Неточные совпадения
Ему казалось, что и важничал Федор Федорович уже чересчур, что имел он все замашки мелких начальников, как-то: брать на замечанье тех, которые не являлись к нему с поздравленьем в праздники, даже мстить всем тем, которых
имена не находились у швейцара на листе, и множество разных тех грешных принадлежностей, без которых не обходится ни
добрый, ни злой человек.
В общество это затянули его два приятеля, принадлежавшие к классу огорченных людей,
добрые люди, но которые от частых тостов во
имя науки, просвещения и прогресса сделались потом формальными пьяницами.
— Душевно рад, — начал он, — и благодарен за
доброе намерение посетить нас; надеюсь… позвольте узнать ваше
имя и отчество?
— Ma foi, mon officier [Право, господин офицер… (фр.).]… я слыхал о нем мало
доброго. Сказывают, что он барин гордый и своенравный, жестокий в обращении со своими домашними, что никто не может с ним ужиться, что все трепещут при его
имени, что с учителями (avec les outchitels) он не церемонится и уже двух засек до смерти.
Он из немцев, по
имени Вейнерт, жил долго в Москве в качестве учителя музыки или что-то в этом роде, получил за службу пенсион и удалился, по болезни, сначала куда-то в Германию, потом на мыс
Доброй Надежды, ради климата.
— А я насчет того-с, — заговорил вдруг громко и неожиданно Смердяков, — что если этого похвального солдата подвиг был и очень велик-с, то никакого опять-таки, по-моему, не было бы греха и в том, если б и отказаться при этой случайности от Христова примерно
имени и от собственного крещения своего, чтобы спасти тем самым свою жизнь для
добрых дел, коими в течение лет и искупить малодушие.
Зло оправдывается во
имя добра.
— Но каким же образом во
имя религии нарушаются самые первые требования
добра — разлучаются семьи…
— Знаю и это: все выведала и вижу, что ты ей хочешь
добра. Оставь же, не трогай ее, а то выйдет, что не я, а ты навязываешь ей счастье, которого она сама не хочет, значит, ты сам и будешь виноват в том, в чем упрекал меня: в деспотизме. — Ты как понимаешь бабушку, — помолчав, начала она, — если б богач посватался за Марфеньку, с породой, с
именем, с заслугами, да не понравился ей — я бы стала уговаривать ее?
Иногда, в этом безусловном рвении к какой-то новой правде, виделось ей только неуменье справиться с старой правдой, бросающееся к новой, которая давалась не опытом и борьбой всех внутренних сил, а гораздо дешевле, без борьбы и сразу, на основании только слепого презрения ко всему старому, не различавшего старого зла от старого
добра, и принималась на веру от не проверенных ничем новых авторитетов, невесть откуда взявшихся новых людей — без
имени, без прошедшего, без истории, без прав.
Здесь дан недосягаемый идеал религиозной праведности, добродетели не ради кантовского «
добра», но для Бога, не во
имя мертвого долга, но всецело из любви к Творцу и заповедям Его.
Творение есть акт не только всемогущества и премудрости Божией, но и жертвоприносящей любви, он совершается ради наслаждения бытием «другого», становящегося, во
имя тварного «
добро зело», безграничной любви к творению.
Когда в исторической перспективе начинают говорить и писать об умерших дурно и даже считают долгом так говорить во
имя правды, то потому, что умерший тут возвращается к земной истории, в которой
добро перемешано со злом, свет с тьмой.
Когда нигилисты протестовали против морали, то они делали это во
имя добра.
— Во
имя отца и сына и святаго духа, благословляю вас на
добрые труды! Прощайте.
И все-таки
имя божие она произносила не так часто, как дед. Бабушкин бог был понятен мне и не страшен, но пред ним нельзя было лгать — стыдно. Он вызывал у меня только непобедимый стыд, и я никогда не лгал бабушке. Было просто невозможно скрыть что-либо от этого
доброго бога, и, кажется, даже не возникало желания скрывать.
Имена Александра Привалова, Гуляева, Сашки и Стешки воскресли с новой силой, и около них, как около мифологических героев, выросли предания, сказания очевидцев и главным образом те украшения, которые делаются
добрыми скучающими людьми для красного словца.
