Неточные совпадения
— Но, государи мои, — продолжал он, выпустив, вместе с глубоким вздохом, густую струю табачного дыму, — я не смею взять на себя столь великую ответственность, когда дело идет о безопасности вверенных мне провинций
ее императорским
величеством, всемилостивейшей моею государыней. Итак, я соглашаюсь с большинством голосов, которое решило, что всего благоразумнее и безопаснее внутри города ожидать осады, а нападения неприятеля силой артиллерии и (буде окажется возможным) вылазками — отражать.
«Свободное размышление профана о вредоносности насаждения грамоты среди нижних воинских чинов гвардии с подробным перечнем бывших злокозненных деяний оной от времени восшествия на Всероссийский престол
Ее Императорского
Величества Государыни Императрицы Елисавет Петровны и до кончины Благочестивейшего Императора Павла I-го, включая и оную».
По приказанию главноуправляющего канцеляриею Его Императорского
Величества по принятию прошений, на Высочайшее Имя приносимых, сим объявляется мещанке Екатерине Масловой, что Его Императорское
Величество, по Всеподданнейшему докладу Ему, снисходя к просьбе Масловой, Высочайше повелеть соизволил заменить
ей каторжные работы поселением в местах не столь отдаленных Сибири».
— Послушай, братец, вот кандидат Московского университета; он, вероятно, все знает, кроме службы; его
величеству угодно, чтоб он
ей у нас поучился. Займи его у себя в канцелярии и докладывай мне особо. Завтра вы явитесь в канцелярию в девять утром, а теперь можете идти. Да, позвольте, я забыл спросить, как вы пишете?
В
ней было изображено, что государь, рассмотрев доклад комиссии и взяв в особенное внимание молодые лета преступников, повелел под суд нас не отдавать, а объявить нам, что по закону следовало бы нас, как людей, уличенных в оскорблении
величества пением возмутительных песен, — лишить живота; а в силу других законов сослать на вечную каторжную работу.
Яко слепец, от чрева матерня света не зревший, когда искусною глазоврачевателя рукою воссияет для него
величество дневного светила, — быстрым взором протекает он все красоты природы, дивится
ее разновидности и простоте.
Природа завистливою нам на сей час казалася, и мы на
нее негодовали теперь за то, что не распростирала ужасного своего
величества, сверкая в молнии и слух тревожа громовым треском.
— Нимфозория, — говорит, — ваше
величество, все в том же пространстве, и я
ее назад привез, а тульские мастера ничего удивительнее сделать не могли.
— Это, — говорит, — ваше
величество, точно, что работа очень тонкая и интересная, но только нам этому удивляться с одним восторгом чувств не следует, а надо бы подвергнуть
ее русским пересмотрам в Туле или в Сестербеке, — тогда еще Сестрорецк Сестербеком звали, — не могут ли наши мастера сего превзойти, чтобы англичане над русскими не предвозвышались.
— Мне, ваше
величество, ничего для себя не надо, так как я пью-ем что хочу и всем доволен, а я, — говорит, — пришел доложить насчет этой нимфозории, которую отыскали: это, — говорит, — так и так было, и вот как происходило при моих глазах в Англии, — и тут при
ней есть ключик, а у меня есть их же мелкоскоп, в который можно его видеть, и сим ключом через пузичко эту нимфозорию можно завести, и
она будет скакать в каком угодно пространстве и в стороны верояции делать.
Он нашелся и отвечал императору Александру: «Вы меня предупредили, государь, я искал случая принести вашему
величеству повинную за Пушкина: он, бедный, в отчаянии; приходил за моим позволением письменно просить княжну, чтоб
она великодушно простила ему это неумышленное оскорбление».
