Неточные совпадения
И те и другие считали его гордецом; и те и другие его уважали за его отличные, аристократические манеры, за слухи о его победах; за то, что он прекрасно одевался и всегда останавливался в лучшем
номере лучшей
гостиницы; за то, что он вообще хорошо обедал, а однажды даже пообедал с Веллингтоном [Веллингтон Артур Уэлсли (1769–1852) — английский полководец и государственный деятель; в 1815 году при содействии прусской армии одержал победу над Наполеоном при Ватерлоо.] у Людовика-Филиппа; [Людовик-Филипп, Луи-Филипп — французский король (1830–1848); февральская революция 1848 года заставила Людовика-Филиппа отречься от престола и бежать в Англию, где он и умер.] за то, что он всюду возил с собою настоящий серебряный несессер и походную ванну; за то, что от него пахло какими-то необыкновенными, удивительно «благородными» духами; за то, что он мастерски играл в вист и всегда проигрывал; наконец, его уважали также за его безукоризненную честность.
Тогда человек счастливым голоском заявил, что этот
номер нужно дезинфицировать, и предложил перенести вещи Варвары в другой, и если господин Самгин желает ночевать здесь, это будет очень приятно администрации
гостиницы.
Он выбежал в коридор, нашел слугу, спросил: нет ли в
гостинице доктора? Оказалось — есть: в 32
номере, доктор Макаров, сегодня приехал из-за границы.
Только что приехав в Подольск, Самгин пил чай в
номере плохонькой
гостиницы, просматривая копии следственного производства по делу о поджоге.
Имя это ничего не сказало Самгину, но, когда он шел коридором
гостиницы, распахнулась дверь одного из
номеров, и маленькая женщина в шубке колоколом, в меховой шапочке, радостно, но не громко вскричала...
Рагожинские приехали одни, без детей, — детей у них было двое: мальчик и девочка, — и остановились в лучшем
номере лучшей
гостиницы. Наталья Ивановна тотчас же поехала на старую квартиру матери, но, не найдя там брата и узнав от Аграфены Петровны, что он переехал в меблированные комнаты, поехала туда. Грязный служитель, встретив ее в темном, с тяжелым запахом, днем освещавшемся коридоре, объявил ей, что князя нет дома.
— Как было? — вдруг быстро начала Маслова. — Приехала в
гостиницу, провели меня в
номер, там он был, и очень уже пьяный. — Она с особенным выражением ужаса, расширяя глаза, произносила слово он. — Я хотела уехать, он не пустил.
4) Если подсудимая Евфимия Бочкова не виновна по первому вопросу, то не виновна ли она в том, что 17-го января 188* года в городе N, состоя в услужении при
гостинице «Мавритания», тайно похитила из запертого чемодана постояльца той
гостиницы купца Смелькова, находившегося в его
номере, 2500 рублей денег, для чего отперла чемодан на месте принесенным и подобранным ею ключом?
Смысл его речи, за исключением цветов красноречия, был тот, что Маслова загипнотизировала купца, вкравшись в его доверие, и, приехав в
номер с ключом за деньгами, хотела сама всё взять себе, но, будучи поймана Симоном и Евфимьей, должна была поделиться с ними. После же этого, чтобы скрыть следы своего преступления, приехала опять с купцом в
гостиницу и там отравила его.
Но в
гостинице не оказалось свободных
номеров, так что надо было ехать в другую.
Из года в год актерство помещалось в излюбленных своих
гостиницах и меблирашках, где им очищали места содержатели, предупрежденные письмами, хотя в те времена и это было лишнее: свободных
номеров везде было достаточно, а особенно в таких больших
гостиницах, как «Челыши».
После спектакля стояла очередью театральная публика. Слава Тестова забила Турина и «Саратов». В 1876 году купец Карзинкин купил трактир Турина, сломал его, выстроил огромнейший дом и составил «Товарищество Большой Московской
гостиницы», отделал в нем роскошные залы и
гостиницу с сотней великолепных
номеров. В 1878 году открылась первая половина
гостиницы. Но она не помешала Тестову, прибавившему к своей вывеске герб и надпись: «Поставщик высочайшего двора».
Нам было не до шуток. Жандармы тоже поглядывали подозрительно и, вероятно, принимали нас за бродяг. Наконец мы добрели до поселка и остановились в первой попавшейся
гостинице. Городской житель, наверное, возмущался бы ее обстановкой, дороговизной и грязью, но мне она показалась раем. Мы заняли 2
номера и расположились с большим комфортом.
Как не понравились ему давеча эта
гостиница, эти коридоры, весь этот дом, его
номер, не понравились с первого взгляду; он несколько раз в этот день с каким-то особенным отвращением припоминал, что надо будет сюда воротиться…
— Да они у нас в
гостинице стоят, — сказал коридорный. — Другу неделю здесь проживают. В двадцать первом и в двадцать втором
номере, от вас через три
номера. С семейством приехали.
