Неточные совпадения
Собака сказала: «
Я не для этого лаю, а лаю только потому, что когда слышу твой запах, то
и сержусь,
и радуюсь, что
я вот сейчас поймаю тебя;
и сама не знаю зачем, но не могу удержаться от лая».
Собака заснула за двором. Голодный волк набежал
и хотел съесть ее. Собака
и говорит: «Волк! подожди
меня есть, — теперь
я костлява, худа. А
вот, дай срок, хозяева будут свадьбу играть, тогда
мне еды будет вволю,
я разжирею, — лучше тогда
меня съесть». Волк поверил
и ушел.
Вот приходит он в другой раз
и видит — собака лежит на крыше. Волк
и говорит: «Что ж, была свадьба?» А собака
и говорит: «
Вот что, волк: коли другой раз застанешь
меня сонную перед двором, не дожидайся больше свадьбы».
Вот у
меня жена, два сына
и две дочери.
Вот как увидала лошадь на кожевенном дворе кониные шкуры, она
и завыла: «Ох, горе
мне, бедной!
— Про женщину
я узнал
вот как: позвал ее утром к себе
и сказал ей: налей чернил в мою чернильницу.
— Про деньги
я узнал
вот как: положил
я деньги в чашку с водой
и сегодня утром посмотрел — всплыло ли на воде масло.
Купец на эти деньги пошел
и наторговал вдесятеро; а
я пошел в город,
и вот меня взяли
и понапрасну посадили в тюрьму
и два дня не давали есть
и теперь хотят казнить.
Он сказал: «Вот-те на! свалился кавалер мой», —
и подошел ко
мне.
Солдат пошел со
мной, да так скоро, что
я бегом за ним не поспевал.
Вот пришли мы в свой дом. Солдат помолился богу
и говорит: «Здравствуйте!» Потом разделся, сел на конник
и стал оглядывать избу
и говорит: «Что ж, у вас семьи только-то?» Мать оробела
и ничего не говорит, только смотрит на солдата. Он
и говорит: «Где ж матушка?» — а сам заплакал. Тут мать подбежала к отцу
и стала его целовать.
И я тоже взлез к нему на колени
и стал его обшаривать руками. А он перестал плакать
и стал смеяться.
Отец сдернул с крыши жердь, положил на колоду, взмахнул топором, живо перерубил
и принес в избу
и говорит: «Ну,
вот тебе
и дрова, топи печь; а
я нынче пойду — приищу купить избу да лесу на двор. Корову также купить надо».
Мать дала нам каши
и яиц,
и мы стали есть. А мать говорит: «Ну, что же, — иструб?» А отец говорит: «Купил: восемьдесят целковых, липовый, белый, как стекло.
Вот дай срок, мужикам купим винца, они
мне и свезут воскресным делом».
— Недаром
я тогда, помнишь, видела сон, что ты сед стал.
Вот уж
и вправду ты с горя поседел. Не ездить бы тебе тогда.
Послушай
меня и сделай
вот что: что есть у тебя дороже всего, то возьми
и брось куда-нибудь в такое место, чтобы не попалось людям,
И тогда у тебя будет счастье вперемежку с несчастьем».
На пятый день одному рыбаку случилось поймать очень большую, прекрасную рыбу,
и захотел он подарить ее царю.
Вот пришел он к Поликрату на двор,
и когда Поликрат вышел к нему, рыбак сказал: «Царь,
я поймал эту рыбу
и принес тебе, потому что такую прекрасную рыбу только царю кушать». Поликрат поблагодарил рыбака
и позвал его к себе обедать. Рыбак отдал рыбу
и пошел к царю, а повара разрезали рыбу
и нашли в ней тот самый перстень, что Поликрат бросил в море.
В то время был один человек — Оройтес. Этот Оройтес был сердит на Поликрата
и хотел погубить его.
Вот Оройтес придумал какую хитрость. Написал он Поликрату, что будто персидский царь Камбиз обидел его
и хотел убить
и что он будто ушел от него. Оройтес так писал Поликрату: «У
меня много богатств, но
я не знаю, где
мне жить. Прими ты
меня к себе с моими богатствами,
и тогда мы с тобой сделаемся самые сильные цари. А если ты не веришь, что у
меня много богатств, так пришли кого-нибудь посмотреть».
—
Вот и я, — сказал князь. — Я жил за границей, читал газеты и, признаюсь, еще до Болгарских ужасов никак не понимал, почему все Русские так вдруг полюбили братьев Славян, а я никакой к ним любви не чувствую? Я очень огорчался, думал, что я урод или что так Карлсбад на меня действует. Но, приехав сюда, я успокоился, я вижу, что и кроме меня есть люди, интересующиеся только Россией, а не братьями Славянами. Вот и Константин.
— Веселимся, — продолжает сухенький старичок, — пьем вино новое, вино радости новой, великой; видишь, сколько гостей? Вот и жених и невеста, вот и премудрый архитриклин, вино новое пробует. Чего дивишься на меня? Я луковку подал,
вот и я здесь. И многие здесь только по луковке подали, по одной только маленькой луковке… Что наши дела? И ты, тихий, и ты, кроткий мой мальчик, и ты сегодня луковку сумел подать алчущей. Начинай, милый, начинай, кроткий, дело свое!.. А видишь ли солнце наше, видишь ли ты его?
Неточные совпадения
Ее сомнения смущают: // «Пойду ль вперед, пойду ль назад?.. // Его здесь нет.
Меня не знают… // Взгляну на дом, на этот сад». //
И вот с холма Татьяна сходит, // Едва дыша; кругом обводит // Недоуменья полный взор… //
И входит на пустынный двор. // К ней, лая, кинулись собаки. // На крик испуганный ея // Ребят дворовая семья // Сбежалась шумно. Не без драки // Мальчишки разогнали псов, // Взяв барышню под свой покров.
Стихи на случай сохранились; //
Я их имею;
вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий
мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли
я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения
и сна // Приходит час определенный; // Благословен
и день забот, // Благословен
и тьмы приход!
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров
и суждений // В то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да
вот в бутылке засмоленной, // Между жарким
и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого
я пьян бывал!
Здесь с ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за
мною. //
Вот это барский кабинет; // Здесь почивал он, кофей кушал, // Приказчика доклады слушал //
И книжку поутру читал… //
И старый барин здесь живал; // Со
мной, бывало, в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил в дурачки. // Дай Бог душе его спасенье, // А косточкам его покой // В могиле, в мать-земле сырой!»
И вот ввели в семью чужую… // Да ты не слушаешь
меня…» — // «Ах, няня, няня,
я тоскую, //
Мне тошно, милая моя: //
Я плакать,
я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй
и спаси! // Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты вся горишь…» — «
Я не больна: //
Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — //
И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.