И становой написал телеграмму царю: «Его Императорскому
Величеству Государю Императору. Верноподданная Вашего Императорского
Величества, вдова убитого крестьянами коллежского асессора Петра Николаевича Свентицкого, припадая к священным стопам (это место телеграммы особенно понравилось составлявшему
ее становому) Вашего Императорского
Величества, умоляет Вас помиловать приговоренных к смертной казни крестьян таких-то, такой-то губернии, уезда, волости, деревни».
Первая рота, которая нарочно подбиралась из молодежи высокого роста и выдающейся стройности, носила официальное название роты его императорского
величества и в отличие от других имела серебряный вензель на мундирных погонах. Упрощенный
ее титул был: жеребцы его
величества.
Пока выбранные вами вакансии дойдут до Санкт-Петербурга, и пока великому государю нашему, его императорскому
величеству императору Александру Третьему не благоугодно будет собственноручно их утвердить, и пока, наконец, высочайшее его соизволение не дойдет до Москвы — вы будете нести военную службу со всеми
ее строжайшими обязанностями неукоснительно и в двойном размере.
«Свят, свят, свят господь бог Саваоф, полны суть небеса и земля
величества славы твоея!» — отчетливо пела
она.
— Это по-польски значит: неловкий, — пояснил
ей Аггей Никитич, — хотя Канарский был очень ловкий человек, говорил по-русски, по-французски, по-немецки и беспрестанно то тут, то там появлялся, так что государь, быв однажды в Вильне, спросил тамошнего генерал-губернатора Долгорукова: «Что творится в вашем крае?» — «Все спокойно, говорит, ваше императорское
величество!» — «Несмотря, говорит, на то, что здесь гостит Канарский?» — и показал генерал-губернатору полученную депешу об этом соколе из Парижа!
— Гм… да… пожалуй, что это и так. Сказывают, и шах персидский тоже такое мнение высказал. Говорят, что когда его в Париже спросили, какая страна ему больше понравилась, то он ответил: Moi… Russie… politique jamais!.. hourra toujours… et puis [Я… Россия… политика никогда!.. ура всегда… а потом… (фр.)] айда! И так это, сказывают, Мак-Магонше понравилось, что
она тут же выразилась: и у нас, говорит, ваше
величество, к будущему приезду вашему то же будет!
Офицеры инвалидной команды, присягнувшие самозванцу, оправдывались тем, что присяга дана была ими не от искреннего сердца, но для наблюдения интереса
ее императорского
величества.
Тогда и критика смиренно признает их достоинства; а до тех пор
она должна находиться в положении несчастных неаполитанцев в начале нынешнего сентября, — которые хоть и знают, что не нынче так завтра к ним Гарибальди придет, а все-таки должны признавать Франциска своим королем, пока его королевскому
величеству не угодно будет оставить свою столицу.
— «Я, говорит, — продолжал Елпидифор Мартыныч, не отвечая на
ее вопрос и как-то особенно торопливо, — в какие-нибудь тридцать лет сделаю его действительным статским советником, камергером, и если хочет Елена Николаевна, так и свиты его императорского
величества генерал-майором!» У князя ведь прекрасные связи!.. — «Потом, говорит, я сделаю его наследником всего своего состояния, княгиня, говорит, заменит ему вторую мать».
«Какой у вас Петр Федорыч? — писал им отписку келарь Пафнутий. — Царь Петр III помре божиею милостью уже тому время дванадесять лет… А вы, воры и разбойники, поднимаете дерзновенную руку против
ее императорского
величества и наследия преподобного Прокопия, иже о Христе юродивого. Сгинете, проклятые нечестивцы, яко смрад, а мы вас не боимся. В остервенении злобы и огнепальной ярости забыли вы, всескверные, страх божий, а секира уже лежит у корня смоковницы… Тако будет, яко во дни нечестивого Ахава. Буди…»
— Незримая нить — как бы паутинка — исходит из сердца его императорского
величества государь-императора Александра Третьего и прочая, — проходит
она сквозь господ министров, сквозь его высокопревосходительство губернатора и все чины вплоть до меня и даже до последнего солдата.
