Неточные совпадения
Волк обрадовался
и подумал: «Теперь я буду долго сыт; только я
не стану есть всего вдруг, а буду есть понемногу, чтобы ничего
не пропало: сперва съем что пожестче, а потом закушу тем, что помягче
и послаще».
Стал богатый мужик
думать и ничего
не придумал.
Комар прилетел ко льву
и говорит: «Ты
думаешь, в тебе силы больше моего? Как бы
не так! Какая в тебе сила? Что царапаешь когтями
и грызешь зубами, это
и бабы так-то с мужиками дерутся. Я сильнее тебя; хочешь, выходи на войну!»
И комар затрубил
и стал кусать льва в голые щеки
и в нос. Лев стал бить себя по лицу лапами
и драть когтями; изодрал себе в кровь все лицо
и из сил выбился.
«Перехитрил я вас, —
подумал я, — теперь
не доберетесь»,
и хотел уже тушить свечу, как вдруг почувствовал, что меня кусает что-то.
Долго я
не мог понять, но, наконец, взглянул на потолок
и увидал — клоп лез по потолку; как только он дополз вровень с кроватью, он отцепился от потолка
и упал на меня. «Нет, —
подумал я, — вас
не перехитришь», надел шубу
и вышел на двор.
Охотники приметили, что листья шевелятся,
и думают: «
Не зверь ли тут под листьями?» — выстрелили
и ранили оленя.
Когда его выбрали царем, царевич послал за город привести к себе своих товарищей. Когда им сказали, что их требует царь, они испугались:
думали, что они сделали какую-нибудь вину в городе. Но им нельзя было убежать,
и их привели к царю. Они упали ему в ноги, но царь велел встать. Тогда они узнали своего товарища. Царь рассказал им все, что с ним было,
и сказал им: «Видите ли вы, что моя правда? Худое
и доброе — все от бога.
И богу
не труднее дать царство царевичу, чем купцу — барыш, а мужику — работу».
Пустынник удивился, как так сокол кормит галчонка,
и подумал: «Галчонок,
и тот у бога
не пропадет,
и научил же бог этого сокола кормить чужого сироту. Видно, бог всех тварей кормит, а мы всё о себе
думаем. Перестану я о себе заботиться,
не буду себе припасать пищи. Бог всех тварей
не оставляет,
и меня
не оставит».
Я посмотрел на берейтора
и думал, что он поможет мне; а он все разговаривал с своим товарищем
и,
не глядя на меня, приговаривал: «Молодец, кавалер!» Я уже совсем был на боку
и очень испугался.
Я
думал, что он
не будет мешать мне,
и пошел дальше; но только что Мильтон почуял в траве фазана
и стал искать, Булька бросился вперед
и стал соваться во все стороны.
Один раз я пошел с Мильтоном на охоту. Подле леса он начал искать, вытянул хвост, поднял уши
и стал принюхиваться. Я приготовил ружье
и пошел за ним. Я
думал, что он ищет куропатку, фазана или зайца. Но Мильтон
не пошел в лес, а в поле. Я шел за ним
и глядел вперед. Вдруг я увидал то, что он искал. Впереди его бежала небольшая черепаха, величиною с шапку. Голая темно-серая голова на длинной шее была вытянута, как пестик; черепаха широко перебирала голыми лапами, а спина ее вся была покрыта корой.
Старый казак после этого уже совсем уверился, что это был
не волк, а ведьма; а я
подумал, что
не бешеный ли это был волк, потому что я никогда
не видывал
и не слыхивал, чтобы волк, после того как его прогнали, вернулся опять на народ.
Нумитор удивился
и подумал:
не его ли это внуки? Он оставил у себя Рема
и послал за Фаустином, чтобы спросить его.
Жена убивалась о муже
и не знала, что
думать.
Когда жена ушла, Аксенов стал вспоминать, что говорили. Когда он вспомнил, что жена тоже
подумала на него
и спрашивала его, он ли убил купца, он сказал себе: «Видно, кроме бога, никто
не может знать правды,
и только его надо просить
и от него только ждать милости».
И с тех пор Аксенов перестал подавать прошения, перестал надеяться
и только молился богу.
Макар Семенов стоял как ни в чем
не бывало,
и смотрел на начальника,
и не оглядывался на Аксенова. У Аксенова тряслись руки
и губы,
и он долго
не мог слова выговорить. Он
думал: «Если скрыть его, за что же я его прощу, когда он меня погубил? Пускай поплатится за мое мученье. А сказать на него, точно — его засекут. А что, как я понапрасну на него
думаю? Да что ж, мне легче разве будет?»
— Бог простит тебя; может быть, я во сто раз хуже тебя! —
И вдруг у него на душе легко стало.
И он перестал скучать о доме,
и никуда
не хотел из острога, а только
думал о последнем часе.
Когда повара принесли Поликрату его перстень
и рассказали, как они нашли его, — Поликрат написал другое письмо в Египет к своему другу Амазису
и описал, как он бросил перстень
и как он нашелся. Амазис прочел письмо
и подумал: «Это
не к добру, — видно, нельзя уйти от судьбы. А лучше мне разойтись с своим другом, чтобы потом
не жалеть его», —
и он послал сказать Поликрату, что дружбе их конец.
Неточные совпадения
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский
не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — //
И очутился у соседок. // Он
думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; //
Не тут-то было: как
и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же, как была.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать //
И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года //
Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «
Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах!
не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он
не говорил ни слова, // Чтоб он
не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их
и перечесть». —
«Мой дядя самых честных правил, // Когда
не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил //
И лучше выдумать
не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть
и день
и ночь, //
Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать
и думать про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
Он был любим… по крайней мере // Так
думал он,
и был счастлив. // Стократ блажен, кто предан вере, // Кто, хладный ум угомонив, // Покоится в сердечной неге, // Как пьяный путник на ночлеге, // Или, нежней, как мотылек, // В весенний впившийся цветок; // Но жалок тот, кто всё предвидит, // Чья
не кружится голова, // Кто все движенья, все слова // В их переводе ненавидит, // Чье сердце опыт остудил //
И забываться запретил!