Неточные совпадения
Между тем чай
поспел; я вытащил из чемодана два походных
стаканчика, налил и поставил один перед ним.
Он налил
стаканчик,
выпил и задумался. Действительно, на его платье и даже в волосах кое-где виднелись прилипшие былинки сена. Очень вероятно
было, что он пять дней не раздевался и не умывался. Особенно руки
были грязные, жирные, красные, с черными ногтями.
И получимши билетик, он его тотчас разменял,
выпил зараз два
стаканчика, сдачу взял и пошел, а Митрея я с ним в тот час не видал.
В день смерти князя старого
Крестьяне не предвидели,
Что не луга поемные,
А тяжбу наживут.
И,
выпив по
стаканчику,
Первей всего заспорили:
Как им с лугами
быть?
Как
выпил два
стаканчика,
Разговорился Влас...
В шестьдесят лет бела как снег и красна как маков цвет, губки всегда сжимает кольцом; ренского
выпьет перед обедом полчарочки при гостях да в чулане
стаканчик водки.
Городничий. Полно вам, право, трещотки какие! Здесь нужная вещь: дело идет о жизни человека… (К Осипу.)Ну что, друг, право, мне ты очень нравишься. В дороге не мешает, знаешь, чайку
выпить лишний
стаканчик, — оно теперь холодновато. Так вот тебе пара целковиков на чай.
— Похоже, — ответил Дронов, готовясь
выпить. Во внутреннем боковом кармане пиджака, где почтенные люди прячут бумажник, Дронов носил плоскую стеклянную флягу, украшенную серебряной сеткой, а в ней какой-то редкостный коньяк. Бережно отвинчивая
стаканчик с горлышка фляги, он бормотал...
Порешили, что если
есть готовый чай внизу (ввиду того, что Михаил Макарович наверно ушел «почаевать»), то
выпить по
стаканчику и затем «продолжать и продолжать».
— Даже и со стакан. Может
быть, и полтора
стаканчика?
Я
выпил один за другим два
стаканчика, съел яйцо, а он все сидит и смотрит.
Я заставил его очистить яйцо.
Выпили еще по
стаканчику.
— Иногда и
стаканчиками. Кроме водки, зато ничего не
пью! Вчера на трех именинах
был. Рюмок тридцать, а может, и сорок.
Где вы? Что с вами, подснежные друзья мои? Двадцать лет мы не видались. Чай, состарились и вы, как я, дочерей выдаете замуж, не
пьете больше бутылками шампанское и
стаканчиком на ножке наливку. Кто из вас разбогател, кто разорился, кто в чинах, кто в параличе? А главное, жива ли у вас память об наших смелых беседах, живы ли те струны, которые так сильно сотрясались любовью и негодованием?
Я взял его за руку и сказал: «Зачем вы сказали так, папенька? Пойдемте со мной, я вам скажу что-нибудь». И папенька пошел. Папенька пошел, и мы сели в трактир за маленький столик. «Дайте нам пару Bierkrug», [кружек пива (нем.).] — я сказал, и нам принесли. Мы
выпили по
стаканчик, и брат Johann тоже
выпил.
Лопахин. Выпей-ка
стаканчик.
Лопахин. Кстати и шампанское
есть. (Поглядев на
стаканчики.) Пустые, кто-то уже
выпил.
Ермилыч сел и с каким-то ожесточением
выпил два
стаканчика зараз. Очень уж изводил его писарь своим разговором.
Припоминая «мертвяка», рядом с которым он провел ночь, Вахрушка долго плевался и для успокоения
пил опять
стаканчик за
стаканчиком, пока совсем не отлегло от души. Э, наплевать!.. Пусть другие отвечают, а он ничего не знает. Ну, ночевал действительно, ну, ушел — и только. Вахрушке даже сделалось весело, когда он представил себе картину приятного пробуждения других пьяниц в темной.
—
Выпьем за здоровье Макара, — предлагал Ермилыч, подавая писарю первый
стаканчик. — Ловко он стрекача задал.
Ермилыч добыл из-за пазухи бутылку с водкой, серебряный
стаканчик, а потом отправился искать на возу закуски. И закуска нашлась — кочан соленой капусты и пшеничный пирог с зеленым луком. Лучшей закуски не могло и
быть.