Мольер. Что еще я должен сделать, чтобы доказать, что я червь? Но, ваше
величество, я писатель, я мыслю, знаете ли, я протестую…
она не дочь моя! (Бутону.) Попросите ко мне Мадлену Бежар, я хочу посоветоваться.
Шаррон. На предсмертной исповеди
она мне это подтвердила, и тогда я не счел даже нужным, ваше
величество, допрашивать актера Лагранжа, чтобы не раздувать это гнусное дело. И следствие я прекратил. Ваше
величество, Мольер запятнал себя преступлением. Впрочем, как будет угодно судить вашему
величеству.
С таким же Ангельским человеколюбием судит
Она то преступление, которого имя всего страшнее в Самодержавиях — «оскорбление
Величества — и которое часто бывает предлогом несправедливых жестокостей, единственно от темного и ложного понятия о существе оного.
Шервинский.
Ее императорского
величества лейб-гвардии уланского полка и личный адъютант гетмана поручик Шервинский.
Тогда именно в России был сильнейший припадок цензурной болезни. Сверх обыкновенной гражданской цензуры была в то время учреждена другая, военная, составленная из генерал-адъютантов, генерал-лейтенантов, генерал-интендантов, инженеров, артиллеристов, начальников штаба, свиты его
величества офицеров, плац — и бау-адъютантов, одного татарского князя и двух православных монахов под председательством морского министра.
Она разбирала те же книги, но книги авторов и цензоров вместе.
У отца была белая горячка самовластья, delirium tyranorum, у сына
она перешла в хроническую fievre lente. Павел душил из всех сил Россию и в четыре года свернул шею — не России, а себе. Николай затягивает узел исподволь, не торопясь, — сегодня несколько русских в рудники, завтра несколько поляков, сегодня нет заграничных пасов, завтра закрыты две, три школы… двадцать седьмой год трудится его
величество, воздуху нам недостает, дышать трудно, а он все затягивает — и до сих пор, слава богу, здоров.
— О, конечно, нет! Хоть на моей родине и не так хорошо, как здесь, но я
ее люблю, как любите и вы, ваше
величество, свою…
— А доведется тебе, Махметушка, с царем вашей веры бражничать да попотчуешь ты его царское
величество моей вишневочкой, так он — верь ты мне, хороший человек, — бутылку-то наизнанку выворотит да всю
ее и вылижет, — подзадоривал Субханкулова Марко Данилыч.
Да тут же и спросите его: а сколько, мол, надо тебе вишневки на придачу киевской, скажите, отпущу, знаю-де, что его ханское
величество очень
ее уважает…
Медные деньги переливать тоже не стать была гусарам, ходившим в мундирах службы
ее императорского
величества.
Все ж письма и бумаги, которые у
ней находились, при сем на рассмотрение посылаю с подписанием нумеров: я надеюсь, что найдется тут несколько польских писем о конфедерации, противной вашему императорскому
величеству, из которых ясно изволите увидеть и имена их, кто они таковы.
Признаюсь, всемилостивейшая государыня, что я оное исполнил бы, лишь только достичь бы до того, чтобы волю вашего
величества исполнить; но
она сказала мне, что теперь не время, потому что еще не счастлива, а когда будет на своем месте, тогда и меня сделает счастливым.
И что впредь будет происходить, о том не упущу доносить вашему императорскому
величеству и все силы употреблю, чтоб оную достать, а по последней мере сведому быть о
ее пребыванье.
Я со всеподцанническою моею рабскою должностию, чтоб повеление вашего
величества исполнить, употреблял все возможные мои силы и старания, и счастливым себя почитаю, что мог я оную злодейку захватить со всею
ее свитою на корабли, которая теперь со всеми с ними содержится под арестом на кораблях, и рассажены по разным кораблям.
Огинского успела же я помирить с его
величеством» [Огинский действительно в это время, примирившись с королем, ухе воротился в Польшу, но посредничество самозванки, конечно,
ее выдумка.].