— Покорно вас благодарю. Вовеки не забуду вашей послуги… Завсегда по всяким делам буду вашим готовым услужником. Жалуй к нам, Митень… Ох, бишь, Дмитрий Петрович… Жалуйте, сударь, к нам, пожалуйста… На Нижнем базаре у Бубнова в
гостинице остановились, седьмой, восьмой да девятый
номера… Жалуй когда чайку откушать, побеседовать… У нас же теперь каждый день гости — Доронины из Вольска в той же
гостинице пристали, Самоквасов Петр Степаныч…
Следующий визит был к артистке Ровинской, жившей, как еще раньше знала Тамара, в самой аристократической
гостинице города — «Европе», где она занимала несколько
номеров подряд.
Поздно вечером Дилекторский занял
номер дорогой
гостиницы.
Каменщики, плотники, маляры, инженеры, техники, иностранцы, земледельцы, маклеры, темные дельцы, речные моряки, праздные бездельники, туристы, воры, шулеры — все они переполнили город, и ни в одной, самой грязной, сомнительной
гостинице не было свободного
номера.
— У Бубнова в
номерах, в
гостинице, — отвечал Алексей.
Я был удивлен (не дальше как в 1907 году, в Москве), когда один из нынешних беллетристов, самой новой формации, приехавший ставить свою пьесу из еврейского быта, пришел ко мне в
номер"Лоскутной"
гостиницы и стал мне изливаться — как он любил мой роман, когда учился в гимназии.
Потом мы воротились, заехали в
гостиницу, взяли
номер, стали есть и пить шампанское; пришла дама…
Рассказы эти почти совсем не касались мужа и относились к тому, как Полинька переделывалась из богатой поместной барыни в бедненькую содержательницу провинциальной
гостиницы с
номерами, буфетом и биллиардом.
Жених и невеста вышли из кабинета. В этот же вечер было решено до времени не объявлять о помолвке, а написать дяде и сестре в Шестово. Княжна Лида принялась писать письма. Князь со своей стороны написал брату. Письма были отправлены с тем же нарочным, который был прислан в город князем Александром Павловичем заказать
номер в
гостинице «Гранд-Отель» и уведомить князя Дмитрия о визите к нему Николая Леопольдовича Гиршфельда.
—
Номер получше! — кинул Гиршфельд швейцару
гостиницы, стоявшему у подъезда, быстро соскочив с пролетки подвезшего его извозчика.
— Ничуть! В виду почти постоянного запустения в этой
гостинице, попасться во время совершения самого дела нет ни малейшей вероятности. Когда же на другой день в запертом
номере найдут княгиню отравившуюся в постеле, с ключом от
номера под подушкой, то не может быть никакого сомнения, что все следователи мира признают самоубийство. Будет даже и причина — это растрата ею опекунских денег.
Через две недели княгиня Зинаида Павловна выехала в Т., уведомив об этом с вокзала княжну Маргариту. Еще за неделю до своего отъезда она, по совету Гиршфельда, дала телеграмму в контору
гостиницы «Гранд Отель», чтобы ей был приготовлен первый
номер, и отправила в Шестово свою горничную с багажом, состоящим из нескольких сундуков с туалетами. С собой она взяла только одно платье для визита к баронессе.
Это был лучший
номер в
гостинице. Он был угловой и состоял из двух больших комнат и передней.
По возвращении в
гостиницу, Николая Леопольдовича ожидал новый сюрприз. Не успел он войти в
номер, как служащий в коридоре лакей подал ему письмо, на конверте которого был бланк редакции «петуховской газеты». Гиршфельд разорвал конверт и прочел письмо следующего содержания, написанное тоже на редакционном бланке.
Вскоре у двери
номера, занимаемого княгиней Шестовой, появился хозяин
гостиницы и собралась почти вся прислуга. Хозяин был одним из местных купцов, сменивший прежнего обрусевшего немца, который прогорел и был одним из тех весьма немногих немцев, которые, не нажившись в гостеприимной России, отправились в свой фатерланд.
Также быстро промелькнули и первые его шаги по окончании университетского курса: визит к бывшему его учителю Константину Николаевичу Вознесенскому, роковое совпадение одновременного с ним визита к нему же княгини Зинаиды Павловны Шестовой, сцена с ней в
номере Северной
гостиницы, проведенный с нею остаток того же дня, жизнь в Шестове, еще более роковая для него встреча с княжной Маргаритой Дмитриевной.
На другой день по прибытии княгини Шестовой в Т. рано утром в конторе
гостиницы «Гранд Отель» была получена на ее имя телеграмма из Москвы, Лакей, призванный в контору для вручения ее по принадлежности, вспомнил, что ее сиятельство приказала ему накануне разбудить ее в девять часов, и несмотря на то, что был девятый час в начале, полагая, что приезжая ждала именно эту телеграмму, отправился стучаться в дверь первого
номера.
