Неточные совпадения
О чем бы разговор ни был, он всегда умел поддержать его: шла ли речь о лошадином заводе, он говорил и о лошадином заводе; говорили ли о хороших собаках, и здесь он сообщал очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, — он показал, что ему небезызвестны и судейские проделки; было ли рассуждение о бильярдной игре — и в бильярдной игре не давал он промаха; говорили ли о добродетели, и о добродетели рассуждал он очень хорошо, даже со
слезами на глазах; об выделке
горячего вина, и в
горячем вине знал он прок; о таможенных надсмотрщиках и чиновниках, и о них он судил так, как будто бы сам был и чиновником и надсмотрщиком.
Посреди улицы стояла коляска, щегольская и барская, запряженная парой
горячих серых лошадей; седоков не было, и сам кучер,
слезши с козел, стоял подле; лошадей держали под уздцы. Кругом теснилось множество народу, впереди всех полицейские. У одного из них был в руках зажженный фонарик, которым он, нагибаясь, освещал что-то на мостовой, у самых колес. Все говорили, кричали, ахали; кучер казался в недоумении и изредка повторял...
Он никогда не хотел видеть трепета в ней, слышать
горячей мечты, внезапных
слез, томления, изнеможения и потом бешеного перехода к радости. Не надо ни луны, ни грусти. Она не должна внезапно бледнеть, падать в обморок, испытывать потрясающие взрывы…
Где те
горячие молитвы? где лучший дар — те чистые
слезы умиления? Прилетал ангел-утешитель, с улыбкой утирал
слезы эти и навевал сладкие грезы неиспорченному детскому воображению.
— Хватила баба
горячего до
слез, — и тотчас же угрюмо откликнулся кто-то...
— Хватил, студент,
горячего до
слез! Эх, и мне бы эстолько…
Слезы текли скупо из его глаз, но все-таки он ослеп от них, снял очки и спрятал лицо в одеяло у ног Варвары. Он впервые плакал после дней детства, и хотя это было постыдно, а — хорошо: под
слезами обнажался человек, каким Самгин не знал себя, и росло новое чувство близости к этой знакомой и незнакомой женщине. Ее
горячая рука гладила затылок, шею ему, он слышал прерывистый шепот...
Погляди на белые ноги мои: они много ходили; не по коврам только, по песку
горячему, по земле сырой, по колючему терновнику они ходили; а на очи мои, посмотри на очи: они не глядят от
слез…
Долго шептали они, много раз бабушка крестила и целовала Марфеньку, пока наконец та заснула на ее плече. Бабушка тихо сложила ее голову на подушку, потом уже встала и молилась в
слезах, призывая благословение на новое счастье и новую жизнь своей внучки. Но еще жарче молилась она о Вере. С мыслью о ней она подолгу склоняла седую голову к подножию креста и шептала
горячую молитву.
Тогда я сжимал руками свое маленькое, больно стучавшее сердце, и
слезы прожигали
горячими струями мои щеки.
В золотых мечтах она воображала первую встречу, радость,
слезы счастья, крепкие объятья,
горячие поцелуи…
И потихоньку, не услыхала бы Дарья Сергевна, стала она на молитву. Умною молитвою молилась, не уставной. В одной сорочке, озаренная дрожавшим светом догоравшей лампады, держа в руках заветное колечко, долго лежала она ниц перед святыней. С
горячими, из глубины непорочной души идущими
слезами долго молилась она, сотворил бы Господь над нею волю свою, указал бы ей, след ли ей полюбить всем сердцем и всею душою раба Божия Петра и найдет ли она счастье в том человеке.
И закипела злость в душе Алексеевой. Злость на Марью Гавриловну, так недавно еще царившую над его думами, над его помыслами. Но, злобясь на коварную вдову, только вспомнит про очи ее соколиные, про брови ее соболиные, про высокую грудь лебединую, про стан высокий да стройный, что твоя сосенка, так и осыплет его мурашками, трепетно забьется
горячее сердце, замрет — и незваные
слезы на глаза запросятся.
Патап Максимыч подолгу в светелке не оставался. Войдет, взглянет на дочь любимую, задрожат у него губы, заморгают
слезами глаза, и пойдет за дверь, подавляя подступавшие рыданья. Сумрачней осенней ночи бродит он из горницы в горницу, не ест, не пьет, никто слова от него добиться не может… Куда делись
горячие вспышки кипучего нрава, куда делась величавая строгость? Косой подкосило его горе, перемогла крепкую волю лютая скорбь сердца отцовского.