— По именному повелению
ее императорского
величества вы арестованы, — отвечал капитан.
По запечатании всех моих донесений вашему императорскому
величеству, получил я известие от посланного мною офицера для разведывания о самозванке, что оная больше не находится в Рагузах, и многие обстоятельства уверили его, что оная поехала вместе с князем Радзивилом в Венецию; и он, нимало не мешкая, поехал за ними вслед, но, по приезде его в Венецию, нашел только одного Радзивила, а
она туда и не приезжала; и об нем розно говорят: одни, будто он намерен ехать во Францию, а другие уверяют, что он возвращается в отечество.
Под письмом
она подписалась: «вашего императорского
величества верный друг и соседка Елизавета» (De votre majeste impcrialc la fidele amie et voisine Elisabeth).
К письму приложено было другое, к императрице. Пленница умоляла Екатерину о помиловании и жаловалась на суровое с
нею обращение, особенно на присутствие около
ее постели солдат даже ночью. «Такое обхождение со мной заставляет содрогаться женскую натуру, — писала
она. — На коленях умоляю ваше императорское
величество, чтобы вы сами изволили прочесть записку, поданную мною князю Голицыну, и убедились в моей невинности».
Пять раз, с разными новыми вариантами, рассказал он
ей, как его представляли «королеве и королю», как их
величества удивлялись, что такой «gentleman» [джентльмен (англ.).] до сих пор не отличен придворным званием.
— Уймись, — говорит майор. — Со мной шкадрон драгун, а прислан я не от воеводы, а из тайной канцелярии, по именному
ее императорского
величества указу…
— Покойница княгиня о твоих богомерзких делах своей рукой
ее императорскому
величеству челобитную писала. Гляди!
— Князь Алексей княжь Юрьев сын Заборский. По именному
ее императорского
величества указу из тайной канцелярии изволь нам по пунктам показать доподлинную и самую доточную правду по взведенному на тебя богомерзкому и скаредному делу…
— Справедливость лучшее украшение царей, ваше
величество,
она неразрывно связана с милостью… Ваше
величество указали мне владеть всеми капиталами и именьями моего покойного мужа.
Императрица знала хорошо и то, что прежде очень много людей разного звания и состояния ссылалось невинно, и потому вскоре после своей коронации, 27 сентября 1742 года, обнародовала следующий указ: «
Ее Императорскому
Величеству сделалось известно, что в бывшие правления некоторые лица посланы в ссылки в разные отдаленные места государства, и об них, когда, откуда и с каким определением посланы, ни в Сенате, ни в Тайной канцелярии известия нет, где обретаются неведомо; потому
Ее Императорское
Величество изволила послать указы во все государство, чтобы где есть такие неведомо содержащиеся люди, оных из всех мест велеть прислать туда, где будет находиться
Ее Императорское
Величество, и с ведомостями когда, откуда и с каким указом присланы».
После этого секретарь Писарев громогласно прочел всему собранию жалованную грамоту. По прочтении грамоты митрополит Киевский от имени малороссийского народа принес всеподданнейшее благодарение «за таковое
ее императорского
величества к народу милосердие». Тогда граф Гендриков, оборачиваясь на все стороны, громогласно несколько раз спросил...
Шута, вскоре оживленного, прибрали. Но через несколько минут вышел из внутренних покоев фельдмаршал Миних и объявил Волынскому от имени
ее императорского
величества, чтоб он вручил ему свою шпагу и немедленно возвратился домой, где ему назначен арест. Это объявление сопровождалось дружеским и горестным пожатием руки.
В заседании Большой комиссии 2 января 1769 года маршал собрания Бибиков объявил, что «господин опекун от иноверцев и член комиссии духовно-гражданской, Григорий Потемкин, по высочайшему
Ее Императорского
Величества соизволению, отправляется в армию волонтером».