В Рыковском есть школа, телеграф, больница и метеорологическая станция
имени M. H. Галкина-Враского, которою неофициально заведует привилегированный ссыльный, бывший мичман, человек замечательно трудолюбивый и
добрый; он исправляет еще также должность церковного старосты.
Притом я, по
имени оных бедных, имею честь выразить вам, милостивый государь, весьма искреннюю признательность о ваших сочувствии и пожертвовании дружественной вашей соседней нации вещами, которые здесь для них столь важны, об этом я вполне уверен, что всегда остаются в них
доброй памяти.
Можно про такого человека сказать: «Сеял
добро, посыпал
добром, жал
добро, оделял
добром, и стало его
имя честно и памятно в род и род».
В тех воспоминаниях, какие я здесь предлагаю, сгруппирована
добрая дюжина
имен.
Они не стремились окреститься во
имя какой бы то ни было теории, а просто, наивно и честно желали
добра и горели нетерпением всячески ему содействовать.
Этика не может восстать на него во
имя «
добра», как восстает против отвлеченно-монотеистического Бога, унижающего тварь, наделяющего ее свободой, за которую потом требующего ее к ответу и жестоко карающего.
Во
имя любви творят много зла — и во
имя любви к Богу, и во
имя любви к человеку, и во
имя любви к
добру и к идее, особенно во
имя любви к
добру и к идее.
[Прудон есть тип человека, восставшего против Бога во
имя добра, справедливости, правды.
«
Добрые» бывают злыми, злыми во
имя злого
добра.
Платон предлагает жертвовать любовью к живому существу, к личности во
имя любви к идеям, к
добру, к истине, к красоте.
И именно потому, что в достижениях духа нет «целей», во
имя которых можно и должно лгать, и нет «средств», для которых можно забыть о «целях» и превратить ложь в
добро.
Русские коммунисты придают возведенной в систему лжи характер нравственного долженствования и
добра во
имя осуществления конечной цели мирового коммунизма и во
имя борьбы за свою власть, превратившуюся в самоцель.
Во
имя высших целей
добра, истины, веры, во
имя Бога люди делаются жестокими, злыми, бессердечными, беспощадными, ничего не способными понять в других людях, никому и ничему не сочувствующими.
И речь тут идет не о лжи, которая считается проявлением зла, а о лжи, которая утверждается во
имя добра.
Эти-то три возвышенные идеи — истинного,
доброго и прекрасного — составляют три основных столба, на которых покоится здание франкмасонского союза и которые, нося три масонских
имени:
имя мудрости,
имя крепости и
имя красоты, — служат, говоря языком ремесла, причалом образа действий вольного каменщика.
«Сколько можно сделать общего
добра всему народу, влияя на человека, в руки которого доверием государя вручена судьба этого народа, — продолжала мечтать она далее, — я буду мать сирот, защитница обиженных и угнетенных, мое
имя будут благословлять во всей России, оно попадет в историю, и не умрет в народных преданиях, окруженное ореолом любви и уважения».
Истребление творчества во
имя добра, во
имя закона морали — страшная реакция, препятствующая исполнению Божественных предначертаний, задерживающая наступление разрешающего конца.
Кто, не всуе носящий
имя человека, не испытал священных экзальтации мысли? кто мысленно не обнимал человечества, не жил одной с ним жизнью? Кто не метался, не изнемогал, чувствуя, как существо его загорается под наплывом сладчайших душевных упоений? Кто хоть раз, в долгий или короткий период своего существования, не обрекал себя на служение
добру и истине? И кто не пробуждался, среди этих упоений, под окрик: цыц… вредный мечтатель!
А мы, говорит, богу произволящу, надеемся в скором времени и пастыря себе добыть
доброго, который бы мог и попов ставить, и стадо пасти духовное: так если, мол, пастырь этот к вам обратится когда, так вы его,
имени Христова ради, руководствуйте, а нас, худых, в молитвах пред богом не забывайте, а мы за вас и за всех православных християн молимся и напредь молиться готовы".
