Неточные совпадения
— Что, отче, прочли мою книжку али
еще нет?
—
Нет, я вам ее дочитаю, я с удовольствием прочту ее
еще раз; и вообразите себе, Валентин этот вышел ужасно какой дурной человек.
— Знаю, что в печке ничего
нет: съел! И сало-то
еще с рыла не вытер, дурак!.. Огрызается туда же! Прогоню, так и знаешь… шляйся по миру!
—
Нет, ни у кого
еще не был.
—
Нет, не очень молода, но хороша
еще.
— Неужели же, — продолжала Настенька, — она была бы счастливее, если б свое сердце, свою нежность, свои горячие чувства, свои, наконец, мечты, все бы задушила в себе и всю бы жизнь свою принесла в жертву мужу, человеку, который никогда ее не любил, никогда не хотел и не мог ее понять? Будь она пошлая, обыкновенная женщина, ей бы
еще была возможность ужиться в ее положении: здесь есть дамы, которые говорят открыто, что они терпеть не могут своих мужей и живут с ними потому, что у них
нет состояния.
— Так неужели
еще мало вас любят? Не грех ли вам, Калинович, это говорить, когда
нет минуты, чтоб не думали о вас; когда все радости, все счастье в том, чтоб видеть вас, когда хотели бы быть первой красавицей в мире, чтоб нравиться вам, — а все
еще вас мало любят! Неблагодарный вы человек после этого!
—
Еще бы! Он заставит напечатать: у него все эти господа редакторы и издатели по струнке ходят. Итак, согласны вы или
нет?
— Как из чего? Из всего: ты
еще как-то осторожнее, но я ужасно как тоскую, когда тебя
нет.
—
Нет, он очень добрый: он не все
еще говорит, что знает, — возразила Настенька и вздохнула. — Но что досаднее мне всего, — продолжала она, — это его предубеждение против тебя: он как будто бы уверен, что ты меня обманешь.
— Ты спроси, князь, — отвечала она полушепотом, — как я
еще жива. Столько перенести, столько страдать, сколько я страдала это время, — я и не знаю!.. Пять лет прожить в этом городишке, где я человеческого лица не вижу; и теперь
еще эта болезнь… ни дня, ни ночи
нет покоя… вечные капризы… вечные жалобы… и, наконец, эта отвратительная скупость — ей-богу, невыносимо, так что приходят иногда такие минуты, что я готова бог знает на что решиться.
—
Нет, Жак, это не каприз, а просто предчувствие, — начала она. — Как ты сказал, что был у тебя князь, у меня так сердце замерло, так замерло, как будто все несчастья угрожают тебе и мне от этого знакомства. Я тебя
еще раз прошу, не езди к генеральше, не плати визита князю: эти люди обоих нас погубят.
—
Нет, вы погодите, чем
еще кончилось! — перебил князь. — Начинается с того, что Сольфини бежит с первой станции. Проходит несколько времени — о нем ни слуху ни духу. Муж этой госпожи уезжает в деревню; она остается одна… и тут различно рассказывают: одни — что будто бы Сольфини как из-под земли вырос и явился в городе, подкупил людей и пробрался к ним в дом; а другие говорят, что он писал к ней несколько писем, просил у ней свидания и будто бы она согласилась.
Ей все
еще хотелось хоть немного выдержать свой характер. Посланный Терка возвратился и донес, что Калиновича дома
нет.
—
Нет, я не буду петь, — произнесла, мило картавя,
еще первые при Калиновиче слова княжна, тоже вставая и выпрямляя свой стройный стан.
Кадников, не могший пристать к этому солидному разговору, вдруг встал, пошел, затопал каблуками и обратился
еще к Калиновичу с просьбой:
нет ли у него папироски.
Ему казалось, что Настеньку и Петра Михайлыча можно
еще было как-нибудь спасительно обмануть, но Флегонта Михайлыча
нет.
Дело тут в том, что воспоминания любви
еще слишком живы, чувства жаждут привычных наслаждений, а между тем около нас пусто и
нет милого существа, заменить которое мы готовы, обманывая себя, первым хорошеньким личиком.
