Неточные совпадения
— Ну, как вы не знаток!.. — возразил Янсутский и затем прибавил: — Как, однако, много
времени прошло с тех пор, как я имел честь познакомиться с вами
за границей… Лет пятнадцать, кажется?
— Трюфели-c! Трюфели! — говорил в это
время Янсутский, идя
за лакеем, подававшим это блюдо Хмурину.
Тот при этом все-таки сделал маленькую гримасу, но пошел, и вслед
за тем, через весьма короткое
время, раздались хохот и крик француженок.
За это
время Бегушев очень многому научился и дообразовал себя, и вряд ли оно было не самое лучшее в его жизни; но счастья прочного нет: над Бегушевым разразился удар с той стороны, с которой он никак не ожидал.
Домна Осиповна взяла себя
за голову и долгое
время думала.
Вместе с тем, из последней происшедшей между ними размолвки, она убедилась, что Бегушев вовсе не считает ее
за такое высокое и всесовершенное существо, в котором не было бы никаких недостатков; напротив, он находил их много, а с течением
времени, вероятно, найдет еще и больше!..
Он все
время житья Бегушева
за границей был при нем и даже немножко говорил по-французски и по-немецки.
На деньги эти он нанял щегольскую квартиру, отлично меблировал ее; потом съездил
за границу, добился там, чтобы в газетах было напечатано «О работах молодого русского врача Перехватова»; сделал затем в некоторых медицинских обществах рефераты; затем, возвратившись в Москву, завел себе карету, стал являться во всех почти клубах, где заметно старался заводить знакомства, и злые языки (из медиков, разумеется) к этому еще прибавляли, что Перехватов нарочно заезжал в московский трактир ужинать, дружился там с половыми и, оделив их карточками своими, поручал им, что если кто из публики спросит о докторе, так они на него бы указывали желающим и подавали бы эти вот именно карточки, на которых подробно было обозначено
время, когда он у себя принимает и когда делает визиты.
— Конечно, злость хоть и считают
за чувство нравственное, но, пожалуй, оно настолько же и физическое! — произнес он, желая в одно и то же
время явить из себя идеалиста и материалиста. — Печень у вас, вероятно, раздражена; вы позволите вас освидетельствовать?
«Идеал не высоконький!» — сказал сам себе Бегушев и в то же
время решил в своих мыслях, что у Домны Осиповны ни на копейку не было фантазии и что она, по теории Бенеке [Бенеке Фридрих Эдуард (1798–1854) — немецкий философ.], могла идти только до той черты, до которой способен достигать ум, а что
за этой линией было, — для нее ничего не существовало.
Вечером Бегушев поехал к Домне Осиповне, чтобы похвалить ее
за проницательность. Он целые три дня не был у ней. Последнее
время они заметно реже видались. Домну Осиповну Бегушев застал дома и, так как были сумерки, то сначала и не заметил, что она сидела непричесанная, неодетая и вообще сама на себя не походила. Усевшись, Бегушев не замедлил рассказать ей содержание письма Тюменева. Домна Осиповна слегка улыбнулась.
В это
время вдруг вошел Олухов, а
за ним и Грохов.
Олухов, бывший в это
время дома, поспешил послать
за Перехватовым, который незамедля приехал и оставался у Домны Осиповны до глубокой ночи; постигший ее на этот раз припадок был еще сильнее прежнего.
«Бедный друг мой!» — повторил он еще раз и хотел заняться внимательным наблюдением
за Меровой и ее знакомым, но в это
время раздался свист подходящего поезда.
— Это такие, я тебе скажу, мошенники, — говорил он, ходя с азартом по комнате, в то
время как Бегушев полулежал на диване и с любопытством слушал его, — такие, что… особенно Янсутский. (На последнего граф очень злился
за дочь.) Все знают, что он вместе обделывал разные штуки с Хмуриным, а выходит чист, как новорожденный младенец… Следователь, надобно отдать ему честь, умел читать душу у всех нас; но Янсутский и тому отводил глаза: на все у него нашлось или расписочка от Хмурина, или приказ Хмурина!
— Значит, мы в одно
время уедем из Петербурга: ты покатишь в Москву, а я
за границу!
— А вы думаете, что я
за государство? Что я государственница? — спросила Татьяна Васильевна каким-то уж торжественным тоном. — Впрочем, об этом не
время и не место говорить!
