потом — взять какую-нибудь народную
вещь, хоть «Филатку и Мирошку» [«Филатка и Морошка» — водевиль в одном действии П.Г.Григорьева, впервые поставлен в 1831 году.], дать эти роля Петину и Замину и посмотреть, что они из них сделают.
«Выше любви к ближнему стоит любовь к дальнему и будущему; выше еще, чем любовь к человеку,
ставлю я любовь к
вещам и призракам» (там же).
Позитивизм был крайним выражением стремления не только постигнуть мир внешним путем, уходящим как можно дальше от внутреннего человека, но и самого человека
поставить в ряд внешних
вещей мира.
Единственная
вещь, которую можно было бы
поставить им в заслугу, если бы она зависела от их воли, было то, что все они догадывались скоро «раскланиваться с здешним миром», как говорят китайцы о смерти.
Но при всем своем прямодушии, незлобии и доброте, не находившей унижения ни в какой услуге ближнему, Катерина Астафьевна была, однако, очень горда. Не любя жеманства и всякой сентиментальности, она не переносила невежества, нахальства, заносчивости и фанфаронства, и боже сохрани, чтобы кто-нибудь попытался третировать ее ниже того, как она сама себя
ставила: она отделывала за такие
вещи так, что человек этого потом во всю жизнь не позабывал.
Я согласился. Мы
поставили шахматный столик и сели. Фигуры были отличной слоновой кости, хорошей художественной работы. Я выразил удивление, что вижу на грузовом судне много красивых
вещей.
Немного погодя опять вошел незнакомец и принес с собой какую-то странную
вещь, похожую на ворота и на букву П. На перекладине этого деревянного, грубо сколоченного П висел колокол и был привязан пистолет; от языка колокола и от курка пистолета тянулись веревочки. Незнакомец
поставил П посреди комнаты, долго что-то развязывал и завязывал, потом посмотрел на гуся и сказал...
Но если это так, если справедливо, что от нас зависит разрушить существующий строй жизни, имеем ли мы право разрушать его, не зная ясно того, что мы
поставим на его место? Что будет с миром, если уничтожится существующий порядок
вещей?
— Владимир Ильич давал характеристику, которая примерно характеризуется так:
ставьте на все места молодых, — они смелее, независимее, энергичнее стариков… Давайте, товарищи, оправдаем эту истину. Будем строить новый мир, будем рушить законы, быт, людей,
вещи, — все, что путается в ногах. Да здравствует комсомол! Да здравствует партия! Да здравствует Третий интернационал!
Очевидно, это были душманы, горные разбойники, не брезгавшие и простыми кражами. Абрек, без сомнения, играл между ними не последнюю роль. Он
поставлял им краденые
вещи и продавал их в этой комнатке Башни смерти, чудесно укрытой от любопытных глаз.
Тогда деньги и
вещи, как находили, привязывали на шесты и
ставили на дорогах.
— Матушка, Арина Васильевна!
Поставьте мне голову на плечи: расскажите, зачем вы отдали незнакомому человеку мои
вещи?
Под его чарами человек «возводит голое явление, создание Маии, на степень единственной и высшей реальности,
ставя его на место сокровеннейшей и истинной сущности
вещей».
Салтыкова сознавала, что и он, вероятно, порассказал многое в Петербурге такого, что
поставило на ноги всю московскую администрацию по ее делу, но странная
вещь — против него у ней не было такой злобы, как против «разлучницы» ее, Дарьи Николаевны, с ним, которой она считала Машу.
— Ну, так что же вы так восхваляете княжну Агриппину Лукинишну! Конечно, все-таки и она была не бишка какая-нибудь, а все-таки женщина; но ведь, повторяю, если такие ничтожные
вещи ставить женщине в особую заслугу, так, я думаю, очень много найдется имеющих совершенно такие же права на дань точно такого же изумления.
Тысяча
вещей, которые меня удивляют, шокируют,
ставят иногда в тупик, для него ясны, как божий день.
А что я знаю? Чему я верю? Всякий вот такой спиритизм, вздор, глупость,
ставит меня в тупик. В таких
вещах надо уж стоять на чем-нибудь твердо. Я вот люблю задавать себе разные вопросы и ни одного из них не умею решить. Этак, конечно, лучше верить, не рассуждая.
Пользуясь его сном, тот, который прокрался к полке, одною рукой что-то схватил оттуда, а другою — что-то
поставил на место похищенной
вещи.
— За что же? Ты умно делаешь, что запасаешься некоторыми необходимыми для тебя
вещами. Все это потом тебе пригодится. Я вижу, что тебе действительно нужно
поставить себя на такую ногу; иначе миллиона не наживешь. Тут наши сто тысяч франков только начало, капля в море.
— Лидочка, у меня поручение к вам от одной антрепренерши, Дашковской Евгении Людвиговны… Она
ставит спектакли на Пороховых Заводах каждую субботу и просила меня пригласить молодую артистку, так как ее постоянная драматическая актриса уехала в провинцию. И я выбрала вас. Надеюсь, что вы оправдаете мою рекомендацию и справитесь с драматической ролью. Это одноактная
вещь: «Нежданный гость», перевод с французского… Но роль — прелесть. Вы не откажетесь, конечно, Лидочка?
Нужно было только поднять телегу,
поставить нас на ноги, смыть с нас где-нибудь у ручейка неприятную яичную слизь и посмотреть, что уцелело после нашего крушения из
вещей, взятых для дневного продовольствия нашей многоличной группы.
«Если он говорит об умных
вещах, то, значит, считает нас умными. Это хорошо, что мы
поставили себя так в обществе. Ужасно, однако, глупо я сделал, что соврал про Кошечкина».
Не так давно кузина
ставила себе в достоинство интерес к умным
вещам, с передовым оттенком, ездила на публичные лекции, даже в Соляной Городок, где уже совсем не бывает светских людей. И не то чтобы она чего-нибудь испугалась, но"cela n'a pas de prise"на нее; она ищет другого, ее увлекает"теозофия"и книжки парижского и лондонского необуддизма, у ней свои умники, вроде философа Тебетеева.
— Не
ставлю я вам в вину вашу неискренность, — вздохнул Ильин. — Это я так, к слову пришлось… Ваша неискренность и естественна и в порядке
вещей. Если бы все люди сговорились и стали вдруг искренни, то всё бы у них пошло к чёрту прахом.