Неточные совпадения
Как:
из-за того, что бедный студент, изуродованный нищетой и ипохондрией, накануне жестокой болезни с бредом, уже, может быть, начинавшейся в нем (заметь себе!), мнительный, самолюбивый, знающий себе цену и шесть месяцев у себя в
углу никого не видавший, в рубище и в сапогах без подметок, — стоит перед какими-то кварташками [Кварташка — ироническое от «квартальный надзиратель».] и терпит их надругательство; а тут неожиданный долг перед носом, просроченный вексель с надворным советником Чебаровым, тухлая краска, тридцать градусов Реомюра, [Реомюр, Рене Антуан (1683–1757) — изобретатель спиртового термометра, шкала которого определялась точками кипения и замерзания воды.
Далее, в углублении двора, выглядывал
из-за забора
угол низкого, закопченного каменного сарая, очевидно часть какой-нибудь мастерской.
Захар вышел
из-за какого-то
угла, поглядел ему вслед, запер комнату и пошел в кухню.
Из
угла,
из-за шкафа, вместе со скрежетом рыцарских доспехов, плыла басовитая речь Стратонова...
Вот
из-за стола встали люди, окружили, задергали его и, поталкивая куда-то в
угол, сделали невидимым.
В
углу у стены, изголовьем к окну, выходившему на низенькую крышу, стояла кровать, покрытая белым пикейным одеялом, белая занавесь закрывала стекла окна;
из-за крыши поднимались бледно-розовые ветви цветущих яблонь и вишен.
Ногою в зеленой сафьяновой туфле она безжалостно затолкала под стол книги, свалившиеся на пол, сдвинула вещи со стола на один его край, к занавешенному темной тканью окну, делая все это очень быстро. Клим сел на кушетку, присматриваясь.
Углы комнаты были сглажены драпировками, треть ее отделялась китайской ширмой,
из-за ширмы был виден кусок кровати, окно в ногах ее занавешено толстым ковром тускло красного цвета, такой же ковер покрывал пол. Теплый воздух комнаты густо напитан духами.
— Папиросу выклянчил? — спросил он и, ловко вытащив папиросу
из-за уха парня, сунул ее под свои рыжие усы в
угол рта; поддернул штаны, сшитые из мешка, уперся ладонями в бедра и, стоя фертом, стал рассматривать Самгина, неестественно выкатив белесые, насмешливые глаза. Лицо у него было грубое, солдатское, ворот рубахи надорван, и, распахнувшись, она обнажала его грудь, такую же полосатую от пыли и пота, как лицо его.
В шалаше, из которого вышла старуха, за перегородкою раненый Дубровский лежал на походной кровати. Перед ним на столике лежали его пистолеты, а сабля висела в головах. Землянка устлана и обвешана была богатыми коврами, в
углу находился женский серебряный туалет и трюмо. Дубровский держал в руке открытую книгу, но глаза его были закрыты. И старушка, поглядывающая на него
из-за перегородки, не могла знать, заснул ли он, или только задумался.
Келья была темна, завалена всякой всячиной, узлами, ящиками; везде пыль; мебель разнохарактерная; в
углу,
из-за пестрого занавеса, выглядывала постель.
На улицу выходят наглухо запертые ворота с решетчатым забором,
из-за которого видна крыша с загнутыми
углами.
— Это он на меня тебе, папа, жаловаться пришел! — крикнул знакомый уже Алеше голосок давешнего мальчика
из-за занавески в
углу. — Это я ему давеча палец укусил!
Егорка делал туалет, умываясь у колодца, в
углу двора; он полоскался, сморкался, плевал и уже скалил зубы над Мариной. Яков с крыльца молился на крест собора, поднимавшийся
из-за домов слободки.
Тема завязавшегося разговора, казалось, была не многим по сердцу; разговор, как можно было догадаться, начался
из-за нетерпеливого спора и, конечно, всем бы хотелось переменить сюжет, но Евгений Павлович, казалось, тем больше упорствовал и не смотрел на впечатление; приход князя как будто возбудил его еще более. Лизавета Прокофьевна хмурилась, хотя и не всё понимала. Аглая, сидевшая в стороне, почти в
углу, не уходила, слушала и упорно молчала.
