Неточные совпадения
Узнал Илья Ильич, что нет
бед от чудовищ, а какие есть — едва знает, и на каждом шагу все
ждет чего-то страшного и боится. И теперь еще, оставшись в темной комнате или увидя покойника, он трепещет от зловещей, в детстве зароненной в душу тоски; смеясь над страхами своими поутру, он опять бледнеет вечером.
Как молод был,
ждал лучшего,
Да вечно так случалося,
Что лучшее кончалося
Ничем или
бедой.
Варвара.
Беда ведь, да и только. Муж приехал, ты знаешь ли это? И не
ждали его, а он приехал.
Я простился со всеми: кто хочет проводить меня пирогом, кто прислал рыбу на дорогу, и все просят непременно выкушать наливочки, холодненького…
Беда с непривычки! Добрые приятели провожают с открытой головой на крыльцо и
ждут, пока сядешь в сани, съедешь со двора, — им это ничего. Пора, однако, шибко пора!
— Не могу я тут поступить как надо, разорвать и ей прямо сказать! — раздражительно произнес Иван. — Надо
подождать, пока скажут приговор убийце. Если я разорву с ней теперь, она из мщения ко мне завтра же погубит этого негодяя на суде, потому что его ненавидит и знает, что ненавидит. Тут все ложь, ложь на лжи! Теперь же, пока я с ней не разорвал, она все еще надеется и не станет губить этого изверга, зная, как я хочу вытащить его из
беды. И когда только придет этот проклятый приговор!
Многие думают, что главная
беда России в том, что русское общество недостаточно либерально или радикально, и
ждут многого от поворота нашего общества влево в традиционном смысле этого слова.
— Кто? Человек ваш пьян, отпустите его спать, а ваша Дарья… верно, любит вас больше, чем вашего мужа — да она и со мной приятельница. Да и что же за
беда? Помилуйте, ведь теперь десятый час, — вы хотели мне что-нибудь поручить, просили
подождать…
Квартальный повторял целую дорогу: «Господи! какая
беда! человек не думает, не гадает, что над ним сделается, — ну уж он меня доедет теперь. Оно бы еще ничего, если б вас там не
ждали, а то ведь ему срам — господи, какое несчастие!»
Отчаянный роялист, он участвовал на знаменитом празднике, на котором королевские опричники топтали народную кокарду и где Мария-Антуанетта пила на погибель революции. Граф Кенсона, худой, стройный, высокий и седой старик, был тип учтивости и изящных манер. В Париже его
ждало пэрство, он уже ездил поздравлять Людовика XVIII с местом и возвратился в Россию для продажи именья. Надобно было, на мою
беду, чтоб вежливейший из генералов всех русских армий стал при мне говорить о войне.
— Вот в чем
беда, — задумался на минуту князь, — вы хотите
подождать, пока они разойдутся, а ведь бог знает, когда это будет. Не лучше ли нам теперь сойти в парк; они, право,
подождут; я извинюсь.
— Видишь ли, — обратился игумен к Пахому. — Нет, друг, поклонись ты от меня благотворительнице нашей, Марье Ивановне, но скажи ей, что желания ее исполнить не могу. Очень, мол, скорбит отец игумен, что не может в сем случае сделать ей угождения… Ох,
беда,
беда с этими господами!.. — прибавил он, обращаясь к казначею. — Откажи — милостей не
жди, сделаю по-ихнему, от владыки немилости дожидайся… Да… Нет, нет, Пахом Петрович, — не могу.
— Да я, признаться, не к ним нынешний раз думал взъехать, — сказал Самоквасов. — Генерала они
ждут, что едет скиты поверять. Ежель застанет он меня в которой обители, и сам в
беду попадешь, и на матерей наведешь лишнюю обиду…
— Благодетель наш, Андрей Александрыч, — говорила со слезами матушка попадья. — Истинный вы наш благодетель! Эка, Петрович-от, на
беду, отъехал… А впрочем, что ж его
ждать, и без него обойдется дело. Велите конторщику осмотреть, а Степанидушка с ключами с ним пойдет и погреб ему отопрет, и житницу, и клеть, и чуланы. Она и запишет все на грамотке.
На ту пору у Колышкина из посторонних никого не было. Как только сказали ему о приходе Алексея, тотчас велел он позвать его, чтоб с глазу на глаз пожурить хорошенько: «Так, дескать, добрые люди не делают, столь долго
ждать себя не заставляют…» А затем объявить, что «Успех» не мог его дождаться, убежал с кладью до Рыбинска, но это не
беда: для любимца Патапа Максимыча у него на другом пароходе место готово, хоть тем же днем поступай.
Что мне было сказать? Что это — следствие назначенного мною лечения? Глупее поступить было бы невозможно. Я совершенно бесцельно подорвал бы доверие ко мне больного и заставил бы его
ждать всяких
бед от каждого моего назначения. И я молча, стараясь не встретиться со взглядом жены больного, выслушал ее речи об удивительном разнообразии осложнений при тифе.
