Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины
В субботу. Оленька и мать
Велели звать, и нет причины
Тебе на зов не приезжать». —
«Но куча
будет там народу
И всякого такого сброду…» —
«И, никого, уверен я!
Кто
будет там? своя семья.
Поедем, сделай одолженье!
Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!»
При сих словах он осушил
Стакан, соседке приношенье,
Потом разговорился вновь
Про Ольгу: такова любовь!
Сначала все к нему езжали;
Но так как с заднего крыльца
Обыкновенно подавали
Ему донского жеребца,
Лишь только вдоль большой дороги
Заслышат их домашни дроги, —
Поступком оскорбясь таким,
Все дружбу прекратили с ним.
«Сосед наш неуч; сумасбродит;
Он фармазон; он
пьет одно
Стаканом красное вино;
Он дамам к ручке не подходит;
Всё да да нет; не скажет да-с
Иль нет-с». Таков
был общий глас.
Ни в каком случае нельзя
было сказать: «этот
стакан или эта тарелка воняет».
Это заставило его
быть осторожным, и как только Ноздрев как-нибудь заговаривался или наливал зятю, он опрокидывал в ту же минуту свой
стакан в тарелку.
Он то и дело подливал да подливал; чего ж не допивали гости, давал допить Алексаше и Николаше, которые так и хлопали рюмка за рюмкой, а встали из-за стола — как бы ни в чем не бывали, точно
выпили по
стакану воды.
Это успокоило Плюшкина. Заметно
было, что он придумывал что-то сделать, и точно, взявши ключи, приблизился к шкафу и, отперши дверцу, рылся долго между
стаканами и чашками и наконец произнес...
Не откладывая, принялся он немедленно за туалет, отпер свою шкатулку, налил в
стакан горячей воды, вынул щетку и мыло и расположился бриться, чему, впрочем, давно
была пора и время, потому что, пощупав бороду рукою и взглянув в зеркало, он уже произнес: «Эк какие пошли писать леса!» И в самом деле, леса не леса, а по всей щеке и подбородку высыпал довольно густой посев.
И даже нельзя
было сказать ничего такого, что бы подало намек на это, а говорили вместо того: «этот
стакан нехорошо ведет себя» или что-нибудь вроде этого.
— Нет, видел: она подняла твой
стакан. Если б
был тут сторож, то он сделал бы то же самое, и еще поспешнее, надеясь получить на водку. Впрочем, очень понятно, что ей стало тебя жалко: ты сделал такую ужасную гримасу, когда ступил на простреленную ногу…
Эта комедия начинала мне надоедать, и я готов
был прервать молчание самым прозаическим образом, то
есть предложить ей
стакан чая, как вдруг она вскочила, обвила руками мою шею, и влажный, огненный поцелуй прозвучал на губах моих.
Княгиня лечится от ревматизма, а дочь Бог знает от чего; я велел обеим
пить по два
стакана в день кислосерной воды и купаться два раза в неделю в разводной ванне.
Я стал его рассматривать, и что же?.. мелкими буквами имя Мери
было вырезано на внутренней стороне, и рядом — число того дня, когда она подняла знаменитый
стакан.
Уж я заканчивал второй
стакан чая, как вдруг дверь скрыпнула, легкий шорох платья и шагов послышался за мной; я вздрогнул и обернулся, — то
была она, моя ундина!
Выпивши положенное число
стаканов нарзана, пройдясь раз десять по длинной липовой аллее, я встретил мужа Веры, который только что приехал из Пятигорска.
За неимением комнаты для проезжающих на станции, нам отвели ночлег в дымной сакле. Я пригласил своего спутника
выпить вместе
стакан чая, ибо со мной
был чугунный чайник — единственная отрада моя в путешествиях по Кавказу.
— А? Что? Чай?.. Пожалуй… — Раскольников глотнул из
стакана, положил в рот кусочек хлеба и вдруг, посмотрев на Заметова, казалось, все припомнил и как будто встряхнулся: лицо его приняло в ту же минуту первоначальное насмешливое выражение. Он продолжал
пить чай.
«Это лихорадочный румянец», — подумал Свидригайлов, это — точно румянец от вина, точно как будто ей дали
выпить целый
стакан.
