Неточные совпадения
—
Я прожил ребенком без всякого надзора, — начал он неторопливо, — и то, кажется,
не сделал ничего дурного, за что бы вы
меня могли укорить.
— Дурно-с вы
делаете! — произнес Александр Иванович. — У нас еще Владимир, наше красное солнышко, сказал: «Руси есть веселие пити!»
Я не знаю —
я ужасно люблю князя Владимира. Он
ничего особенно путного
не сделал, переменил лишь одно идолопоклонство на другое, но — красное солнышко, да и только!
Он, должно быть, в то время, как
я жила в гувернантках, подсматривал за
мною и знал все, что
я делаю, потому что, когда у Салова
мне начинало делаться нехорошо,
я писала к Неведомову потихоньку письмецо и просила его возвратить
мне его дружбу и уважение, но он
мне даже и
не отвечал
ничего на это письмо…
— Нет, умру;
мне, главное,
ничего не позволяют
делать, что
я люблю, — только пей и ешь.
— Происходило то… — отвечала ему Фатеева, — когда Катя написала ко
мне в Москву, разные приближенные госпожи, боясь моего возвращения, так успели его восстановить против
меня, что, когда
я приехала и вошла к нему, он
не глядит на
меня,
не отвечает на мои слова, — каково
мне было это вынести и
сделать вид, что как будто бы
я не замечаю
ничего этого.
— Вот
я сегодня у вас тут переписывал, что предводитель
ничего с дворянами
не может
сделать, — это ведь и правда, пожалуй, — заговорил Добров в одну из послеобеденных бесед.
Отправив все это в городе на почту, Вихров проехал затем в погребок, который состоял всего из одной только маленькой и грязной комнатки, но тем
не менее пользовался большою известностью во всем уезде:
не было,
я думаю, ни одного чиновника, ни одного помещика, который бы хоть раз в жизни
не пивал в этом погребке, в котором и устроено было все так, что
ничего другого нельзя было
делать, как только пить: сидеть можно было только около единственного стола, на котором всегда обыкновенно пили, и съесть чего-нибудь можно было достать такого, что возбуждает жажду пить, каковы: селедка, икра…
«Мадам, ваш родственник, — и он при этом почему-то лукаво посмотрел на
меня, — ваш родственник написал такую превосходную вещь, что до сих пор мы и наши друзья в восторге от нее; завтрашний день она выйдет в нашей книжке, но другая его вещь встречает некоторое затруднение, а потому напишите вашему родственнику, чтобы он сам скорее приезжал в Петербург; мы тут лично
ничего не можем
сделать!» Из этих слов ты поймешь, что сейчас же
делать тебе надо: садись в экипаж и скачи в Петербург.
— Но, по моей неблагонамеренности,
мне, конечно,
ничего не доверят
делать!
— То есть тебе здесь спать,
ничего не делать будет удобнее, — заметил Вихров, — но за
мною ходить
не трудись, потому что за
мною будет ходить мальчик Миша.
— От тебя бежала, — отвечала Мари, — и что
я там вынесла — ужас!
Ничто не занимает, все противно — и одна только мысль, что
я тебя никогда больше
не увижу, постоянно грызет; наконец
не выдержала — и тоже в один день собралась и вернулась в Петербург и стала разыскивать тебя: посылала в адресный стол, писала, чтобы то же
сделали и в Москве; только вдруг приезжает Абреев и рассказал о тебе: он каким-то ангелом-благовестником показался
мне…
Я сейчас же написала к тебе…
— Послушайте, доктор, ведь я не умру?.. — шептала Зося, не открывая глаз. — Впрочем, все доктора говорят это своим пациентам… Доктор, я была дурная девушка до сих пор…
Я ничего не делала для других… Не дайте мне умереть, и я переменюсь к лучшему. Ах, как мне хочется жить… доктор, доктор!.. Я раньше так легко смотрела на жизнь и людей… Но жизнь так коротка, — как жизнь поденки.
«За что вы такого-то так ненавидите?» И он ответил тогда, в припадке своего шутовского бесстыдства: «А вот за что: он, правда,
мне ничего не сделал, но зато я сделал ему одну бессовестнейшую пакость, и только что сделал, тотчас же за то и возненавидел его».
Неточные совпадения
Анна Андреевна. После? Вот новости — после!
Я не хочу после…
Мне только одно слово: что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал!
Я тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку;
я сейчас». Вот тебе и сейчас! Вот тебе
ничего и
не узнали! А все проклятое кокетство; услышала, что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает, что он за ней волочится, а он просто тебе
делает гримасу, когда ты отвернешься.
Городничий (в сторону).Славно завязал узелок! Врет, врет — и нигде
не оборвется! А ведь какой невзрачный, низенький, кажется, ногтем бы придавил его. Ну, да постой, ты у
меня проговоришься.
Я тебя уж заставлю побольше рассказать! (Вслух.)Справедливо изволили заметить. Что можно
сделать в глуши? Ведь вот хоть бы здесь: ночь
не спишь, стараешься для отечества,
не жалеешь
ничего, а награда неизвестно еще когда будет. (Окидывает глазами комнату.)Кажется, эта комната несколько сыра?
Городничий (
делая Бобчинскому укорительный знак, Хлестакову).Это-с
ничего. Прошу покорнейше, пожалуйте! А слуге вашему
я скажу, чтобы перенес чемодан. (Осипу.)Любезнейший, ты перенеси все ко
мне, к городничему, — тебе всякий покажет. Прошу покорнейше! (Пропускает вперед Хлестакова и следует за ним, но, оборотившись, говорит с укоризной Бобчинскому.)Уж и вы!
не нашли другого места упасть! И растянулся, как черт знает что такое. (Уходит; за ним Бобчинский.)
Анна Андреевна. Перестань, ты
ничего не знаешь и
не в свое дело
не мешайся! «
Я, Анна Андреевна, изумляюсь…» В таких лестных рассыпался словах… И когда
я хотела сказать: «Мы никак
не смеем надеяться на такую честь», — он вдруг упал на колени и таким самым благороднейшим образом: «Анна Андреевна,
не сделайте меня несчастнейшим! согласитесь отвечать моим чувствам,
не то
я смертью окончу жизнь свою».
Конечно, если он ученику
сделает такую рожу, то оно еще
ничего: может быть, оно там и нужно так, об этом
я не могу судить; но вы посудите сами, если он
сделает это посетителю, — это может быть очень худо: господин ревизор или другой кто может принять это на свой счет.