Неточные совпадения
Кабанова. Ведь от любви родители
и строги-то к вам бывают, от любви вас
и бранят-то, все
думают добру научить. Ну, а это нынче
не нравится.
И пойдут детки-то по людям славить, что мать ворчунья, что мать проходу
не дает, со свету сживает. А, сохрани Господи, каким-нибудь словом снохе
не угодить, ну,
и пошел разговор, что свекровь заела совсем.
Катерина.
Не говори мне про него, сделай милость,
не говори! Я его
и знать
не хочу! Я буду мужа любить. Тиша, голубчик мой, ни на кого тебя
не променяю! Я
и думать-то
не хотела, а ты меня смущаешь.
Катерина.
Не жалеешь ты меня ничего! Говоришь:
не думай, а сама напоминаешь. Разве я хочу об нем
думать; да что делать, коли из головы нейдет. Об чем ни задумаю, а он так
и стоит перед глазами.
И хочу себя переломить, да
не могу никак. Знаешь ли ты, меня нынче ночью опять враг смущал. Ведь я было из дому ушла.
Кабанов. Да
не разлюбил; а с этакой-то неволи от какой хочешь красавицы жены убежишь! Ты
подумай то: какой ни на есть, а я все-таки мужчина, всю-то жизнь вот этак жить, как ты видишь, так убежишь
и от жены. Да как знаю я теперича, что недели две никакой грозы надо мной
не будет, кандалов этих на ногах нет, так до жены ли мне?
Катерина. Вот какую: чтобы
не смела я без тебя ни под каким видом ни говорить ни с кем чужим, ни видеться, чтобы
и думать я
не смела ни о ком, кроме тебя.
Дико́й. Отчет, что ли, я стану тебе давать! Я
и поважней тебя никому отчета
не даю. Хочу так
думать о тебе, так
и думаю. Для других ты честный человек, а я
думаю, что ты разбойник, вот
и все. Хотелось тебе это слышать от меня? Так вот слушай! Говорю, что разбойник,
и конец! Что ж ты, судиться, что ли, со мной будешь? Так ты знай, что ты червяк. Захочу — помилую, захочу — раздавлю.
Никак, гроза? (Выглядывает.) Да
и дождик. А вот
и народ повалил. Спрячься там где-нибудь, а я тут на виду стану, чтоб
не подумали чего.
Катерина. На беду я увидала тебя. Радости видела мало, а горя-то, горя-то что! Да еще впереди-то сколько! Ну, да что
думать о том, что будет! Вот я теперь тебя видела, этого они у меня
не отымут; а больше мне ничего
не надо. Только ведь мне
и нужно было увидать тебя. Вот мне теперь гораздо легче сделалось; точно гора с плеч свалилась. А я все
думала, что ты на меня сердишься, проклинаешь меня…
Борис (отходит несколько шагов
и останавливается). Катя, нехорошо что-то!
Не задумала ли ты чего? Измучусь я дорогой-то,
думавши о тебе.
А об жизни
и думать не хочется.
Неточные совпадения
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский
не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — //
И очутился у соседок. // Он
думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; //
Не тут-то было: как
и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же, как была.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать //
И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года //
Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «
Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах!
не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он
не говорил ни слова, // Чтоб он
не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их
и перечесть». —
«Мой дядя самых честных правил, // Когда
не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил //
И лучше выдумать
не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть
и день
и ночь, //
Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать
и думать про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
Он был любим… по крайней мере // Так
думал он,
и был счастлив. // Стократ блажен, кто предан вере, // Кто, хладный ум угомонив, // Покоится в сердечной неге, // Как пьяный путник на ночлеге, // Или, нежней, как мотылек, // В весенний впившийся цветок; // Но жалок тот, кто всё предвидит, // Чья
не кружится голова, // Кто все движенья, все слова // В их переводе ненавидит, // Чье сердце опыт остудил //
И забываться запретил!