С К.Д. Кавелиным впоследствии — со второй половины 70-х годов — я сошелся, посещал его не раз, принимал и у себя (я жил тогда домом на Песках, на
углу 5-й и Слоновой); а раньше
из-за границы у нас завязалась переписка на философскую тему по поводу диссертации Соловьева, где тот защищал"кризис"против позитивизма.
Действительно, некоторые из товарищей довольно долго не могли привыкнуть к виду анатомического театра, наполненного ободранными трупами с мутными глазами, оскаленными зубами и скрюченными пальцами; одному товарищу пришлось даже перейти
из-за этого на другой факультет: он стал страдать галлюцинациями, и ему казалось по ночам, что из всех
углов комнаты к нему ползут окровавленные руки, ноги и головы.
— Да неужто ты в самом деле что-нибудь хотел сморозить? — загадочно воскликнула она, с глубочайшим удивлением смотря на меня, но, не дождавшись моего ответа, тоже побежала к ним. Версилов с неприязненным, почти злобным видом встал
из-за стола и взял в
углу свою шляпу.
— Видеть и слышать, как лгут, — проговорил Иван Иваныч, поворачиваясь на другой бок, — и тебя же называют дураком за то, что ты терпишь эту ложь; сносить обиды, унижения, не сметь открыто заявить, что ты на стороне честных, свободных людей, и самому лгать, улыбаться, и все это
из-за куска хлеба,
из-за теплого
угла,
из-за какого-нибудь чинишка, которому грош цена, — нет, больше жить так невозможно!
— Отчего вы такой недовольный? — сказал он своему другу, когда встали
из-за стола и разошлись по разным
углам.
Отец Василий после того, засветив восковую свечку, прошел за стоявшие в одном из церковных
углов исповедальные ширмы, где что-то такое покопошился, и потом, выглянув
из-за ширм, сказал Сусанне Николаевне...
— По
углам, бесенята! — закричал он на детей, которые, повыскакав
из-за стола, обступили нас, — жена! рекомендую: Щедрин, друг детства и собутыльник!
Мать остановилась у порога и, прикрыв глаза ладонью, осмотрелась. Изба была тесная, маленькая, но чистая, — это сразу бросалось в глаза.
Из-за печки выглянула молодая женщина, молча поклонилась и исчезла. В переднем
углу на столе горела лампа.
— Я не хотел этого, ты ведь знаешь, Павел. Случилось так: когда ты ушел вперед, а я остановился на
углу с Драгуновым — Исай вышел
из-за утла, — стал в стороне. Смотрит на нас, усмехается… Драгунов сказал: «Видишь? Это он за мной следит, всю ночь. Я изобью его». И ушел, — я думал — домой… А Исай подошел ко мне…
— Это я, видишь, Ваня, смотреть не могу, — начал он после довольно продолжительного сердитого молчания, — как эти маленькие, невинные создания дрогнут от холоду на улице…
из-за проклятых матерей и отцов. А впрочем, какая же мать и вышлет такого ребенка на такой ужас, если уж не самая несчастная!.. Должно быть, там в
углу у ней еще сидят сироты, а это старшая; сама больна, старуха-то; и… гм! Не княжеские дети! Много, Ваня, на свете… не княжеских детей! гм!
Вылупился, знаете, во всю мочь, и вижу, будто на меня
из-за всех
углов темных разные мерзкие рожи на ножках смотрят, и дорогу мне перебегают, и на перекрестках стоят, ждут и говорят: «Убьем его и возьмем сокровище».
Последняя фраза целиком долетела до ушей входившего в библиотеку бухгалтера из Заозерного завода. Сгорбленный лысый старичок тускло посмотрел на беседовавших, неловко поклонился им и забился в самый дальний
угол, где
из-за раскрытой газеты торчало его любопытное старческое ухо, ловившее интересный беглый разговор.
