Неточные совпадения
— Э, на лошади верхом! — воскликнул он с вспыхнувшим мгновенно взором. — У меня, сударыня, был карабахский жеребец — люлька или еще покойнее того; от Нухи до Баки триста
верст, а я на нем
в двое суток доезжал; на лошади ешь и на лошади спишь.
Наконец Аннушка родила дочку;
в ту же ночь та же тетка увезла младенца почти за 200
верст и подкинула его одной родственнице.
В один из последних своих походов за охотой, Николай Силыч и Павел зашли
верст за пятнадцать, прошли потом огромнейшее болото и не убили ничего; наконец они сели на кочки. Николай Силыч, от усталости и неудачи
в охоте, был еще более обыкновенного
в озлобленном расположении духа.
В настоящую минуту он почти не слушал его: у него, как гвоздь, сидела
в голове мысль, что вот он находится
в какой-нибудь
версте или двух от Мари и через какие-нибудь полчаса мог бы ее видеть; и он решился ее видеть, будь она там замужем или нет — все равно!
— Как не надо? — возразил ему с удивлением кучер. — Горохово — приход ихний, всего
в двух
верстах от них.
Он велел остановиться, вышел из экипажа и приказал Ивану себя почистить, а сам отдал мужику обещанную ему красненькую; тот, взяв ее
в руки, все еще как бы недоумевал, что не сон ли это какой-нибудь: три-четыре
версты проводив, он получил десять рублей!
— Болхов-город… озеро там, брат, будет
в длину
верст двадцать… ну, а на нагорной-то стороне у него — монастырь Болоховской!..
Павел кончил курс кандидатом и посбирывался ехать к отцу: ему очень хотелось увидеть старика, чтобы покончить возникшие с ним
в последнее время неудовольствия; но одно обстоятельство останавливало его
в этом случае:
в тридцати
верстах от их усадьбы жила Фатеева, и Павел очень хорошо знал, что ни он, ни она не утерпят, чтобы не повидаться, а это может узнать ее муж — и пойдет прежняя история.
— Раменка околела-с. Вчерашний день, Иван пришел и говорит: «Дай, говорит, мне лошадь самолучшую; барин велел мне ехать проворней
в Перцово!» Я ему дал-с; он, видно, без рассудку гнал-с ее,
верст сорок
в какие-нибудь часа три сделал; приехал тоже — слова не сказал, прямо поставил ее к корму; она наелась, а сегодня и околела.
— Как же она у тебя еле шла, коли ты
в три часа сорок
верст обернул? — сказал Петр.
Хоть всего ему надобно было проехать каких-нибудь двадцать
верст, но он выехал накануне, так как дорога предстояла
в некоторых местах не совсем даже безопасная.
— Не поедем, а пойдем лучше пешком
в Тотский монастырь: всего десять
верст, дорога идет все рощей, виды великолепные, — говорил Живин.
Угодник, по преданию, сам выбирал это место для поселения своего; монастырь стоял на обрыве крутой горы, подошва которой уходила
в озеро, раскидывающееся от монастыря
верст на пятнадцать кругом.
Ночь была совершенно темная, а дорога страшная — гололедица. По выезде из города сейчас же надобно было ехать проселком. Телега на каждом шагу готова была свернуться набок. Вихров почти желал, чтобы она кувырнулась и сломала бы руку или ногу стряпчему, который начал становиться невыносим ему своим усердием к службе.
В селении, отстоящем от города
верстах в пяти, они, наконец, остановились. Солдаты неторопливо разместились у выходов хорошо знакомого им дома Ивана Кононова.
Вихров для раскапывания могилы велел позвать именно тех понятых, которые подписывались к обыску при первом деле. Сошлось человек двенадцать разных мужиков: рыжих, белокурых, черных, худых и плотноватых, и лица у всех были невеселые и непокойные. Вихров велел им взять заступы и лопаты и пошел с ними
в село, где похоронена была убитая. Оно отстояло от деревни всего с
версту. Доктор тоже изъявил желание сходить с ними.
Село Учня стояло
в страшной глуши. Ехать к нему надобно было тридцативерстным песчаным волоком, который начался
верст через пять по выезде из города, и сразу же пошли по сторонам вековые сосны, ели, березы, пихты, — и хоть всего еще был май месяц, но уже целые уймы комаров огромной величины садились на лошадей и ездоков. Вихров сначала не обращал на них большого внимания, но они так стали больно кусаться, что сейчас же после укуса их на лице и на руках выскакивали прыщи.
Неточные совпадения
Вперед, вперед, моя исторья! // Лицо нас новое зовет. //
В пяти
верстах от Красногорья, // Деревни Ленского, живет // И здравствует еще доныне //
В философической пустыне // Зарецкий, некогда буян, // Картежной шайки атаман, // Глава повес, трибун трактирный, // Теперь же добрый и простой // Отец семейства холостой, // Надежный друг, помещик мирный // И даже честный человек: // Так исправляется наш век!
Зато зимы порой холодной // Езда приятна и легка. // Как стих без мысли
в песне модной // Дорога зимняя гладка. // Автомедоны наши бойки, // Неутомимы наши тройки, // И
версты, теша праздный взор, //
В глазах мелькают как забор. // К несчастью, Ларина тащилась, // Боясь прогонов дорогих, // Не на почтовых, на своих, // И наша дева насладилась // Дорожной скукою вполне: // Семь суток ехали оне.
Кажись, неведомая сила подхватила тебя на крыло к себе, и сам летишь, и все летит: летят
версты, летят навстречу купцы на облучках своих кибиток, летит с обеих сторон лес с темными строями елей и сосен, с топорным стуком и вороньим криком, летит вся дорога невесть куда
в пропадающую даль, и что-то страшное заключено
в сем быстром мельканье, где не успевает означиться пропадающий предмет, — только небо над головою, да легкие тучи, да продирающийся месяц одни кажутся недвижны.
Верста с цифрой летит тебе
в очи; занимается утро; на побелевшем холодном небосклоне золотая бледная полоса; свежее и жестче становится ветер: покрепче
в теплую шинель!.. какой славный холод! какой чудный, вновь обнимающий тебя сон!