Неточные совпадения
Она величественно отошла в угол комнаты, украшенный множеством икон и тремя лампадами, села к столу, на нем буйно кипел самовар, исходя обильным паром, блестела посуда, комнату наполнял запах лампадного масла, сдобного теста и меда. Самгин с удовольствием присел к столу, обнял ладонями
горячий стакан
чая. Со стены, сквозь запотевшее стекло, на него смотрело лицо бородатого царя Александра Третьего, а под ним картинка: овечье стадо пасет благообразный Христос, с длинной палкой в руке.
Начали спорить по поводу письма, дым папирос и слов тотчас стал гуще. На столе кипел самовар, струя серого вара вырывалась из-под его крышки
горячей пылью.
Чай разливала курсистка Роза Грейман, смуглая, с огромными глазами в глубоких глазницах и ярким, точно накрашенным ртом.
«Ждать до двух — семь часов», — сердито сосчитал Самгин. Было еще темно, когда он встал и начал мыться, одеваться; он старался делать все не спеша и ловил себя на том, что торопится. Это очень раздражало. Потом раздражал
чай, слишком
горячий, и была еще одна, главная причина всех раздражений: назвать ее не хотелось, но когда он обварил себе палец кипятком, то невольно и озлобленно подумал...
Дома Самгин заказал самовар, вина, взял
горячую ванну, но это мало помогло ему, а только ослабило. Накинув пальто, он сел пить
чай. Болела голова, начинался насморк, и режущая сухость в глазах заставляла закрывать их. Тогда из тьмы являлось голое лицо, масляный череп, и в ушах шумел тяжелый голос...
Райский почти не спал целую ночь и на другой день явился в кабинет бабушки с сухими и
горячими глазами. День был ясный. Все собрались к
чаю. Вера весело поздоровалась с ним. Он лихорадочно пожал ей руку и пристально поглядел ей в глаза. Она — ничего, ясна и покойна…
В те времена всевластным диктатором Москвы был генерал-губернатор Закревский, перед которым трепетали все. Каждое утро
горячие сайки от Филиппова подавались ему к
чаю.
Горячая пища варилась 2 раза в сутки, утром и вечером, а днем на привалах пили
чай с сухарями или ели мучные лепешки, испеченные накануне.
Кроме
чаю, кофею, сыру, меду, масла, особых оладий, излюбленных самою генеральшей, котлет и пр., подавался даже крепкий,
горячий бульон.
Хоть сейчас он в два приема не одну дюжину чашек
чаю опростал, но приня́лся прихлебывать
горячий сбитень, чтобы только чем-нибудь время убить.
Пожалуйте, Харита Игнатьевна! (Наливает и подает чашку.) Я и чай-то холодный пью, чтобы люди не сказали, что я
горячие напитки употребляю.
На другой день ранним утром, в воскресенье, профессор Дмитрий Петрович Белышев пьет
чай вместе со своей любимицей Зиночкой. Домашние еще не вставали. Эти воскресные утренние
чаи вдвоем составляют маленькую веселую радость для обоих: и для знаменитого профессора, и для семнадцатилетней девушки. Он сам приготовляет
чай с некоторой серьезной торжественностью. Сначала в сухой
горячий чайник он всыпает малую пригоршеньку
чая, обливает его слегка крутым кипятком и сейчас же сливает воду в чашку.
Ветхий потолок и дырявые стены карцера в обилии пропускали дождевую воду. Александров лег спать, закутавшись в байковое одеяло, а проснулся при первых золотых лучах солнца весь мокрый и дрожащий от холода, но все-таки здоровый, бодрый и веселый. Отогрелся он окончательно лишь после того, как сторожевой солдат принес ему в медном чайнике
горячего и сладкого
чая с булкой, после которых еще сильнее засияло прекрасное, чистое, точно вымытое небо и еще сладостнее стало греть
горячее восхитительное солнце.
Блаженствуя от мысли, что сопровождает барина, Антип Ильич в то же время страдал в смысле пищи, ибо он уже около трех лет совершенно не ел мяса; но в Европе чем же ему оставалось питаться?
Чаю не было, кофе он сам не пил,
горячие все были мясные, — значит, только рыбкой, когда ее подавали к столу, картофелем и пирожными с чем-нибудь сладеньким, да и те были ему не по вкусу, так как Антип Ильич был сластена великий, а варенья, подаваемые за табльдотом, были все какие-то кислые.
Точно по огню для Вихрова пробежали эти два-три месяца, которые он провел потом в Воздвиженском с Мари: он с восторгом смотрел на нее, когда они поутру сходились
чай пить; с восторгом видел, как она, точно настоящая хозяйка, за обедом разливала
горячее; с восторгом и подолгу взглядывал на нее, играя с ней по вечерам в карты.