— Отчего же ты ему не сказала, что его
беда ждет?
— Что ж, — совершенно спокойно сказал старший офицер младшему, хотя за секунду перед этим он казался разъяренным, — уж 3 месяца едем,
подождем еще. Не
беда — успеем.
Илья. Ну, не вам будь сказано: гулял. Так гулял, так гулял! Я говорю: «Антон, наблюдай эту осторожность!» А он не понимает. Ах,
беда, ах,
беда! Теперь сто рублей человек стуит, вот какое дело у нас, такого барина
ждем, а Антона набок свело. Какой прямой цыган был, а теперь кривой! (3апевает басом.) «Не искушай…»
Но ведь с другой стороны, если б мы вздумали подражать немецким образцам, то есть начали бы солидничать и в молчании
ждать своей участи, то не вышло бы из этого другой, еще горшей
беды?
На Толкучем можно было очень дешево купить хорошенькое и простенькое платьице.
Беда была в том, что у меня в ту минуту почти совсем не было денег. Но я еще накануне, ложась спать, решил отправиться сегодня в одно место, где была надежда достать их, и как раз приходилось идти в ту самую сторону, где Толкучий. Я взял шляпу. Елена пристально следила за мной, как будто чего-то
ждала.
— Добрые люди и не
ждут, чтоб им прежде делали, Нелли. Они и без этого любят помогать тем, кто нуждается. Полно, Нелли; на свете очень много добрых людей. Только твоя-то
беда, что ты их не встречала и не встретила, когда было надо.
Беда неминучая,
ждать некогда: молодые люди бросились на часового и сбили его с ног, но тот, падая, выстрелил; поднялась тревога, и ночные путешественники были пойманы, суждены и лишь по особому милосердию только разжалованы в солдаты.
— Ну, конечно, я приму меры, — ответил Иван Осипович с деланным спокойствием. — Благодарю вас, княгиня, я точно предчувствовал
беду, когда получил ваше письмо, так настоятельно призывавшее меня сюда. Сергей был прав, я ни в каком случае не должен был отпускать от себя сына ни на час; но я надеялся, что здесь, в Зиновьеве, он в безопасности. Осип так радовался поездке, так
ждал ее, что у меня не хватило духу отказать ему в ней. Вообще он только тогда весел, когда я далек от него.
Ивана Алексеевича схватила за сердце мысль, что ведь он, Пирожков, мог бы избавить ее от такой рискованной попытки… Зачем ему искать лучшей девушки? Кончит ведь женитьбой? В том-то и
беда, что он не искал… А там, дома, разве ее
ждет что-нибудь светлое или просто толковое, осмысленное?.. Генерал с его потешной фанаберией и «прожектами», брат шулер и содержанец, колченогая и глупая мать. Еще два-три года, и пойдет в бонны или… попадет на сцену; но уже не на этакую, а на ту, где собой торгуют…
Всегда я думал, что вся
беда наша в том, что мы чересчур много шуму делаем. Чуть что — сейчас шапками закидать норовим, а не то так и кукиш в кармане покажем. Ну, разумеется, слушают-слушают нас, да и прихлопнут. Умей
ждать, а не умеешь — нет тебе ничего! Так что, если б мы умели
ждать, то, мне кажется, давно бы уж дождались.
Живу я в Петербурге тихо и смирно, и учусь. Новой
беды над собой, разумеется, ниоткуда не
жду, да и думаю, что и взяться ей неоткуда. Верно, думаю, злая судьба моя уже удовлетворилась.
Собственная неправда теперь встала перед ним с болезненной режущей ясностью; но прошлого не воротить, а впереди было темно, и Гордей Евстратыч точно
ждал какой-то новой
беды, которая окончательно доконает его, хотя теперь и
бед ждать было неоткуда.
Мне что-то грустно, скучно;
Конечно,
ждет меня
беда.
Да, странно, потому, что вы виной
Моей погибели: но мне вас жаль… я вижу,
Что поражен я тою же рукой,
Которая убьет вас; — не унижу
Себя ничтожной местью никогда —
Но слушайте и будьте осторожны:
Ваш муж злодей, бездушный и безбожный,
И я предчувствую, что вам грозит
беда.
Прощайте же навек, злодей не обнаружен,
И наказать его теперь я не могу, —
Но день придет, — я
подожду…
Возьмите ваш браслет, он больше мне не нужен.
— И кого удивить вздумали? — говаривал он, чуть не фыркая от негодования, — право! Старичок, конечно, погорячился, поспешил, ну, и попал впросак; теперь, конечно, самолюбие его пострадало,
беду теперь поправить нельзя.
Подождать бы денька два, и все бы как по маслу пошло; вы бы теперь не сидели на сухоедении, и я бы остался чем был! То-то и есть: длинен у баб волос… а ум короток! Ну, да ладно; я свое возьму, и тот голубчик (он намекал на Мишеля) меня не забудет!
Но беспокойная душа моя просила
бед, и
беды не заставили меня долго
ждать.