Однако взяли по
стаканчику и с удовольствием
выпили во славу Божию, потом повторили и еще повторили.
— На-ка тебе, — молвил Герасим, подавая Абраму рублевку. — Сходи да купи харчей, какие найдутся. Пивца бутылочку прихвати, пивцо-то я маленько употребляю, и ты со мной
стаканчик выпьешь. На всю бумажку бери, сдачи приносить не моги ни единой копейки. Пряников ребяткам купи, орехов, подсолнухов.
Конюх Дементий с трудниками разносили деревянные
стаканчики, а христолюбцы, широко осенив себя крестным знамением,
пили из них зеленó вино во славу Божию, а сдобными пирогами с рыбной начинкой закусывали.
— Ну, об этом мы еще с тобой на досуге потолкуем, а теперь нечего пир-беседу мутить… Пей-ка, попей-ка — на дне-то копейка,
выпьешь на пять алтын, да и свалишься, ровно мертвый, под тын!.. Эй, други милые, приятели советные: Марко Данилыч, Михайло Васильич, кум, именинник и вся честна беседа! Наливай вина да и
пей до дна!.. Здравствуйте, рюмочки, здорово,
стаканчики!.. Ну, разом все!.. Вдруг!..
— Таисея потчевала меня сорокатравчатой… Дурака нашла, стану я
пить ихнюю дрянь, как в баклажке
есть еще померанцевая, — смеялся Петр Степаныч, наливая
стаканчики.
Все
ели из котла, Пантелей же сидел в стороне особняком и
ел кашу из деревянной чашечки. Ложка у него
была не такая, как у всех, а кипарисовая и с крестиком, Егорушка, глядя на него, вспомнил о лампадном
стаканчике и спросил тихо у Степки...
Пантелей тоже подошел к ведру. Он вынул из кармана зеленый лампадный
стаканчик, вытер его тряпочкой, зачерпнул им из ведра и
выпил, потом еще раз зачерпнул, завернул
стаканчик в тряпочку и положил его обратно в карман.
Доманевич проводил учителя на его квартиру над прудом, причем всю дорогу дружески поддерживал его под руку. Дома у себя Авдиев
был очень мил, предложил папиросу и маленький
стаканчик красного вина, но при этом, однако, уговаривал его никогда не напиваться и не влюбляться в женщин. Первое — вредно, второе… не стоит…
Паратов. Зачем сюда, мы там
выпьем; только велите
стаканчиков дать, я рюмок не признаю.
Огудалова. Не возражайте, не возражайте! А то я с вами поссорюсь. Лариса, вели шампанского подать да налей им по
стаканчику — пусть
выпьют мировую.
Все, признанные больными, все равно, какая бы болезнь у них ни оказалась, — неизбежно перед ванной должны
были принять по
стаканчику касторового масла.
Между тем как дело шло на пульку, неутомимая Пелагея принесла на маленький столик поднос с графином и
стаканчиками на ножках, потом тарелку с селедками, пересыпанными луком. Селедки хотя и
были нарублены поперек, но, впрочем, не лишены ни позвоночного столба, ни ребер, что им придавало особенную, очень приятную остроту. Игра кончилась мелким проигрышем и крупным ругательством между людьми, жившими вместе целый бостон. Медузин
был в выигрыше, а следовательно, в самом лучшем расположении духа.
Приготовляясь дать бал, он осмотрел свое хозяйство; оказалось, что у него
было шесть чайных чашек, из них две превратились в
стаканчики, потеряв единственные ручки свои; при них всех состояли три блюдечка;
был у него самовар, несколько тарелок, колеблющихся на столе, потому что кухарка накупила их из браку, два
стаканчика на ножках, которые Медузин скромно называл «своими водочными рюмками», три чубука, заткнутых какой-то грязью, вероятно, чтоб не
было сквозного ветра внутри их.
— Вот люблю, можно чести приписать! Каков? А говорит — не
пью, экой хитрец! Ну, Дмитрий Яковлевич, Митя,
выпей еще
стаканчик… Пелагея, — присовокупил Медузин, вытаскивая из стакана Круциферского собственным (обходительным) пальцем своим кусок лимона, — еще пуншу да покрепче…
Выпьешь?
— Извольте, но только позвольте прежде подкрепиться еще
стаканчиком портеру! — как бы скаламбурил Максинька и, беря бутылку, налил себе из нее стакан, каковой проворно
выпив, продекламировал гробовым голосом...