Он схватил бутылку, в которой еще оставалось пива на целый
стакан, и с наслаждением
выпил залпом, как будто потушая огонь в груди.
Он таки заставил его взять
стакан с водой в руки. Тот машинально поднес
было его к губам, но, опомнившись, с отвращением поставил на стол.
Он уселся в темном и грязном углу, за липким столиком, спросил пива и с жадностию
выпил первый
стакан.
Это ничего, что я теперь пьян и вот уже целый
стакан вина
выпил, я правду говорю; уверяю вас, что этот взгляд мне снился; шелест платья ее я уже, наконец, не мог выносить.
Свидригайлов в нетерпении ударил кулаком по столу. Он раскраснелся. Раскольников видел ясно, что
стакан или полтора шампанского, которые он
выпил, отхлебывая неприметно, глотками, подействовали на него болезненно, — и решился воспользоваться случаем. Свидригайлов
был ему очень подозрителен.
Действительно, все
было приготовлено на славу: стол
был накрыт даже довольно чисто, посуда, вилки, ножи, рюмки,
стаканы, чашки, все это, конечно,
было сборное, разнофасонное и разнокалиберное, от разных жильцов, но все
было к известному часу на своем месте, и Амалия Ивановна, чувствуя, что отлично исполнила дело, встретила возвратившихся даже с некоторою гордостию, вся разодетая, в чепце с новыми траурными лентами и в черном платье.
— Это я знаю, видал, — бормотал чиновник Раскольникову и Лебезятникову, — это чахотка-с; хлынет этак кровь и задавит. С одною моею родственницей, еще недавно свидетелем
был, и этак
стакана полтора… вдруг-с… Что же, однако ж, делать, сейчас помрет?
Захар принес квасу, и когда Илья Ильич, напившись, отдал ему
стакан, он
было проворно пошел к себе.
— Господи! Все утро такие веселые
были… Что с ними? — шептала Катя, принеся со стола тетки спирт и суетясь со
стаканом воды.
— Ну, уж не показывай только! — сказал Илья Ильич, отворачиваясь. — А захочется
пить, — продолжал Обломов, — взял графин, да
стакана нет…
Налив рукою собственной
Стакан вина заморского,
«
Пей!» — барин говорит.
( — Вот так-то! чем бы старому
Лекарство
пить, — заметил Влас, —
Он
пьет вино
стаканами.
Сейчас же, еще за ухой, Гагину подали шампанского, и он велел наливать в четыре
стакана. Левин не отказался от предлагаемого вина и спросил другую бутылку. Он проголодался и
ел и
пил с большим удовольствием и еще с большим удовольствием принимал участие в веселых и простых разговорах собеседников. Гагин, понизив голос, рассказывал новый петербургский анекдот, и анекдот, хотя неприличный и глупый,
был так смешон, что Левин расхохотался так громко, что на него оглянулись соседи.
— Ну что за охота спать! — сказал Степан Аркадьич, после выпитых за ужином нескольких
стаканов вина пришедший в свое самое милое и поэтическое настроение. — Смотри, Кити, — говорил он, указывая на поднимавшуюся из-за лип луну, — что за прелесть! Весловский, вот когда серенаду. Ты знаешь, у него славный голос, мы с ним спелись дорогой. Он привез с собою прекрасные романсы, новые два. С Варварой Андреевной бы
спеть.
Степан Аркадьич медленно
выпил свой
стакан шабли, не спуская глаз с Левина.
Он без нужды растягивал свою речь, избегал слова «папаша» и даже раз заменил его словом «отец», произнесенным, правда, сквозь зубы; с излишнею развязностью налил себе в
стакан гораздо больше вина, чем самому хотелось, и
выпил все вино.
Mon verre n’est pas grand, mais je bois dans mon verre [Мой
стакан не велик, но я
пью из своего
стакана (фр.).], сказал кто-то.