Несмотря на свои молодые лета, Перехватов был ревизором каких-то больниц и, получа в последнее
время сей почти генеральский крест, начал в нем ездить к своим клиентам, из которых многие (по большей части купцы) сразу же сочли нужным возвысить ему плату до десяти рублей серебром
за визит.
— Я все видел! — закричал было Долгов и остановился, потому что Бегушев в это
время порывисто встал из-за стола. Никто не понимал, что такое с ним. Дело в том, что доктор, пройдя несколько раз по столовой, подошел опять к Домне Осиповне и сказал ей негромко несколько слов. Она в ответ ему кивнула головой и поднялась со стула.
Но в то же
время,
за красоту доктора и его покорное обращение с ней, она была влюблена в него как кошка (в этом отношении в ней проявлялось что-то уж старческое и чувственное).
Через весьма непродолжительное
время по Москве огласилось, что Домна Осиповна вышла замуж
за доктора Перехватова. В среде медиков это произвело толки и замечания такого рода. «Молодец этот Хваталкин (так начали называть в последнее
время Перехватова): кроме практики — жену с миллионами подцепил!»
Янсутский в это
время, побывав еще в местах двадцати, обедать прибыл в Английский клуб, где в обеденной зале увидал генерала Трахова, который сидел уже
за столом и просматривал меню. Янсутский, разумеется, не преминул поспешно подойти к генералу и попросил позволения сесть рядом с ним. Генерал очень любезно позволил ему это.
Каждый из них старался показать, что новость, сообщенную графом Хвостиковым, считает
за совершеннейший вздор; но в то же
время у Домны Осиповны сразу пропала нежность и томность во взоре; напротив, он сделался сух и черств; румяное и почти всегда улыбающееся лицо доктора тоже затуманилось, и
за обедом он не так много поглотил сладкого, как обыкновенно поглощал.
— Люблю с тех пор, как увидела вас в первый раз в театре; но вы тогда любили Домну Осиповну, а я и не знаю хорошенько, что все это
время делала… Не сердитесь на меня, душенька,
за мое признание… Мне недолго осталось жить на свете.
Принят он на этот раз был очень скоро и, увидав Домну Осиповну, чуть не вскрикнул от удивления — до такой степени она похудела и постарела
за это непродолжительное
время; белила и румяна только что не сыпались с ее лица.
— А я против того мнения Татьяны Васильевны, — подхватил Бегушев, — что почему она называет любовь гадкою? Во все
времена все великие писатели считали любовь
за одно из самых поэтических, самых активных и приятных чувств человеческих. Против любви только те женщины, которых никогда никто не любил.
Неточные совпадения
Я, кажется, всхрапнул порядком. Откуда они набрали таких тюфяков и перин? даже вспотел. Кажется, они вчера мне подсунули чего-то
за завтраком: в голове до сих пор стучит. Здесь, как я вижу, можно с приятностию проводить
время. Я люблю радушие, и мне, признаюсь, больше нравится, если мне угождают от чистого сердца, а не то чтобы из интереса. А дочка городничего очень недурна, да и матушка такая, что еще можно бы… Нет, я не знаю, а мне, право, нравится такая жизнь.
Пришел солдат с медалями, // Чуть жив, а выпить хочется: // — Я счастлив! — говорит. // «Ну, открывай, старинушка, // В чем счастие солдатское? // Да не таись, смотри!» // — А в том, во-первых, счастие, // Что в двадцати сражениях // Я был, а не убит! // А во-вторых, важней того, // Я и во
время мирное // Ходил ни сыт ни голоден, // А смерти не дался! // А в-третьих —
за провинности, // Великие и малые, // Нещадно бит я палками, // А хоть пощупай — жив!
Пошли
за Власом странники; // Бабенок тоже несколько // И парней с ними тронулось; // Был полдень,
время отдыха, // Так набралось порядочно // Народу — поглазеть. // Все стали в ряд почтительно // Поодаль от господ…
Некоторое
время Угрюм-Бурчеев безмолвствовал. С каким-то странным любопытством следил он, как волна плывет
за волною, сперва одна, потом другая, и еще, и еще… И все это куда-то стремится и где-то, должно быть, исчезает…
В то
время как глуповцы с тоскою перешептывались, припоминая, на ком из них более накопилось недоимки, к сборщику незаметно подъехали столь известные обывателям градоначальнические дрожки. Не успели обыватели оглянуться, как из экипажа выскочил Байбаков, а следом
за ним в виду всей толпы очутился точь-в-точь такой же градоначальник, как и тот, который
за минуту перед тем был привезен в телеге исправником! Глуповцы так и остолбенели.