— Я говорил, — продолжал Павел, — не о том
добром и милостивом боге, в которого вы веруете, а о том, которым попы грозят нам, как палкой, — о боге,
именем которого хотят заставить всех людей подчиниться злой воле немногих…
— Мы пошли теперь крестным ходом во
имя бога нового, бога света и правды, бога разума и
добра!
А я не мог понять, как же этого не может понять
имена Толстой: в чем же трагедия всех рисуемых им искателей, как не в том, что они оказываются неспособными жить «в
добре», твердо убедившись умом, что счастье — только в
добре?
—
Добрый молодец! — сказал ему Серебряный, — назовись по имени-прозвищу, чтобы знал я, за кого богу помолиться!
В ту пору калечище берет Акундина за его белы руки, молвит таково слово: „Ты гой еси,
добрый молодец, назовись по
имени по изотчеству!“ На те ли речи спросные говорит Акундин: „Родом я из Новагорода, зовут меня Акундин Акундиныч“.
— Оставь меня, Семен! Я, разумеется, не назову
имени человека, прежде, чем расскажу, почему я его подозреваю! Когда Оля жила у вас, она познакомилась с некоей Левицкой, молодой девушкой, которая затащила ее в известный притон на Васильевском острове к полковнице Усовой. Не сдобровать бы уж ей и тогда, но спасибо
добрый человек Ястребов разъяснил нам, в чем дело, и муж вовремя поехал к Усовой и застал Олю с глазу на глаз с…
Она рассказала князю Андрею Павловичу роман своей юности, не называя
имени его героя. Она объяснила ему, что встретилась с ним снова в Петербурге, в гостиной ее кузины, графини Переметьевой, и в мрачных красках, сгущенных озлоблением даже такого
доброго сердца, как сердце княгини Зинаиды, обрисовала дальнейшее поведение относительно ее этой светской змеи, окончившееся убийством не «героя ее юношеского романа», а его товарища, приехавшего по его поручению и ни в чем не повинного.
Учение о том, что человек никогда не может и не должен делать насилия ради того, что он считает
добром, справедливо уже по одному тому, что то, чтò считается
добром и злом, не одно и то же для всех людей. То, что один человек считает злом, есть зло сомнительное (другие считают его
добром); насилие же, которое он совершает во
имя уничтожения этого зла — побои, увечья, лишение свободы, смерть — уже наверное зло.
— К вашему превосходительству… зная ваше
доброе сердце… во
имя просвещения и человеколюбия… — неловко заговорил Петр Петрович, сбиваясь на фразах заранее обдуманной речи.
И сказал ему Кирибеевич:
«А поведай мне,
добрый молодец,
Ты какого роду, племени,
Каким
именем прозываешься?
Чтобы знать, по ком панихиду служить,
Чтобы было чем и похвастаться».
Это удивило меня своей правдой, — я стал читать дальше, стоя у слухового окна, я читал, пока не озяб, а вечером, когда хозяева ушли ко всенощной, снес книгу в кухню и утонул в желтоватых, изношенных страницах, подобных осенним листьям; они легко уводили меня в иную жизнь, к новым
именам и отношениям, показывая мне
добрых героев, мрачных злодеев, непохожих на людей, приглядевшихся мне.
Скоро ушел и капитан, приказав Володе не забыть занести в шканечный журнал о том, что «Коршун» проходил мимо острова капитана Ашанина, и Володя, взглянув еще раз на «дядин» остров, вспомнил милого,
доброго старика, которому так обязана вся его семья, и представлял себе, как обрадуется дядя-адмирал, узнавши, что в английских лоциях упоминается об островке его
имени.
Костыга и Улан сперва отказались, хотя
имя Репки заставило задуматься удал-добрых молодцев.
— Позвольте, господа! уж если подлог необходим, то, мне кажется, самое лучшее — это пустить тысяч на тридцать векселей от
имени Матрены Ивановны в пользу нашего общего друга, Ивана Иваныча? Ведь это наш долг, господа! наша нравственная, так сказать, обязанность перед
добрым товарищем и союзником… Согласны?