Неточные совпадения
Истинный масон, крещен он или нет, всегда духом христианин, потому что догмы наши в самом чистом виде
находятся в евангелии, предполагая, что оно
не истолковывается с вероисповедными особенностями; а то хороша будет наша всех обретающая и всех призывающая любовь, когда мы только будем брать из католиков, лютеран, православных, а люди других исповеданий — плевать на них, гяуры они, козлища!
—
Не теперь бы, а еще вчера это следовало! — говорила все с большим и большим одушевлением gnadige Frau: о, она была дама энергическая и прозорливая, сумела бы
найтись во всяких обстоятельствах жизни.
— Да
не угодно ли вам этот билет залогом у меня взять, а мне выдать записочку, что он
находится у вас в обеспечении?
Произошло его отсутствие оттого, что капитан, возбужденный рассказами Миропы Дмитриевны о красоте ее постоялки, дал себе слово непременно увидать m-lle Рыжову и во что бы то ни стало познакомиться с нею и с матерью ее, ради чего он, подобно Миропе Дмитриевне, стал предпринимать каждодневно экскурсии по переулку, в котором
находился домик Зудченки,
не заходя, впрочем, к сей последней, из опасения, что она начнет подтрунивать над его увлечением, и в первое же воскресенье Аггей Никитич, совершенно неожиданно для него, увидал, что со двора Миропы Дмитриевны вышли: пожилая, весьма почтенной наружности, дама и молодая девушка, действительно красоты неописанной.
—
Найдутся, — поверьте, их много, но наше несчастие — их знать ныне
не хотят! — отвечал, усмехнувшись, Михаил Михайлыч.
Одно, что они
не знакомились ни с кем из соседей, да, признаться сказать, и
не с кем было, потому что близко от них никого
не жило из помещиков; знакомиться же с чиновниками уездного города Катрин
не хотела, так как они ее нисколько
не интересовали, а сверх того очень возможно, что в их кругу могла
найтись какая-нибудь хорошенькая дама, за которой ее Валерьян, пожалуй, приволокнется.
Вы когда-то говорили мне, что для меня способны пожертвовать многим, — Вы
не лгали это, — я верил Вам, и если,
не скрою того,
не вполне отвечал Вашему чувству, то потому, что мы слишком родственные натуры, слишком похожи один на другого, — нам нечем дополнять друг друга; но теперь все это изменилось; мы, кажется, можем остаться друзьями, и я хочу подать Вам первый руку: я слышал, что Вы
находитесь в близких, сердечных отношениях с Тулузовым; нисколько
не укоряю Вас в этом и даже
не считаю вправе себя это делать, а только советую Вам опасаться этого господина; я
не думаю, чтобы он был искренен с Вами: я сам испытал его дружбу и недружбу и знаю, что первая гораздо слабее последней.
Когда об этом дошло до губернского предводителя, то он поспешил объехать всех этих дам и объявил, что лакеям
не позволят
находиться под лестницей и, кроме того, по всей лестнице будет постлан ковер. Дамы успокоились, но тогда некоторые из мужчин, по преимуществу поклонники Бахуса, стали вопиять насчет буфета...
Вероятно, многие из москвичей помнят еще кофейную Печкина, которая
находилась рядом с знаменитым Московским трактиром того же содержателя и которая в своих четырех — пяти комнатах сосредоточивала тогдашние умственные и художественные известности, и без лести можно было сказать, что вряд ли это было
не самое умное и острословное место в Москве.
Трактир, который Углаков наименовал «Железным»,
находился, если помнит читатель, прямо против Александровского сада и был менее посещаем, чем Московский трактир, а потому там моим посетителям отвели довольно уединенное помещение, что вряд ли Углаков и
не имел главною для себя целию, так как желал поговорить с Аграфеной Васильевной по душе и наедине.
— Нет, нет, и того
не делайте! — воскликнула Сусанна Николаевна. — Это тоже сведет меня в могилу и вместе с тем уморит и мужа… Но вы вот что… если уж вы такой милый и добрый, вы покиньте меня, уезжайте в Петербург, развлекитесь там!.. Полюбите другую женщину, а таких
найдется много, потому что вы достойны быть любимым!
— Я
не говорил при Сусанне Николаевне, но я
не был при смерти старушки, а
находился в это время за триста верст от Кузьмищева, у Аггея Никитича.
Одобрив такое намерение ее, Егор Егорыч и Сверстов поджидали только возвращения из тюрьмы Музы Николаевны, чтобы узнать от нее, в каком душевном настроении
находится осужденный. Муза Николаевна, однако,
не вернулась домой и вечером поздно прислала острожного фельдшера, который грубоватым солдатским голосом доложил Егору Егорычу, что Муза Николаевна осталась на ночь в тюремной больнице, так как господин Лябьев сильно заболел. Сусанна Николаевна, бывшая при этом докладе фельдшера, сказала, обратясь к мужу...
— Заклятые!
Не знаю, как нынче, но прежде мне городничий сказывал, что оба они под присмотром полиции
находились.
Аггей Никитич полагал, что она сейчас уйдет, однако вышло
не то: пани продолжала сидеть; сам же Вибель, видимо,
находился в конфузливом положении.
Между тем Рамзаев, хоть Екатерина Петровна
находилась в открыто враждебных отношениях со своим супругом, а его благодетелем, тем
не менее счел себя обязанным ехать в Синьково и пригласить ее на свои балы. Таковое приглашение он адресовал и камер-юнкеру, с которым его познакомила Екатерина Петровна, немножко приврав и довольно внушительно произнеся...
Заехавший к нему поручик, чтобы узнать, что он предпримет касательно дуэли, увидев Аггея Никитича в совершенно бессознательном положении, поскакал позвать доктора; но тот был в отъезде, почему поручик бросился к аптекарю и, застав того еще
не спавшим, объяснил ему, что доктора нет в городе, а между тем исправник их, господин Зверев,
находится в отчаянном положении, и потому он просит господина аптекаря посетить больного.
Черт с тобой;
не смей писать мне, ни являться ко мне, чему ты, конечно, будешь очень рад,
находясь, вероятно, целые дни в объятиях твоей мерзавки!