Неточные совпадения
— Напротив,
мне кажется!.. — не унимался Ченцов. —
Я вот видал,
как рисуют — Давид всегда маленький, а Голиаф страшный сравнительно с ним верзило… Удивляюсь,
как не он Давида, а тот его ухлопал!
— А когда бы ты хоть раз искренно произвел в себе это обновление, которое тебе теперь,
как я вижу,
кажется таким смешным, так, может быть, и не пожелал бы учиться добывать золото, ибо понял бы, что для человека существуют другие сокровища.
Впрочем, прежде чем
я пойду далее в моем рассказе,
мне кажется, необходимо предуведомить читателя, что отныне
я буду именовать Зверева майором, и вместе с тем открыть тайну, которой читатель, может быть, и не подозревает: Миропа Дмитриевна давно уже была, тщательно скрывая от всех, влюблена в майора, и хоть говорила с ним,
как и с прочими офицерами, о других женщинах и невестах, но в сущности она приберегала его для себя…
— Вашего губернатора
я отчасти знаю, потому что сам был губернатором в смежной с ним губернии, и
мне всегда
казалось странным:
как только
я откажу от места какому-нибудь плутоватому господину, ваш губернатор сейчас же примет его к себе, и наоборот: когда он выгонял от себя чиновника,
я часто брал того к себе, и по большей части оказывалось, что чиновник был честный и умный.
—
Я,
как человек доверчивый, всегда считал Фотия и графиню друзьями своими, а они,
кажется, не считали
меня своим другом.
Он
меня убедительно звал пойти с ним в церковь на Мясницкую;
мне бы самой хотелось, но не знаю,
как мамаше это
покажется; и он
мне говорил, что в Москве все теперь толкуют о скором пришествии антихриста и о страшном суде.
— Ах, это вы!.. Вот кто приехал! — произнесла
как бы с удивлением Муза, но вряд ли она искренно удивилась. — Подождите тут,
я предуведомлю об вас мамашу и Сусанну! — присовокупила она, но и тут ей,
кажется, предуведомлять было не для чего, — по крайней мере Сусанну, — потому что та, услыхав от сестры, кто приехал, не выразила никакого недоумения касательно приезда неожиданного гостя, а сейчас же и прежде всего пошла к Егору Егорычу.
—
Как кажется!.. — отозвалась Катрин, потупляясь несколько. — Изволь, мы поедем; но вот мое условие: веселись ты в Москве,
как тебе угодно, только и
я с тобою буду участвовать во всех твоих развлечениях.
— Ну, а
я так нет!..
Я не таков! — возразил, смеясь, Ченцов. — Не знаю, хорошее ли это качество во
мне или дурное, но только для
меня без препятствий, без борьбы, без некоторых опасностей, короче сказать, без того, чтобы это был запрещенный, а не разрешенный плод, женщины не существует: всякая из них
мне покажется тряпкой и травою безвкусной, а с женою, вы понимаете,
какие же могут быть препятствия или опасности?!.
Мне еще в молодости, когда
я ездил по дорогам и смотрел на звездное небо,
казалось, что в сочетании звезд было
как бы предначертано: «Ты спасешься женщиной!» — и прежде
я думал найти это спасение в моей первой жене, чаял, что обрету это спасение свое в Людмиле, думал, наконец, что встречу свое успокоение в Вашей любви!»
— На самом деле ничего этого не произойдет, а будет вот что-с: Аксинья, когда Валерьян Николаич будет владеть ею беспрепятственно, очень скоро надоест ему, он ее бросит и вместе с тем, видя вашу доброту и снисходительность, будет от вас требовать денег, и когда ему
покажется, что вы их мало даете ему, он,
как муж, потребует вас к себе: у него,
как вы хорошо должны это знать, семь пятниц на неделе; тогда, не говоря уже о вас, в
каком же положении
я останусь?
— Почему же неумным? Бог есть разум всего, высший ум! — возразила Зинаида Ираклиевна, вероятно, при этом думавшая: «А
я вот тебя немножко и прихлопнула!». В то же время она взглянула на своего молодого друга,
как бы желая знать, одобряет ли он ее; но тот молчал, и можно было думать, что все эти старички с их мнениями
казались ему смешны: откровенный Егор Егорыч успел, однако, вызвать его на разговор.
