Неточные совпадения
Свияга — та еще лучше куролесит: подошла к Симбирску, версты полторы до Волги остается, — нет, повернула-таки в
сторону и
пошла с Волгой рядом: Волга на полдень, она на полночь, и верст триста реки друг дружке навстречу текут, а слиться не могут.
И
пошла рассказывать ни так ни сяк не подходящее к делу. Ей только надо было отвести в
сторону мысли Смолокурова; только для того и речь повела… И отвела… мастерица была на такие отвороты.
И плюнул в ту
сторону, куда немка
пошла.
Неспешным шагом, оглядываясь по
сторонам,
идет Никита Федорыч.
Перейдя мост, Меркулов прямо
пошел к номерам Ермолаева, но и тут все еще смотрел по
сторонам, только бы чем время скоротать.
И, взяв Самоквасова за руку, повела его по темным переходам. Распахнув дверь во Фленушкины горницы, втолкнула туда его, а сама тихим, смиренным шагом
пошла в
сторону.
По улице взад и вперед тянутся нескончаемые обозы, по
сторонам их мчатся кареты, коляски, дрожки, толпится и теснится народ; все шумят, гамят, суетятся, мечутся во все
стороны, всюду сумятица и толкотня; у непривычного человека как раз голова кругом
пойдет на такой сутолоке.
И
пойдет пытливый ум блуждать из
стороны в
сторону, кидаться из одной крайности в другую, а все-таки не найдет того, чего ищет, все-таки не услышит ни от кого растворенного любовью живого, разумного слова…
Дома старенькие, зато строены из здоровенного унжинского леса и крыты в два теса. От большой улицы по обе
стороны вниз по угорам
идут переулки; дома там поменьше и много беднее, зато новее и не так тесно построены. Во всем селенье больше трехсот дворов наберется, опричь келейных рядов, что ставлены на задах, ближе к всполью. В тех келейных рядах бобыльских да вдовьих дворов не меньше пятидесяти.
К тому же земли от села
пошли клином в одну
сторону, и на работу в дальние полосы приходится ездить верст за десяток и дальше, оттого заполья и не знали сроду навоза, оттого и хлеб на них плохо родился.
Долго бы лежать тут Марку Данилычу, да увидела его соседка Акулина Прокудина.
Шла Акулина с ведрами по воду близ того места, где упал Марко Данилыч. Вгляделась… «Батюшки светы!.. Сам Смолокуров лежит». Окликнула — не отвечает, в другой, в третий раз окликнула — ни словечка в ответ. Поставила Акулина ведра, подошла: недвижим Марко Данилыч, безгласен, рот на
сторону, а сам глухо хрипит. Перепугалась Акулина, взяла за руку Марка Данилыча — не владеет рука.
— Верно, — процедил сквозь зубы Пимен Семенов и
пошел к
стороне.
Еще не допели хлысты, как Варенька опять закричала нечеловеческим голосом. Всем телом затряслась она. Ухватясь за угол кормщикова стола, исступленно озиралась она по
сторонам, ежеминутно вскрикивая и всхлипывая от душивших ее рыданий. Говор
пошел по сионской горнице...
Сидорушка рассказывал, что сам был в той
стороне, и все были рады вестям его и веселились духом, а чтобы больше еще увериться в словах Сидора Андреича,
посылали с Молочных Вод к Арарату учителя своего Никитушку.
Слышит Дуня — смолкли песни в сионской горнице. Слышит — по обеим
сторонам кладовой раздаются неясные голоса, с одной — мужские, с другой — женские. Это Божьи люди в одевальных комнатах снимают «белые ризы» и одеваются в обычную одежду. Еще прошло несколько времени, голоса стихли, послышался топот, с каждой минутой слышался он тише и тише. К ужину, значит,
пошли. Ждет Дуня. Замирает у ней сердце — вот он скоро придет, вот она узнает тайну, что так сильно раздражает ее любопытство.
Разбитной Матрене с начала болезни Марка Данилыча было велено ложиться у дверей его спальни, и она исправно исполняла этот приказ, но теперь не утерпела — и тоже в кухню
пошла побалясничать с глухой Степановной, порасспросить ее про чужую
сторону и «про людей неведомых».
С стороны-то люди галются,
А попы служить мешаются,
Пономарь звонить сбивается,
Дьячок читать забывается, —
Поглядев на меня, дьячок мимо
пошелДа нарочно мне на ножку наступил,
Больно нáбольно ее мне отдавил,
Посулил он мне просфирок решето,
Из сетечка семечка,
Крупы черепиночку, —
Мне всего того и хочется,
Да гулять с дьячком не хочется.
— Живи с законной женой, да мамо́шек на
стороне не смей заводить… Тогда все
пойдет по-доброму да по-хорошему, — промолвил, насупившись, Патап Максимыч.