Аграфене случалось пить
чай всего раза три, и она не понимала в нем никакого вкуса. Но теперь приходилось глотать
горячую воду, чтобы не обидеть Таисью. Попав с мороза в теплую комнату, Аграфена вся разгорелась, как маков цвет, и Таисья невольно залюбовалась на нее; то ли не девка, то ли не писаная красавица: брови дугой, глаза с поволокой, шея как выточенная, грудь лебяжья, таких, кажется, и не бывало в скитах. У Таисьи даже захолонуло на душе, как она вспомнила про инока Кирилла да про старицу Енафу.
—
Чай есть, сахар есть и самовар есть. Но самовара не надо,
чай горячий. Садитесь и пейте просто.
Я не отказался. Баба скоро внесла
чай, то есть большущий чайник
горячей воды, маленький чайник с обильно заваренным
чаем, две большие каменные, грубо разрисованные чашки, калач и целую глубокую тарелку колотого сахару.
Между тем для Дмитрия Борисыча питие
чая составляло действительную пытку. Во-первых, он пил его стоя; во-вторых,
чай действительно оказывался самый
горячий, а продлить эту операцию значило бы сневежничать перед его высокородием, потому что если их высокородие и припускают, так сказать, к своей высокой особе, то это еще не значит, чтоб позволительно было утомлять их зрение исполнением обязанностей, до дел службы не относящихся.
Но как же, с другой стороны, характерен и этот тоскующий по
чаю обыватель: «холодную атмосферу» помнит хорошо, а о
горячей руке помощи, протянувшейся к нему из этой атмосферы в смертную минуту гибели, — забыл или не почел нужным вспомнить!
«Господин генерал-поручик и кавалер, — писала ему государыня, — вы, я
чаю, столь упражнены глазеньем на Силистрию, что вам некогда письма читать, и хотя по сию пору не знаю, преуспела ли ваша бомбардировка, но тем не меньше я уверена, что все это, что вы сами предприемлете, ничему иному приписать не должно, как
горячему вашему усердию и ко мне персонально, и вообще к любезному отечеству, которого вы службу любите.
Чай пила как-то урывками, за стол (хоть и накрывался для нее всегда прибор) садилась на минуточку; только что подавалось
горячее, она вдруг вскакивала и уходила за чем-то в кухню, и потом, когда снова появлялась и когда Петр Михайлыч ей говорил: «Что же ты сама, командирша, никогда ничего не кушаешь?», Палагея Евграфовна только усмехалась и, ответив: «Кабы не ела, так и жива бы не была», снова отправлялась на кухню.
На три рубля, полученные от доктора, он успел купить за это время
чаю, сахару, булок и достать в ближайшем трактире
горячей пищи.
— Будешь и к ранней обедне ходить, когда момент наступит, — осадил меня Глумов, — но не об том речь, а вот я насчет
горячего распоряжусь. Тебе чего: кофею или
чаю?
Они ужинали, потом пили
чай. Блестящие глаза Марка смотрели горячо и нежно, в душе Нинки поднималась радостная тревога. Но такое у нее было странное свойство: чем
горячее было на душе, тем холоднее и равнодушнее глядели глаза.
Юрка остановил свою машину, вяло побрел в столовку. По проходам и лестницам бежали вниз веселые толпы девчат. Девчата, пересмеиваясь, стояли в длинных очередях к кассе и к выдаче кушаний. Буро-красные столы густо были усажены народом, — пили
чай, ели принесенный с собою обед или здесь купленные холодные закуски (
горячие блюда в заводской столовке не готовились, — пожарная опасность от огня: бензин). Весело болтали, смеялись, спорили.
К ней часто приходила Матица, принося с собой булки,
чай, сахар, а однажды она даже подарила Маше голубое платье. Маша вела себя с этой женщиной, как взрослый человек и хозяйка дома; ставила маленький жестяной самовар, и, попивая
горячий, вкусный
чай, они говорили о разных делах и ругали Перфишку. Матица ругалась с увлечением, Маша вторила ей тонким голосом, но — без злобы, только из вежливости. Во всём, что она говорила про отца, звучало снисхождение к нему.
Чай был
горячий; пар валил из чашки, а бедняк иззяб и дрожал, стуча зуб об зуб.
— Да ведь и над ним,
чай, старшие есть! — возражает другой,
горячий и неглупый малый, видавший виды, но спорщик, каких свет не производил.
Он проснулся часу в пятом пополудни и, после студеной бражки, несмотря на палящий зной, скоро захотел накушаться
чаю, веруя, что
горячее питье уменьшает тягость жара.
— Ничего я… Умывайся да иди в сад, — велел я туда самовар подать… На утреннем-то холодке и попьем
чаю… Очень мне
чаю хочется, густого,
горячего…
Долинский нашел
чай и позвал старуху. Принесли
горячей воды, и Вера Сергеевна села делать
чай. Пришла и горничная с большим узлом в салфетке. Вера Сергеевна стала разбирать узел: там была розовая подушечка в ажурном чехле, кисея, собранная буфами, для того, чтобы ею обтянуть стол; множество гирлянд, великолепный букет и венок из живых роз на голову.