Она возвращалась домой глубоко одинокая. Была суббота. Фальцовщицы и подмастерья, с получкою в кармане, весело и торопливо расходились от ворот в разные стороны. Девушек
поджидали у ворот кавалеры — писаря, литографы, наборщики. У всех были чуждые лица, все были заняты только собою, и Александре Михайловне казалось, — лица эти так же мало способны осветиться сочувствием к чужой
беде, как безучастные лица бумажных Пушкиных.
До сих пор грамотками обменивался он с боярином через приказных торговых людей, а теперь как
ждать оказии, коли
беда такая стряслась над девкой.
— Моя
беда, Семен Аникич, полбеды, — отвечал Ермак. — Речь моя о ней и
подождать может, а вот надо раскинуть умом, как помочь девушке-то…
— Грех-то какой, — проговорила Настя, когда вышла Варвара. — Кто эту
беду ждал?
Идучи за Идой Ивановной, я чувствовал, что ее рука, которою она держала мою руку, была совершенно холодна. Я посмотрел ей в глаза — они были спокойны, но как бы
ждали откуда-то неминуемой
беды и были на страже.
— Вот то-то и оно, что
беды ждать следует, — продолжал Яков Потапович, — надо, значит, быть настороже, как что — грудью заслонить…
— Эх ты, красная девушка! Ну, с кем этого не бывало! Не
беда: еще авось поправим. Подожди-ка меня тут.
— Нет, брат, не едет, да и полно, — отвечал высокий, — я уж
поджидал,
поджидал, глаза высмотрел… побаиваемся мы, не случилось ли с ним
беды какой… ехал ночью, при деньгах… на грех мастера нет…
Зыбкина. Все об сыне. Да занят, говорят, хозяин-то;
подождать велели. Взять я сына-то хочу, да опять
беда — долг меня путает. Как поставила я его к вам на место, так хозяин мне вперед двести рублей денег дал — нужда была у меня крайняя. И взял хозяин-то с меня вексель, чтоб сын заживал. Да вот горе-то мое: нигде Платоша ужиться не может!
Анна Ник<олавна> (ласкает ее). Успокойся, друг мой. О чем ты плачешь? Разве не сама сказала, что он тебе нравится. Посмотри, как сердце бьется. Это нездорово! Ты слишком встревожилась; я опрометчиво поступила; однако сама посуди: ведь он
ждет! Не надо упускать жениха!.. Ведь я тебя не выдаю насильно, а только спрашиваю. Ты согласна? И я тотчас ему скажу! Нет? так нет!
беда не велика…
Но отчего же в ней нет захватывающей радости?.. Скорее тревога, точно она
ждет какой-нибудь
беды. Эта поездка случилась ведь гораздо раньше, чем она рассчитывала в начале зимы.
Я
ждал невзгод; возможные все
бедыПредусмотрел: войну, и мор, и голод,
И мятежи — и всем им дать отпор
Я был готов.
— Теперь, — уверенно говорил Шатунов, глядя на меня узенькими глазками, —
жди чего-нибудь третьего —
беда ходит тройней: от Христа
беда, от Николы, от Егория. А после матерь божья скажет им: «Будет, детки!» Тут они опомнятся…
— Камень белильный! Что за
беда — почернеет и камень белильный, если тихо, но долго по нем ударять и всегда в одно место. Она тебя уже слушает, это прекрасно: лишь бы только белее стало немножечко темнеть, а потом оно будет и синим, и желтым, и черным. «Никогда не надо говорить никогда». А надо вот что, — добавил он, склонясь к уху старухи, — надо спешить, чтобы Милию не наскучило
ждать, и чтобы он с досады не открыл суд над Анастасом и не отбыл в Дамаск, прежде чем Тения скажет ему: «час благосклонен».
Курицын. Не
ждал, не гадал, а в
беду попал!
Беда не по лесу ходит, а по людям.
Я только того и
ждал и дал себе слово во что бы то ни стало возобновить с Лидиею Николаевною прежний разговор, но на
беду мою несносный Иван Кузьмич был уже тут и сидел рядом с нею.
Спаси меня! Я влез в
беду такую,
Того и
жди в застенок поведут.
Ты не бывал, так страсти-то не знаешь,
Я раз висел на дыбе под кнутом
И с той поры застенок обегаю.
Не дай Господь и недругу и другу.
Разыгралися силы господни!
На пространстве пяти саженей
Насчитаешь наверно до сотни
Отмороженных щек и ушей.
Двадцать градусов! щеки и уши
Не
беда, как-нибудь ототрем!
Целиком христианские души
Часто гибнут теперь;
подождем —
Часовой ли замерзнет, бедняга,
Или Ванька, уснувший в санях,
Всё прочтем, коли стерпит бумага,
Завтра утром в газетных листах.
Ах, это ты, Евгений!
Какой тяжелый сон… толпа видений
В уме моем еще теснится. Снилось мне,
Что ты ласкал меня так страстно!
А говорят, что всё во сне
Наоборот… и верить им опасно…
Боюсь, что
ждет меня
беда!