Я прямо говорю: это почти нельзя было вынести без
слез, и не от умиления, а от какого-то странного восторга: чувствовалось что-то необычайное и
горячее, как та раскаленная песчаная степь со львами, в которой скиталась святая.
Я была тронута до
слез, Аркадий Макарович, и даже не знаю, чем заслужила такое
горячее участие с вашей стороны, и еще в таком положении, в каком вы были сами!
Невозможно стало для меня все это слышать и не видеть, и с помощью отца,
слез и
горячих убеждений выпросил я позволенье у матери, одевшись тепло, потому что дул сырой и пронзительный ветер, посидеть на крылечке, выходившем в сад, прямо над Бугурусланом.
Он жадно искал этих
горячих и сладостных
слез, этих долгих, горьких, облегчающих рыданий.
Бельтов, тронутый до глубины души, взял ее руку и приложил к своей груди; она слышала биение его сердца; она слышала, как
горячие капли
слез падали на ее руку…
Наталья Федоровна почувствовала, что на ее руку капнуло что-то
горячее. Это была
слеза — редкая гостья на глазах железного графа.
Девочка перестала плакать и только по временам еще всхлипывала, перемогаясь. Полными
слез глазами она смотрела, как солнце, будто вращаясь в раскаленной атмосфере заката, погружалось за темную черту горизонта. Мелькнул еще раз золотой обрез огненного шара, потом брызнули две-три
горячие искры, и темные очертания дальнего леса всплыли вдруг непрерывной синеватою чертой.
— Хватил
горячего до
слез! — вздохнув, ответила мать.
Кровь видят все; она красна, всякому бросается в глаза; а сердечного плача моего никто не зрит;
слезы бесцветно падают мне на душу, но, словно смола
горячая, проедают, прожигают ее насквозь по вся дни!
Висленев тотчас же отпрянул из угла на средину комнаты и, не скрывая более своих
слез, закричал
горячим нервным голосом...
Поцелуи мои, вероятно, были
горячи, потому что лицо Ольги горело, как в огне. На нем не было и следа только что пролитых
слез…
Голубушки-подружки, поглядите!
Отец, гляди, в
слезах твоя Купава!
Тоска ее за горло душит, сухи
Уста ее
горячие; а он —
С разлучницей, веселый, прямо в очи
Уставился, глядит, не наглядится.
Едва только Василий Терентьевич, схватившись руками за козлы, кряхтя и накренив всю коляску, ступил на подножку, как бабы быстро окружили его со всех сторон и повалились на колени. Испуганные шумом толпы, молодые,
горячие лошади захрапели и стали метаться; кучер, натянув вожжи и совсем перевалившись назад, едва сдерживал их на месте. Сначала Квашнин ничего не мог разобрать: бабы кричали все сразу и протягивали к нему грудных младенцев. По бронзовым лицам вдруг потекли обильные
слезы…
Таков был смысл
горячей, продолжительной молитвы князя Сергея Сергеевича Лугового.
Слезы неудержимо текли из его глаз, но это не были
слезы безысходного отчаяния, которое еще так недавно владело его душой. Это были покорные
слезы ребенка перед своей горячо любимой и беззаветно любящей матерью. Молитва совершенно переродила и успокоила князя.
Я сижу, ослабев от дымного чада, от крика, от пения, от молодого вина, которым меня потчуют со всех сторон. Голова моя
горяча и, кажется, пухнет и гудит. Но в сердце у меня тихое умиление. С приятными
слезами на глазах я мысленно твержу те слова, которые так часто заметишь у рыболовов на груди или на руке в виде татуировки...
Милонов. Господа, я не могу говорить: все прекрасное и все высокое заставляет молчать уста мои и вызывает
горячие и обильные
слезы на мои ресницы. (Пьет.)
— Ну, Яшенька, и зададим мы кержакам
горячего до
слез!.. — хвастливо повторял он, ерзая по лошадиной спине. — Всю ихнюю стариковскую веру вверх дном поставим… Уважим в лучшем виде! Хорошо, что ты на меня натакался, Яша, а то одному-то тебе где бы сладить… Э-э, мотри: ведь это наш Шишка пехтурой в город копотит! Он…
— Но тут на глазах её сверкнули
слёзы, и она осыпала Илью
горячими, как угли, словами: — Я сама, своей волей залезла в эту яму… потому что в ней денег много…
На третий, рано поутру, Алексей Степаныч, дожидался своей невесты в гостиной; тихо отворилась дверь, и явилась Софья Николавна прекраснее, очаровательнее, чем когда-нибудь, с легкой улыбкою и с выражением в глазах такого нежного чувства, что, взглянув на нее и увидя ласково протянутую руку, Алексей Степаныч от избытка сильного чувства обезумел, на мгновение потерял употребление языка… но вдруг опомнившись, не принимая протянутой руки, он упал к ногам своей невесты, и поток
горячего сердечного красноречия, сопровождаемый
слезами, полился из его груди.