Нас приютили у своего костра офицеры нежинского полка, остановившиеся с своим батальоном на короткую ночевку. Они радушно угостили нас коньяком, сардинками,
чаем. Была
горячая благодарность к ним и радостное умиление, что есть на свете такие хорошие люди.
Пил он
чай основательно, уже больше получаса; спрашивал и второй чайник
горячей воды. Из собственной фляжки он подливал что-то темное в стакан, должно быть, ром.
Эти художники вовсе не похожи на художников итальянских, гордых,
горячих, как Италия и ее небо; напротив того, это большею частию добрый, кроткий народ, застенчивый, беспечный, любящий тихо свое искусство, пьющий
чай с двумя приятелями своими в маленькой комнате, скромно толкующий о любимом предмете и вовсе небрегущий об излишнем.
Он умылся из ручья, прочел утренние молитвы, и захотелось ему
чаю и
горячих пышек со сметаной, которые каждое утро подают у тестя к столу.
Не зная, что делать, желая как-нибудь поправиться и вновь заслужить уважение, он хлебнул было
чаю; но
чай был слишком
горячий.
— Ричард безрассудный мальчишка, сам голову свою кладет в петлю. Не знаю, правда ли, говорят, его уж и поймали. Ну и братец хорош,
чай, заносился выше облаков.
Горячего темперамента!
Заставив себя проглотить
горячую коричневую бурду, лишь по какому-то недоразумению именуемую
чаем, я отправилась исполнять приказание классной дамы.
Пекин, Нанкин и Кантон…
Мы уселись в фаэтон
И отправились в Китай
Пить
горячий, крепкий
чай!
Он пил
горячий, крепкий
чай, глотал коньяк, обжигая рот, но не чувствовал, что пьянеет, только возрастало беспокойство, хотелось идти куда-то. Позвонил. Явился какой-то туманно струящийся человек, без лица, без волос, похожий на палку с костяным набалдашником.
…В тесной и тёмной комнате пили
чай, лысый хохотал и вскрикивал так, что на столе звенела посуда. Было душно, крепко пахло
горячим хлебом. Евсею хотелось спать, и он всё поглядывал в угол, где за грязным пологом стояла широкая кровать со множеством подушек. Летало много больших, чёрных мух, они стукались в лоб, ползали по лицу, досадно щекотали вспотевшую кожу. Евсей стеснялся отгонять их.
— Да вон в шалаше рыбацком, — места,
чай, немного надобно баньку им задать
горячую, — посоветовал Яков Потапович.
А через полчаса, смотришь, на лазаретном ночном столике, подле кружки с
чаем, лежит аппетитно подрумяненная в
горячей золе булочка. Придется серьезно заболеть институтке, Матенька ночи напролет просиживает у постели больной, дни не отходит от нее, а случится несчастье, смерть, она и глаза закроет, и обмоет, и псалтырь почитает над усопшей.
Во время остановки, перед вечером второго дня на большой станции нервный господин этот сходил за
горячей водой и заварил себе
чай. Господин же с аккуратными новыми вещами, адвокат, как я узнал впоследствии, с своей соседкой, курящей дамой в полумужском пальто, пошли пить
чай на станцию.
Да, он не велел ей пить
чай, потому что и без того расходы большие, и она пила только
горячую воду.
Он не слушался и изо всех сил настаивал на необходимости припарок и, сверх того, двух-трех чашек слабого
чаю, выпитых вдруг, — «но не просто горячих-с, а кипятку-с!» — Он побежал-таки к Мавре, не дождавшись позволения, вместе с нею разложил в кухне, всегда стоявшей пустою, огонь, вздул самовар; тем временем успел и уложить больного, снял с него верхнее платье, укутал в одеяло и всего в каких-нибудь двадцать минут состряпал и
чай и первую припарку.
Они долго просидели за
чаем. Не хотелось расходиться. Случилось что-то особенное. Вдруг они стали близки-близки друг другу. Каждую фразу, каждое слово одного другой принимал с
горячим, любовным вниманием. И глаза встречались теперь свободно.
Из-за стола гости переходили летом прямо сюда, пили здесь
чай, а вечером устраивались внизу, у Поликарпа Тарасыча, где шла
горячая картежная игра.
Становой расставил вокруг флигеля сторожей, написал следователю письмо и пошел к управляющему пить
чай. Минут через десять он сидел на табурете, осторожно кусал сахар и глотал
горячий, как уголь,
чай.
Легче на смерть пойти, нежели сознаться Сашеньке в том, что я потерял работу и теперь ничего не значу. Если бы раньше я еще вел себя иначе, а то ведь сколько гордости! сколько важности и требований! «Убедительно прошу тебя позаботиться о моем столе, потому что мой желудок важен не только для меня, а и для всех вас: если я заболею, кто будет?..» и т. д. Прошу не шуметь, я ложусь отдыхать. Почему
чай не
горячий? Почему пиджак не вычищен и на рукаве я усматриваю пушинку — эй, вы!