На этот звук сейчас же
из-за недалекого
угла выскакала верхом на маленьком бодром коньке гулевая солдатка Веретеница и протяжно заунывно аукнула.
Какой-то хромой старичишко вышел
из-за шалаша, поставленного в
углу огорода, и закричал на него.
Из-за всех
углов, из-под штор за окнами глядели на него…
Паруса были быстро поставлены, пары прекращены, винт поднят, и «Коршун», изрядно раскачиваясь на сильном попутном волнении, имея, как и у адмирала, марсели в два рифа, фок, грот, бизань и кливера, бежал в галфинд [Когда направление ветра составляет прямой
угол с курсом корабля (в «полветра»).] за адмиральским корветом, который в виде темного силуэта с огоньком на мачте виднелся вблизи в полумраке вечера. Луна по временам показывалась
из-за облаков.
Корзина с провизией склонилась в руках ослабевшего человека, сидевшего в
углу вагона, и груши из нее посыпались на пол. Ближайший сосед поднял их, тихо взял корзину из рук спящего и поставил ее рядом с ним. Потом вошел кондуктор, не будя Матвея, вынул билет
из-за ленты его шляпы и на место билета положил туда же белую картонную марку с номером. Огромный человек крепко спал, сидя, и на лице его бродила печальная судорога, а порой губы сводило, точно от испуга…
Дело происходило в распорядительной камере. Посредине комнаты стоял стол, покрытый зеленым сукном; в
углу — другой стол поменьше, за которым, над кипой бумаг, сидел секретарь, человек еще молодой, и тоже жалеючи глядел на нас.
Из-за стеклянной перегородки виднелась другая, более обширная комната, уставленная покрытыми черной клеенкой столами, за которыми занималось с десяток молодых канцеляристов. Лампы коптели; воздух насыщен был острыми миазмами дешевого керосина.
Голос шёл
из-за бани; там, в тенистом
углу, стояли четыре старые берёзы, почти прижимаясь друг к другу пёстрыми стволами.
Вставая
из-за стола, истово крестились в тёмный
угол, где приветно мигал жёлтый огонёк лампады, освещая грустные глаза богоматери, высокий лоб Николы, украшенный затейными морщинами, и внимательный лик Христа.
— Нет, Надя, — сказал Миша, выглядывая одним глазом
из-за своего платка, — я не боюсь его жестокостей, где ж ему! а я боюсь, что Павел Васильевич меня избалует и не даст тебе ставить меня в
угол.
В единственной чистой комнате дома, которая служила приемною, царствовала какая-то унылая нагота; по стенам было расставлено с дюжину крашеных стульев, обитых волосяной материей, местами значительно продранной, и стоял такой же диван с выпяченной спинкой, словно грудь у генерала дореформенной школы; в одном из простенков виднелся простой стол, покрытый загаженным сукном, на котором лежали исповедные книги прихода, и
из-за них выглядывала чернильница с воткнутым в нее пером; в восточном
углу висел киот с родительским благословением и с зажженною лампадкой; под ним стояли два сундука с матушкиным приданым, покрытые серым, выцветшим сукном.
Реальная критика относится к произведению художника точно так же, как к явлениям действительной жизни: она изучает их, стараясь определить их собственную норму, собрать их существенные, характерные черты, но вовсе не суетясь
из-за того, зачем это овес — не рожь, и
уголь — не алмаз…
Кутайсов со страхом вспомнил о сплетенной из воловьих жил и стоявшей в
углу кабинета Павла Петровича палке, которой государь расправлялся с ним в минуты его гнева
из-за какой-нибудь и не такой оплошности, как ходатайство неизвестной польки об отдельной аудиенции через посредство его, Ивана Павловича.
Старик вошел в избу, снял с себя шубу, поставил в передний
угол железную кружку с золотом, добыл
из-за пазухи завернутый в бумагу динамит и потом уже помолился.