Неточные совпадения
— Тогда пусть напишет графу
министр юстиции [
Министр юстиции — Дмитрий Васильевич Дашков (1784—1839), известный также своей литературной деятельностью.]! — настаивал на своем князь. — Не поручит же Егор Егорыч
господину Крапчику говорить то, чего нет!
— Вот эти
господа коронные чиновники!.. Для того, чтобы подделаться к
министру, они готовы целое сословие очернить.
— Да, — подтвердил и управляющий, — ни один еще
министр, как нынешний, не позволял себе писать такие бумаги князю!.. Смотрите, — присовокупил он, показывая на несколько строчек министерской бумаги, в которых значилось: «Находя требование московской полиции о высылке к ее производству дела о
господине Тулузове совершенно незаконным, я вместе с сим предложил местному губернатору не передавать сказанного дела в Москву и производить оное во вверенной ему губернии».
— Для Тулузова хуже всего то, что он — я не знаю, известно ли вам это, — держался на высоте своего странного величия исключительно благосклонностию к нему нашего добрейшего и благороднейшего князя, который, наконец, понял его и, как мне рассказывал управляющий канцелярией, приказал дело
господина Тулузова, которое хотели было выцарапать из ваших мест, не требовать, потому что князю даже от
министра по этому делу последовало весьма колкого свойства предложение.
— Руки держите вдоль корпуса, вот так! Стойте прямо, глядите в глаза
господину министру! Когда он вам скажет: «Здравствуйте!», то хором, все сразу, отвечайте: «Здравствуйте, ваше высокопревосходительство!» Ну, вот, я вам, как будто господин министр, говорю: «Здравствуйте дети!»
Законы, я полагаю, пишутся для всех одинакие, и мы тоже их мало-мальски знаем: я вот тоже поседел и оплешивел на царской службе, так пора кое-что мараковать; но как собственно объяснял я и в докладной записке
господину министру, что все мое несчастье единственно происходит по близкому знакомству господина начальника губернии с госпожою Марковой, каковое привести в законную ясность я и ходатайствовал перед правительством неоднократно, и почему мое домогательство оставлено втуне — я неизвестен.
Неточные совпадения
Видя во всем толикую превратность, от слабости моей и коварства
министров моих проистекшую, видя, что нежность моя обращалася на жену, ищущую в любви моей удовлетворения своего только тщеславия и внешность только свою на услаждение мое устрояющую, когда сердце ее ощущало ко мне отвращение, — возревел я яростию гнева: — Недостойные преступники, злодеи! вещайте, почто во зло употребили доверенность
господа вашего? предстаньте ныне пред судию вашего.
Случай этот сильно врезался в мою память. В 1846 году, когда я был в последний раз. в Петербурге, нужно мне было сходить в канцелярию
министра внутренних дел, где я хлопотал о пассе. Пока я толковал с столоначальником, прошел какой-то
господин… дружески пожимая руку магнатам канцелярии, снисходительно кланяясь столоначальникам. «Фу, черт возьми, — подумал я, — да неужели это он?»
— Я не боюсь
господина государственного
министра!
Не одна она оплакивала разлуку: сильно горевал тоже камердинер Сашеньки, Евсей. Он отправлялся с
барином в Петербург, покидал самый теплый угол в дому, за лежанкой, в комнате Аграфены, первого
министра в хозяйстве Анны Павловны и — что всего важнее для Евсея — первой ее ключницы.
То ему представлялся губернский прокурор, который в три минуты успел ему шесть раз сказать: «Вы сами человек с образованием, вы понимаете, что для меня
господин губернатор постороннее лицо: я пишу прямо к
министру юстиции,
министр юстиции — это генерал-прокурор.