Всё было высказано вновь, и в потоке
горячих речей вырвались
слезы и упреки в невнимании и равнодушии.
Конечно, злые языки распускают, будто внутри у него образовалась целая урна
слез, будто
слезы эти
горячими каплями льются на сердце старика и вызывают на его лицо горькие улыбки и судорожные подергиванья; но я имею все данные утверждать, что слухи эти неосновательны.
— Хочу! — сказал решительно Юрий, и отец Еремей, сняв с руки Анастасьи два золотых перстня, начал обряд венчанья. Юрий отвечал твердым голосом на вопросы священника, но смертная бледность покрывала лицо его; крупные
слезы сверкали сквозь длинных ресниц потупленных глаз Анастасии; голос дрожал, но живой румянец пылал на щеках ее и
горячая рука трепетала в ледяной и, как мрамор, бесчувственной руке Милославского.
Сбивчиво и прерывисто полилось из дрожащих детских губ
горячее признанье. Заливаясь ежеминутно
слезами, рыдая и всхлипывая, Васса приносила свою чистосердечную исповедь.
Зотушка наклонился к руке Фени, и на эту
горячую руку посыпались из его глаз крупные
слезы… Вот почему он так любил эту барышню Феню и она тоже любила его!.. Вот почему он сердцем слышал сгущавшуюся над ее головой грозу, когда говорил, что ей вместе с бабушкой Татьяной будут большие
слезы… А Феню точно облегчило невольно сделанное признание. Она дольше обыкновенного осталась в сознании и ласкала своего дядю, как ушибившегося ребенка.
Эйхлер говорил с
горячим чувством; слова его излетали, как молнии; когда он кончил, по его лицу катились
слезы.
— Тут надобно бы
горячего князя Вадбольского, — говорит фон Верден своему товарищу, завернувшись в епанчу и навостривая лыжи. Вадбольский легок на помине, где спрашивают его долг и честь. Он летит с полком навстречу торжествующему неприятелю. Мундир и камзол его нараспашку; по мохнатой груди его мотается серебряный крест. Он пышет от досады;
слезы готовы брызнуть из глаз.
Анна Михайловна поплакала, еще раз перечитала письмо и легла в постель. Много
горячих и добрых
слез ее упало этою бесконечною для нее ночью.
Глубокой веры; вот чего! Что, в самом деле, значит наша личная способность, охота, воля, когда у нас нет никакой подкладки, никакой основы, как говорит Степа? С тех пор, как около меня Степа и Лизавета Петровна, я ежесекундно чувствую
горячую потребность схватиться за такую основу, которая бы зависела от меня лично. Без этого никакая доброта, никакое раскаяние, никакие
слезы не возродят меня.
— А-ах! — крикнул Коротков и выронил коробку. Несколько мгновений он перебирал ногами, как
горячая лошадь, и зажимал глаз ладонью. Затем с ужасом заглянул в бритвенное зеркальце, уверенный, что лишился глаза. Но глаз оказался на месте. Правда, он был красен и источал
слезы.
Эти
слезы обоих слились в их
горячих поцелуях. Они на мгновение замерли.
Тельник осыпан
горячими поцелуями, облит
слезами и поспешно спрятан на груди, глубоко, у сердца.
Здесь художник глубоко вздохнул, и
слезы выступили на глазах его. Антон пожал ему руку, по сочувствию одной и той же любви к прекрасному, хотя и в разных видах, и спешил облегчить сердце его
горячими утешениями, в которых художник так нуждался.
В институте последовало торжественное погребение убитого Доморацкого; земле предали его по военно-походному, завернутого в ковер, при ружейных залпах строем поставленных товарищей, а
горячие патриотки стояли вдали на коленях и проливали
слезы.
— Для того, что
слез и горя там излито много, много
горячих молитв вознесено к богу. В таких местах мне представляется, что самый воздух пропитан святыней и благочестием.
Прострадать феноменологию духа, исходить
горячею кровью сердца, горькими
слезами очей, худеть от скептицизма, жалеть, любить многое, много любить и все отдать истине — такова лирическая поэма воспитания в науку.
Но, несмотря на эти горестные
слёзы, выжимаемые им, обиженный человек был приятен и необходим Артамонову старшему, как банщик, когда тот мягкой и в меру
горячей, душисто намыленной мочалкой трёт кожу спины в том месте, где самому человеку нельзя почесать, — не достаёт рука.