—
Нет, — отвечал Калинович, слегка вздохнув, и беседа их продолжалась
еще некоторое время в том же несколько натянутом тоне. Зыков, наконец, открыл глаза. Калинович воспользовался этим и, будто взглянув нечаянно на часы, проворно встал.
—
Нет, нужно: в театр хочу зайти, не бывал
еще, — отвечал Калинович.
А коли этого
нет, так нынче вон молодых да здоровых начали присылать: так, где-нибудь в Троицкой улице, барыню заведет, да
еще и не одну, а, как турецкий паша, двух либо трех, и коленопреклонствуй перед ними вся губерния, — да!
У него
еще ни уса, ни бороды
нет, да и разуму, может, столько же, а ему дали место пятого класса да тысячи три, может быть, жалованья: он им за это бумажки три в неделю и подпишет, — да!
— Это ужасно! — воскликнул он. — Из целого Петербурга мне выпали на долю только эти два дуралея, с которыми, если
еще пробыть месяц, так и сам поглупеешь, как бревно.
Нет! — повторил он и, тотчас позвав к себе лакея, строжайшим образом приказал ему студента совсем не пускать, а немца решился больше не требовать. Тот, с своей стороны, очень остался этим доволен и вовсе уж не являлся.
— Чего же, собственно,
нет? — спросил Белавин,
еще пристальнее взглянув на Калиновича.
—
Нет, — отвечал
еще раз Калинович.
—
Нет, умирают! — воскликнул Калинович. — Вы не можете этого понимать. Ваши княжны действительно не умрут, но в других сословиях, слава богу, сохранилось
еще это. Она уж раз хотела лишить себя жизни, потому только, что я не писал к ней.
— Нет-с, ни сегодня, ни завтра: я
еще устал, — отвечал тот.
—
Нет, васе пиисхадитество, хоть бы копеечка, — ей-богу-с. Этто вот мужичок нас принес было мне тли целковеньких, да смотритель увидал и те отнял! «Ты, говорит,
еще ноз купишь, да зарежешься»; а посто я стану лезаться? Дурак, сто ли, я какой! И за сто они меня тут держат с сумасшедшими, на-ка?
В третьем акте драма начала развязываться. Графиня делает бедной Эйлалии предложение от своего брата, честного майора. Отказать никаких
нет причин, но она не может его принять, потому что считает себя мало
еще пострадавшею.
—
Нет, что ж, ваша воля! — отвечал Флегонт Михайлыч, подливая Калиновичу
еще вина.
Наконец, грустно за самое дело, в котором, что бы ни говорили, ничего нейдет к лучшему и, чтобы поправить машину, нечего из этого старья вынимать по одному винтику, а сразу надобно все сломать и все части поставить новые, а пока этого
нет и просвету
еще ни к чему порядочному не предвидится: какая была мерзость, такая есть и будет» (стр. 166 об. рукописи).
Неточные совпадения
А он не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне // И дела
нет (их пол таков); // А он упрям, отстать не хочет, //
Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в письмах видел не вотще; // Но, знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. // Вот вам письмо его точь-в-точь.
Мечтам и годам
нет возврата; // Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата // И, может быть,
еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит не раз младая дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо свои листы // Меняет с каждою весною. // Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать собою: // Не всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность ведет».
И вы, читатель благосклонный, // В своей коляске выписной // Оставьте град неугомонный, // Где веселились вы зимой; // С моею музой своенравной // Пойдемте слушать шум дубравный // Над безыменною рекой // В деревне, где Евгений мой, // Отшельник праздный и унылый, //
Еще недавно жил зимой // В соседстве Тани молодой, // Моей мечтательницы милой, // Но где его теперь уж
нет… // Где грустный он оставил след.
— Да сделай ты мне свиной сычуг. Положи в середку кусочек льду, чтобы он взбухнул хорошенько. Да чтобы к осетру обкладка, гарнир-то, гарнир-то чтобы был побогаче! Обложи его раками, да поджаренной маленькой рыбкой, да проложи фаршецом из снеточков, да подбавь мелкой сечки, хренку, да груздочков, да репушки, да морковки, да бобков, да
нет ли
еще там какого коренья?
— Да, сегодня! сегодня нельзя, — сказал Иван Антонович. — Нужно навести
еще справки,
нет ли
еще запрещений.