Довольно умело приготовив боль, он предложил своим компаньонам
выпить по
стаканчику сего напитка, а также и себе налил стакан; но Сусанне Николаевне решительно не понравился боль, и она только выловила из стакана землянику и скушала ее. Антип Ильич тоже затруднился допить свою порцию, и после нескольких глотков он конфузливо доложил Егору Егорычу...
Поболтав оба штофа и посмотрев их на свет, смотритель всякий раз наливал
стаканчик и
выпивал его залпом, отчего захватывало у него дух и он несколько минут оставался с открытым ртом.
— Добре, добре, брат староста! Настоено как следует. Дай-ка кусочек хлебца с солью, а перцовку убери; но нет, так и
быть, налей еще
стаканчик из другого, на дорожку. Ну, теперь убирай! Да смотри у меня, долей непременно, чтоб оба штофа всегда
были целы, забузую тебя, ракалья!
—
Выпьем да закусим, чем Бог послал, а потом и рассказывай… — заговорила Настасья Федоровна, вошедшая в комнату с огромным подносом, уставленным несколькими бутылками вина и разнообразными яствами, поставила поднос на стол перед диваном и, сев рядом с Егором Егоровичем, наполнила
стаканчики.
— Простите… Я сам знаю, что очень виноват, — прошептал Желтков, глядя вниз, на пол, и краснея. — Может
быть, позволите
стаканчик чаю?
Я не мед
пила и не водочку,
Я
пила, млада, все наливочку;
Я не рюмочкой, не
стаканчиком,
Я
пила, млада, из полна ведра!
Выйдя от приказчика, старики долго шли молча и повернули прямо в кабак к Рачителихе.
Выпив по
стаканчику, они еще помолчали, и только потом уже Тит проговорил...
— Вот я, Окулко, раньше всех волю получил… Уж драли-драли, тиранили-тиранили, Палач выбился из сил, а я все-таки устоял… Вот каков я
есть человек, Окулко!.. Разе ищо ошарашить
стаканчик за твое здоровье? Больно уж меня избили третьева дни… на смерть били.
— Пожалуйте рюмочку с нами, Владимир Алексеевич! — пригласил он меня, а другой его сосед уж и
стаканчик подает.
Выпили. Разговариваем. Я полез в карман за табакеркой. В другой, в третий… нет табакерки! И вспомнилось мне, что я забыл ее на столе в скаковом павильоне. И сразу все праздничное настроение рухнуло: ведь я с ней никогда не расстаюсь.
— Я еще как ребенком
был, — говорит, бывало, — так мамка меня с ложечки водкой
поила, чтобы не ревел, а семи лет так уж и родитель по
стаканчику на день отпущать стал.
Петр Гаврилыч и поддался; сам стал с ними дружелюбничать да обниматься, а депутат, не
будь прост, возьми да и сунь ему, во время обниманья, из своего рукава в задний карман один
стаканчик.
— Господи! Иван Перфильич! и ты-то! голубчик! ну, ты умница! Прохладись же ты хоть раз, как следует образованному человеку! Ну, жарко тебе —
выпей воды, иль выдь, что ли, на улицу… а то водки! Я ведь не стою за нее, Иван Перфильич! Мне что водка! Христос с ней! Я вам всем завтра утром по два
стаканчика поднесу… ей-богу! да хоть теперь-то ты воздержись… а! ну,
была не
была! Эй, музыканты!
Лилось вино. Лились речи, по тогдашнему времени, конечно, совершенно «недозволенные цензурою».
Было уютно, хорошо, дружно. Подвыпивший старичок-редактор слушал, моргал глазами, — расчувствовался и со
стаканчиком вина поднялся, чтобы тоже сказать речь. И сказал...
Иногда к нам приезжал и останавливался на день, на два мамин брат, дядя Саша, акцизный чиновник из уезда. Перед обедом и ужином он всегда
выпивал по очень большому
стаканчику водки и просиживал в клубе за картами до поздней ночи. У него
была светло-рыжая борода, отлогий лоб и про себя смеющиеся глаза; я чувствовал, что весь дух нашей семьи вызывал в нем юмористическое уважение и тайную насмешку. Про Бокля он откровенно выражался так...