Курьер как привез его в Лондон, так появился кому надо и отдал шкатулку, а Левшу в
гостинице в
номер посадил, но ему тут скоро скучно стало, да и есть захотелось. Он постучал в дверь и показал услужающему себе на рот, а тот сейчас его и свел в пищеприемную комнату.
Живины жили, как оказалось, в Перинной линии, в
гостинице; по грязной лестнице они вошли с своим гостем в грязный коридор и затем в довольно маленький, темный
номер.
Подходя к своей
гостинице, он еще издали заметил какую-то весьма подозрительной наружности, стоящую около подъезда, тележку парой, а потом, когда он вошел в свой
номер, то увидал там стоящего жандарма с сумкой через плечо. Сомненья его сейчас же все разрешились.
Через час мы были в Новочеркасске, у подъезда «Европейской
гостиницы», где я приказал приготовить
номер, а сам прямо с коня отправился в ближайший магазин, купил пиджачную пару, морскую накидку, фуражку и белье. Калмык с лошадьми ждал меня на улице и на все вопросы любопытных не отвечал ни слова, притворяясь, что не понимает. Вымуштрованный денщик был — и с понятием!
Сидя третий день в
номере «Европейской
гостиницы», я уже кончал описание поездки, но вспомнил о цепях Стеньки Разина, и тут же пришло на память, что где-то в станице под Новочеркасском живет известный педагог, знающий много о Разине, что зовут его Иван Иванович, а фамилию его и название станицы забыл.
Госпожа Мейеркорт, кроме
номера в
гостинице «Принц Вильгельм», занимала еще
номер в «Центральной»
гостинице и потому могла «выехать» еще с большею легкостью.
Долинский, молодой Селезнев и Елизавета Петровна Дубянская по приезде в Москву остановились в
гостинице «Славянский Базар», заняв два смежных
номера, и с того же дня принялись за официальные и неофициальные розыски.
При самом выезде из Парижа она написала письмо Савину, но при формальности передачи писем арестантам он получил его тогда, когда она уже второй день жила в шикарном
номере «Европейской
гостиницы» в Петербурге.
Приказав швейцару расплатиться с извозчиком, он быстро вбежал по лестнице в бельэтаж
гостиницы, отворил поданным ему лакеем ключом свой
номер и вошел.
Вызван был и Михаил Дмитриевич Маслов, которому волей-неволей пришлось рассказать все то, чему он был свидетелем в
номере Европейской
гостиницы.
Катя, никогда не имевшая даже порядочной комнаты, почти не бывавшая дома, из грязи трактиров и
номеров мелких
гостиниц вдруг очутилась в роскошной квартире собственного дома на Караванной, отделанной по графскому вкусу, ничуть не потерялась, а напротив, быстро свыклась со своим положением и вошла в роль домовладелицы и директрисы театра.
Приехав в
гостиницу, он взял
номер, сказав швейцару, что вещи его придут после, так как они оставлены на станции, заказал себе ванну и завтрак, который велел подать в его комнату.
Едва за комиссаром затворилась дверь
номера, как Савин запер ее на ключ, быстро оделся в верхнее платье и выпрыгнул из окна. По счастию, этот оригинальный выход из
гостиницы не был никем замечен.
Вадим Григорьевич откашлялся и обстоятельно, шаг за шагом, не пропуская ни одной самой ничтожной подробности, рассказал Софье Александровне все происшедшее с ним за сегодняшний день: визит к Савину, разорвание векселя, полет из
номера Европейской
гостиницы, беседу с Корнилием Потаповичем и, наконец, предложение последнего за склеенный вексель и прошение заплатить ему завтра утром сто рублей.
Мардарьев, спеша и путаясь, но все же с мельчайшими подробностями, кончая даже своим полетом поперек коридора Европейской
гостиницы, рассказал все происшедшее в
номере Савина.
Сказав свое имя: «Ариногел Кук» — и сообщив, что живет за городом, а теперь заблаговременно получил
номер в
гостинице, Кук пригласил меня разделить его помещение.
Полозов привел Санина в одну из лучших
гостиниц Франкфурта, в которой занимал уже, конечно, лучший
номер. На столах и стульях громоздились картоны, ящики, свертки… «Все, брат, покупки для Марьи Николаевны!» (так звали жену Ипполита Сидорыча). Полозов опустился в кресло, простонал: «Эка жара!» — и развязал галстух. Потом позвонил обер-кельнера и тщательно заказал ему обильнейший завтрак. «А в час чтобы карета была готова! Слышите, ровно в час!»
Средний фасад, как раз против ворот, с большим балконом, уставленным цветами, занят был огромной столовой, бильярдной, читальней, курительной комнатой и конторой
гостиницы, а соединенные с ним два больших крыла здания представляли собой ряд
номеров, выходивших на крытую веранду.