— Другие за вас будут ездить, а вы, как главный телеграфист, сидите у себя в комнате и наигрывайте на клавишах… В этом деле, кроме денежного интереса, есть нравственный: Домна Осиповна, — полагаю, что вы не
будете спорить против того, — очень дрянная женщина.
Неточные совпадения
Приезжая в Москву, Тюменев всегда останавливался у Бегушева, и при этом обыкновенно
спорам и разговорам между ними конца не
было. В настоящую минуту они тоже вели весьма задушевную беседу между собой.
Домна Осиповка вспыхнула при этом. Бегушев не подозревал, какое глубокое оскорбление нанес он ей этими словами: Домна Осиповна, как мы знаем, постоянно
спорила и почти пикировалась с Меровой касательно туалета и, считая ее дурочкой, твердо
была уверена, что та решительно не умеет одеваться, а тут вдруг что же она слышала, какое мнение от любимого ею человека?
— Не мне же
было ему возражать и
спорить с ним; это вам, мужчинам, следовало, — проговорила Домна Осиповна.
У Перехватова
было не в характере и не в привычках возражать своим пациентам и волновать их ни к чему не ведущими
спорами!
Вскоре в столовой желающих ужинать все более и более стало прибывать; некоторые из них прямо садились и начинали
есть, а другие пока еще ходили, разговаривали, и посреди всего этого голос Янсутского раздавался громче всех. Он
спорил с Офонькиным.
— Лучше, гораздо лучше! — произнес он раздраженным голосом и готовый, вследствие озлобленного состояния духа,
спорить против всего, что бы ему ни сказали. — И каким образом вы, Долгов, человек умный, не поняли, что газета
есть язва, гангрена нашего времени, все разъедающая и все опошляющая?
— Тем, чему я сейчас
был свидетелем в Английском клубе: тут такой горячий
спор шел о славянах и о Турции, а теперь в этом, как выражается Татьяна Васильевна, вся поэзия ее жизни…
Долгов, начавший вместе с другими, без всякого, впрочем, понимания, глотать ужинные блага, стремился
поспорить с критиком касательно греческой трагедии и об ее трех единствах.
Будучи не в состоянии себя сдерживать, он ни с того ни с сего возвестил...
Долгов бы, конечно, нескоро перестал
спорить, но разговор снова и совершенно неожиданно перешел на другое; мы, русские, как известно, в наших беседах и даже заседаниях не любим говорить в порядке и доводить разговор до конца, а больше как-то галдим и перескакиваем обыкновенно с предмета на предмет; никто почти никогда никого не слушает, и каждый спешит высказать только то, что у него на умишке
есть.
Татьяна Васильевна после того ушла к себе, но Долгов и критик еще часа два
спорили между собою и в конце концов разругались, что при всех почти дебатах постоянно случалось с Долговым, несмотря на его добрый характер! Бедный генерал, сколько ни устал от дневных хлопот, сколь ни
был томим желанием спать, считал себя обязанным сидеть и слушать их. Как же после этого он не имел права считать жену свою хуже всех в мире женщин! Мало что она сама, но даже гости ее мучили его!
В первых двух случаях еще можно
было спорить с ним, но когда он, в крайности, вооружался последним аргументом, то уже всякое противоречие было бесполезно, и он оставался правым без апелляции.
«Так же буду сердиться на Ивана кучера, так же
буду спорить, буду некстати высказывать свои мысли, так же будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же буду не понимать разумом, зачем я молюсь, и буду молиться, — но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, как была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!»
В конце концов художественная литература являлась пред ним как собеседник неглупый, иногда — очень интересный, собеседник, с которым можно
было спорить молча, молча смеяться над ним и не верить ему.
Неточные совпадения
Быть можно дельным человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно
спорить с веком? // Обычай деспот меж людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В своей одежде
был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин
был, по мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном
споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
И я, в закон себе вменяя // Страстей единый произвол, // С толпою чувства разделяя, // Я музу резвую привел // На шум пиров и буйных
споров, // Грозы полуночных дозоров; // И к ним в безумные пиры // Она несла свои дары // И как вакханочка резвилась, // За чашей
пела для гостей, // И молодежь минувших дней // За нею буйно волочилась, // А я гордился меж друзей // Подругой ветреной моей.
Воображенью край священный: // С Атридом
спорил там Пилад, // Там закололся Митридат, // Там
пел Мицкевич вдохновенный // И, посреди прибрежных скал, // Свою Литву воспоминал.
Как их писали в мощны годы, // Как
было встарь заведено…» // — Одни торжественные оды! // И, полно, друг; не всё ль равно? // Припомни, что сказал сатирик! // «Чужого толка» хитрый лирик // Ужели для тебя сносней // Унылых наших рифмачей? — // «Но всё в элегии ничтожно; // Пустая цель ее жалка; // Меж тем цель оды высока // И благородна…» Тут бы можно //
Поспорить нам, но я молчу: // Два века ссорить не хочу.