Даже, бывало, в праздничные дни, дни всеобщего жалованья и угощения хлебом-солью, гречишными пирогами и зеленым вином, по старинному русскому обычаю, — даже и в эти дни Степушка не являлся к выставленным столам и бочкам, не кланялся, не подходил к барской руке, не
выпивал духом
стакана под господским взглядом и за господское здоровье,
стакана, наполненного жирною рукою приказчика; разве какая добрая душа, проходя мимо, уделит бедняге недоеденный кусок пирога.
— Ну, что ж! — возопил вдруг Обалдуй,
выпив духом
стакан вина и сопровождая свое восклицание теми странными размахиваниями рук, без которых он, по-видимому, не произносил ни одного слова. — Чего еще ждать? Начинать так начинать. А? Яша?..
Мы
выпили по
стакану, причем старик нам кланялся в пояс.
Смотришь, уж и примчался к концу; вот уж и вечер; вот уж заспанный слуга и натягивает на тебя сюртук — оденешься и поплетешься к приятелю и давай трубочку курить,
пить жидкий чай
стаканами да толковать о немецкой философии, любви, вечном солнце духа и прочих отдаленных предметах.
Кто бы тогда посмотрел на Чертопханова, кто бы мог
быть свидетелем того угрюмого озлобления, с которым он осушал
стакан за
стаканом, — тот, наверное, почувствовал бы невольный страх.
Он
выпил последний
стакан водки, достал над кроватью пистолет — тот самый пистолет, из которого выстрелил в Машу, зарядил его, положил на «всякий случай» несколько пистонов в карман — и отправился на конюшню.
Арина вернулась с небольшим графинчиком и
стаканом. Ермолай привстал, перекрестился и
выпил духом. «Люблю!» — прибавил он.
Таков
был рассказ приятеля моего, старого смотрителя, рассказ, неоднократно прерываемый слезами, которые живописно отирал он своею полою, как усердный Терентьич в прекрасной балладе Дмитриева. Слезы сии отчасти возбуждаемы
были пуншем, коего вытянул он пять
стаканов в продолжение своего повествования; но как бы то ни
было, они сильно тронули мое сердце. С ним расставшись, долго не мог я забыть старого смотрителя, долго думал я о бедной Дуне…
Не успел я расплатиться со старым моим ямщиком, как Дуня возвратилась с самоваром. Маленькая кокетка со второго взгляда заметила впечатление, произведенное ею на меня; она потупила большие голубые глаза; я стал с нею разговаривать, она отвечала мне безо всякой робости, как девушка, видевшая свет. Я предложил отцу ее
стакан пуншу; Дуне подал я чашку чаю, и мы втроем начали беседовать, как будто век
были знакомы.
Мы сели за стол; хозяин
был чрезвычайно в духе, и скоро веселость его соделалась общею; пробки хлопали поминутно,
стаканы пенились и шипели беспрестанно, и мы со всевозможным усердием желали отъезжающему доброго пути и всякого блага.
Клим спросил еще
стакан чаю,
пить ему не хотелось, но он хотел знать, кого дожидается эта дама? Подняв вуаль на лоб, она писала что-то в маленькой книжке, Самгин наблюдал за нею и думал...
Уверенный, что он сказал нечто едкое, остроумное, Клим захохотал, прикрыв глаза, а когда открыл их — в комнате никого не
было, кроме брата, наливавшего воду из графина в
стакан.
— И еще
выпью, — сказал Варавка, наливая из кувшина в
стакан холодное молоко.
Турчанинов вздрагивал, морщился и торопливо
пил горячий чай, подливая в
стакан вино. Самгин, хозяйничая за столом, чувствовал себя невидимым среди этих людей. Он видел пред собою только Марину; она играла чайной ложкой, взвешивая ее на ладонях, перекладывая с одной на другую, — глаза ее
были задумчиво прищурены.
Кутузов, со
стаканом вина в руке, смеялся, закинув голову, выгнув кадык, и под его фальшивой бородой Клим видел настоящую. Кутузов сказал, должно
быть, что-то очень раздражившее людей, на него кричали несколько человек сразу и громче всех — человек, одетый крестьянином.
— Расстроила вас потеря голубей, вот вы и ворчите, — заметил Самгин, чувствуя, что этот дикарь начинает надоедать, а Безбедов,
выпив пиво, упрямо говорил, глядя в пустой
стакан...