Неточные совпадения
Антип Ильич решительно недоумевал, почему барин так разгневался и отчего тут
бог знает что могут подумать. Егор Егорыч с своей стороны также
не знал,
что ему предпринять. К счастию, вошел кучер.
Gnadige Frau сомнительно покачала головой: она очень хорошо
знала,
что если бы Сверстов и нашел там практику, так и то, любя больше лечить или бедных, или в дружественных ему домах, немного бы приобрел; но, с другой стороны, для нее было несомненно,
что Егор Егорыч согласится взять в больничные врачи ее мужа
не иначе, как с жалованьем, а потому gnadige Frau, деликатная и честная до щепетильности, сочла для себя нравственным долгом посоветовать Сверстову прибавить в письме своем,
что буде Егор Егорыч хоть сколько-нибудь найдет неудобным учреждать должность врача при своей больнице, то,
бога ради, и
не делал бы того.
Адмиральша, Сусанна и майор перешли в квартиру Миропы Дмитриевны и разместились там, как всегда это бывает в минуты катастроф, кто куда попал: адмиральша очутилась сидящей рядом с майором на диване и только
что не склонившею голову на его плечо, а Сусанне, севшей вдали от них и бывшей, разумеется,
бог знает до
чего расстроенною, вдруг почему-то кинулись в глаза чистота, порядок и даже щеголеватость убранства маленьких комнат Миропы Дмитриевны: в зальце, например, круглый стол, на котором она обыкновенно угощала карабинерных офицеров чаем, был покрыт чистой коломянковой салфеткой; а про гостиную и говорить нечего:
не говоря о разных красивых безделушках, о швейном столике с всевозможными принадлежностями, там виднелось литографическое и разрисованное красками изображение Маврокордато [Маврокордато Александр (1791—1865) — греческий патриот, организатор восстания в Миссолонги (1821).], греческого полководца, скачущего на коне и с рубящей наотмашь саблей.
Приятель мой Милорадович некогда передавал мне,
что когда он стал бывать у Екатерины Филипповны, то старику-отцу его это очень
не понравилось, и он прислал сыну строгое письмо с такого рода укором,
что бог знает, у кого ты и где бываешь…
— Говорить перед вами неправду, — забормотал он, — я считаю невозможным для себя: память об Людмиле, конечно, очень жива во мне, и я бы
бог знает чего ни дал, чтобы воскресить ее и сделать счастливой на земле, но всем этим провидение
не наградило меня. Сделать тут что-либо было выше моих сил и разума; а потом мне закралась в душу мысль, — все,
что я готовил для Людмилы, передать (тут уж Егор Егорыч очень сильно стал стучать ногой)… передать, — повторил он, — Сусанне.
— Я
бога люблю больше всего в мире, — воскликнул Аггей Никитич, — и пламенно желаю, чтобы он открылся мне, но
не знаю,
что для этого нужно делать!.. Как об этом говорят мистики?
— Да ты
не бог знает какой большой награды требуешь, и очень натурально,
что, как ты говорил, жертвуя деньги, хочешь хоть немного наблюдать, куда эти деньги будут расходоваться… И
что же, дурачок Артасьев этот против твоего избрания?
— Вследствие того-с, — начал Аггей Никитич неторопливо и как бы обдумывая свои слова, —
что я, ища этого места,
не знал себя и совершенно забыл,
что я человек военный и привык служить на воздухе, а тут целый день почти сиди в душной комнате, которая, ей-богу, нисколько
не лучше нашей полковой канцелярии, куда я и заглядывать-то всегда боялся, думая,
что эти стрекулисты-писаря так тебе сейчас и впишут в формуляр какую-нибудь гадость…
— Оно любопытно бы… Да и с Калмыком мне надобно повидаться, но я со вчерашнего обеда дома
не был, и с женою, я думаю,
бог знает что творится.
— Конечно, — подтвердил Егор Егорыч. — Ибо
что такое явление Христа, как
не возрождение ветхого райского Адама, и капля богородицы внесла в душу разбойника искру божественного огня, давшую силу ему
узнать в распятом Христе вечно живущего
бога… Нынче, впрочем, все это, пожалуй, может показаться чересчур религиозным, значит, неумным.
— Но неужели же ни вы, ни Гегель
не знаете, или,
зная, отвергаете то,
что говорит Бенеке? — привел еще раз мнение своего любимого философа Егор Егорыч. — Бенеке говорит,
что для ума есть черта, до которой он идет могущественно, но тут же весь и кончается, а там, дальше, за чертой, и поэзия, и
бог, и религия, и это уж работа
не его, а дело фантазии.
— Успокойтесь,
бога ради, я все вам готова объяснить,
что знаю! — отвечала разжалобленная Сусанна Николаевна и решительно
не могшая понять,
что такое случилось с Екатериной Петровной.
— Это уж
бог знает, кто из них кого разлюбил; но когда она опять вернулась к мужу, то этот самолюбивый немец, говорят,
не сказал даже ей,
что знает, где она была и
что делала.
— Danke Dir, mein Gott, dafur! [Мой
бог, спасибо тебе за это! (нем.).] — произнесла она и затем продолжала окончательно растроганным голосом: — У меня одна к вам, добрейшая Муза Николаевна, просьба: уведомляйте меня хоть коротенько обо всем,
что произойдет с Сусанной Николаевной! Я считаю ее моей дочерью духовной. Когда она была замужем за Егором Егорычем, я
знала,
что она хоть
не вполне, но была счастлива; теперь же, как я ни успокоена вашими словами…
Неточные совпадения
Да объяви всем, чтоб
знали:
что вот, дискать, какую честь
бог послал городничему, —
что выдает дочь свою
не то чтобы за какого-нибудь простого человека, а за такого,
что и на свете еще
не было,
что может все сделать, все, все, все!
Анна Андреевна. Пустяки, совершенные пустяки! Я никогда
не была червонная дама. (Поспешно уходит вместе с Марьей Антоновной и говорит за сценою.)Этакое вдруг вообразится! червонная дама!
Бог знает что такое!
Почтмейстер. Сам
не знаю, неестественная сила побудила. Призвал было уже курьера, с тем чтобы отправить его с эштафетой, — но любопытство такое одолело, какого еще никогда
не чувствовал.
Не могу,
не могу! слышу,
что не могу! тянет, так вот и тянет! В одном ухе так вот и слышу: «Эй,
не распечатывай! пропадешь, как курица»; а в другом словно бес какой шепчет: «Распечатай, распечатай, распечатай!» И как придавил сургуч — по жилам огонь, а распечатал — мороз, ей-богу мороз. И руки дрожат, и все помутилось.
Сначала он принял было Антона Антоновича немного сурово, да-с; сердился и говорил,
что и в гостинице все нехорошо, и к нему
не поедет, и
что он
не хочет сидеть за него в тюрьме; но потом, как
узнал невинность Антона Антоновича и как покороче разговорился с ним, тотчас переменил мысли, и, слава
богу, все пошло хорошо.
Городничий. Ну, а
что из того,
что вы берете взятки борзыми щенками? Зато вы в
бога не веруете; вы в церковь никогда
не ходите; а я, по крайней мере, в вере тверд и каждое воскресенье бываю в церкви. А вы… О, я
знаю вас: вы если начнете говорить о сотворении мира, просто волосы дыбом поднимаются.