Минею Парамонову с осиповским токарем
идти было по дороге, но к ним пристал и дюжий Илья, хоть его деревня Пустобоярово была совсем в другой
стороне. Молча
шли они, и, когда вышли за ежовскую околицу, вымолвил слово Илья...
Подойдя к Осиповке, приятели, по указанию Асафа, свернули в
сторону и
пошли по задам деревни.
— Ни в токарню, ни в красильню ни за что на свете не
пойду — очень уж обидно будет перед батраками, — сказал Василий Борисыч. — Да к тому же за эти дела я и взяться не сумею. Нет, уж лучше петлю на шею, один, по крайней мере, конец. А уж если такая милость, дядюшка, будет мне от тебя, так похлопочи, чтобы меня при тебе он
послал. У тебя на чужой
стороне буду рад-радехонек даже на побегушках быть, опять же по письменной части во всякое время могу услужить. Мне бы только от Парашки куда-нибудь подальше.
Тут старый Пантелей, не тревожа народ в деревне,
пошел в работные избы людей подымать, чтоб они на воров осторожней облаву сделали и, окружив их со всех
сторон, руками перехватали бы.
Сначала они все дальше и дальше отходили в
сторону от деревни, потом, вдали друг от друга,
пошли к палатке, чтобы густою толпой сразу окружить воров.
И
послал я тогда Алексея сколь-нибудь заработать, чтобы справиться, а был он самый первый токарь по всей
стороне и полюбился Патапу Максимычу, и тот ему беспримерные милости делал.
Не на кого было всем делом положиться, большой сын на
стороне в работе, Саввушка еще не доспел, однако ж и его я
послал ложкарить — ловкий ложкарь из нашего мальца вышел.
Не очень-то доверял словам Таисеи Семен Петрович и знакомым путем
пошел к кельям Манефы. И путь не тот был, как прежде. Тогда по зеленой луговине пролегала узенькая тропинка и вела от одной к другой, а теперь была едва проходимая дорожка, с обеих
сторон занесенная высокими снежными сугробами чуть не в рост человека. Отряхиваясь от снега, налипшего на сапоги и самое платье,
пошел саратовец на крыльцо Манефы и вдруг увидал, что пред ним по сеням
идет с какой-то посудой Марьюшка.
— Когда я еще находился в бедности, а в родительском дому отцовские достатки порасстроились от поджога токарни, а потом клеть у нас подломали, а после того поскорости воры и лошадей свели, я в ту пору слыл первым, самым лучшим токарем в нашей
стороне; меня родитель и
послал на
сторону, чтобы кое-что заработать для поправки семейных наших дел.
И видит он во сне, что икона Богородицы поднялась в небесную высоту, и слышит он от той иконы глас: «
Иди за мной без сомнения и, где я остановлюсь, там поставь обитель, и до тех пор, пока в ней будет сия моя икона, древлее благочестие будет процветать в той
стороне», и был Арсений чудною силой перенесен с морского острова на сухопутье.
Неточные совпадения
Всё хлопает. Онегин входит, //
Идет меж кресел по ногам, // Двойной лорнет скосясь наводит // На ложи незнакомых дам; // Все ярусы окинул взором, // Всё видел: лицами, убором // Ужасно недоволен он; // С мужчинами со всех
сторон // Раскланялся, потом на сцену // В большом рассеянье взглянул, // Отворотился — и зевнул, // И молвил: «Всех пора на смену; // Балеты долго я терпел, // Но и Дидло мне надоел».
Как на досадную разлуку, // Татьяна ропщет на ручей; // Не видит никого, кто руку // С той
стороны подал бы ей; // Но вдруг сугроб зашевелился, // И кто ж из-под него явился? // Большой, взъерошенный медведь; // Татьяна ах! а он реветь, // И лапу с острыми когтями // Ей протянул; она скрепясь // Дрожащей ручкой оперлась // И боязливыми шагами // Перебралась через ручей; //
Пошла — и что ж? медведь за ней!
Едва только ушел назад город, как уже
пошли писать, по нашему обычаю, чушь и дичь по обеим
сторонам дороги: кочки, ельник, низенькие жидкие кусты молодых сосен, обгорелые стволы старых, дикий вереск и тому подобный вздор.
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и
пошла по ровной возвышенности с одной
стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же
стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
Чичиков тоже устремился к окну. К крыльцу подходил лет сорока человек, живой, смуглой наружности. На нем был триповый картуз. По обеим
сторонам его, сняв шапки,
шли двое нижнего сословия, —
шли, разговаривая и о чем-то с <ним> толкуя. Один, казалось, был простой мужик; другой, в синей сибирке, какой-то заезжий кулак и пройдоха.