— Все это вздор и пустяки! — продолжал тот. — На людей, начинающих возвышаться, всегда возводят множество клевет и сплетен, которые потом,
как комары от холода, сразу все пропадают; главное теперь не в том;
я имею к тебе еще другую, более серьезную для
меня просьбу: продать
мне твою эту маленькую деревню Федюхину, в сорок или пятьдесят душ,
кажется.
— У
меня не было в жизни скандалов, — имел наглость сказать Тулузов, так что Екатерина Петровна не удержалась и презрительно засмеялась при этом. — Но главное, — продолжал он, —
какой мы предлог изберем для нашего разъезда? Если бы произошло это тотчас же за последним несчастным случаем, так это
показалось бы понятным, но теперь, по прошествии месяца…
—
Я пришел к вам, отец Василий, дабы признаться, что
я, по поводу вашей истории русского масонства, обещая для вас журавля в небе, не дал даже синицы в руки; но теперь,
кажется, изловил ее отчасти, и случилось это следующим образом: ехав из Москвы сюда,
я был у преосвященного Евгения и, рассказав ему о вашем положении, в коем вы очутились после варварского поступка с вами цензуры, узнал от него, что преосвященный — товарищ ваш по академии, и,
как результат всего этого, сегодня получил от владыки письмо, которое не угодно ли будет вам прочесть.
— А пускай его сердится;
мне разве в первый раз с ним ссориться? — отвечал совершенно равнодушно почтмейстер, вовсе,
кажется, не думавший, что может произойти из всего этого для Вибеля, а равно и для аптекарского помощника, помышляя единственно о том,
как он преподнесет пакостную весть своему другу Вибелю.
— Oh, grand merci, madame! [О, благодарю, мадам! (франц.).] — воскликнула на это пани Вибель. — Но
я теперь разводка и не знаю,
как это может
показаться здешнему обществу.
—
Я не знаю,
как другие полиции; но
я никогда не стеснял откупа,
как и впредь не буду стеснять, — произнес он, желая,
кажется, отклонить откупщика от того, что тот намерен был сделать.
Кажется, можно было бы удовлетвориться и благодарить только бога, но супруге моей
показалось этого мало, так
как она выходила за
меня замуж вовсе не потому, что любила
меня, а затем, чтобы
я брал на службе взятки для нее, но когда
я не стал этого делать, она сама задумала брать их.
Неточные совпадения
Как грустно
мне твое явленье, // Весна, весна! пора любви! //
Какое томное волненье // В моей душе, в моей крови! // С
каким тяжелым умиленьем //
Я наслаждаюсь дуновеньем // В лицо
мне веющей весны // На лоне сельской тишины! // Или
мне чуждо наслажденье, // И всё, что радует, живит, // Всё, что ликует и блестит, // Наводит скуку и томленье // На душу мертвую давно, // И всё ей
кажется темно?
Какие б чувства ни таились // Тогда во
мне — теперь их нет: // Они прошли иль изменились… // Мир вам, тревоги прошлых лет! // В ту пору
мне казались нужны // Пустыни, волн края жемчужны, // И моря шум, и груды скал, // И гордой девы идеал, // И безыменные страданья… // Другие дни, другие сны; // Смирились вы, моей весны // Высокопарные мечтанья, // И в поэтический бокал // Воды
я много подмешал.
«Онегин,
я тогда моложе, //
Я лучше,
кажется, была, // И
я любила вас; и что же? // Что в сердце вашем
я нашла? //
Какой ответ? одну суровость. // Не правда ль? Вам была не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, //
Как только вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас //
Я не виню: в тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо
мной. //
Я благодарна всей душой…
И вот по родственным обедам // Развозят Таню каждый день // Представить бабушкам и дедам // Ее рассеянную лень. // Родне, прибывшей издалеча, // Повсюду ласковая встреча, // И восклицанья, и хлеб-соль. // «
Как Таня выросла! Давно ль //
Я,
кажется, тебя крестила? // А
я так на руки брала! // А
я так за уши драла! // А
я так пряником кормила!» // И хором бабушки твердят: // «
Как наши годы-то летят!»
Покамест упивайтесь ею, // Сей легкой жизнию, друзья! // Ее ничтожность разумею // И мало к ней привязан
я; // Для призраков закрыл
я вежды; // Но отдаленные надежды // Тревожат сердце иногда: // Без неприметного следа //
Мне было б грустно мир оставить. // Живу, пишу не для похвал; // Но
я бы,
кажется, желал // Печальный жребий свой прославить, // Чтоб обо
мне,
как верный друг, // Напомнил хоть единый звук.