Неточные совпадения
Для того
водились у Поташова нужные мо́лодцы; на заводах они
не живали, в потаенных местах по лесам больше привитали, в зимницах да в землянках.
Разница между ними в том только была, что благородная приживалка
водилась с одними благородными, с купцами да с достаточными людьми из мещанства, а Анисья Терентьевна с чиновными людьми вовсе
не зналась, держась только купечества да мещанства…
— Что ты, сударыня?.. — с ужасом почти вскликнула Анисья Терентьевна. — Как сметь старый завет преставлять!.. Спокон веку
водится, что кашу да полтину мастерицам родители посылали… От сторонних книжных дач
не положено брать. Опять же надо ведь мальчонке-то по улице кашу в плате нести — все бы видели да знали, что за новую книгу садится. Вот, мать моя, принялась ты за наше мастерство, учишь Дунюшку, а старых-то порядков по ученью и
не ведаешь!.. Ладно ли так? А?
— Так у нас и делается, Марко Данилыч, так у нас и
водится, — сказала Макрина. — Вот чапуринские — вздумают, пойдут в часовню,
не вздумают — в келье сидят, — никто
не неволит их.
Ото всей души Марья Гавриловна полюбила девочку, чуть
не каждый день проводила с нею по нескольку часов; от Марьи Гавриловны научилась Дуня тому обращенью, какое по хорошим купеческим домам
водится.
— С порядочным, — кивнув вбок головой, слегка наморщив верхнюю губу, сказал Смолокуров. — По тамошним местам он будет из первых. До Сапожниковых далеко, а деньги тоже
водятся. Это как-то они, человек с десяток, складчи́ну было сделали да на складочны деньги стеариновый завод завели.
Не пошло. Одни только пустые затеи. Другие-то, что с Зиновьем Алексеичем в до́лях были, хошь кошель через плечо вешай, а он ничего, ровно блоха его укусила.
— Допрежь ему молви, упреди… Аль
не знает, что на его баржах слепые-то
водятся?
По вечерам и ярманочные, и городские трактиры битком набиты. Чаю выпивают количество непомерное. После, как
водится, пойдут в ход закусочки, конечно, с прибавленьицем. В Москве — в Новотроицком, у Лопашева и в других излюбленных купечеством трактирах — можно только чай пить, но закусывать, а пуще того винца рюмочку выпить — сохрани Господи и помилуй!.. Зазорное дело!.. У Макарья
не то: там и московским, и городовым купцам, яко в пути находящимся, по все дни и по вся ночи — разрешения на вся.
Хоть Марко Данилыч негодовал на Меркулова за то, что с колонистами
водится и ходит в кургузой одеже, но на богатом Веденееве будто
не замечал ее…
В Успеньев день, поутру, Дмитрий Петрович пришел к Дорониным с праздником и разговеньем. Дома случился Зиновий Алексеич и гостю был рад. Чай, как
водится, подали; Татьяна Андревна со старшей дочерью вышла, Наташа
не показалась, сказала матери, что голова у ней отчего-то разболелась. Ни слова
не ответила на то Татьяна Андревна, хоть и заметила, что Наташина хворь была притворная, напущенная.
— Ярманка, сударь, место бойкое, недобрых людей в ней довольно, всякого званья народу у Макарья
не перечтешь. Все едут сюда, кто торговать, а кто и воровать… А за нашим хозяином нехорошая привычка
водится: деньги да векселя завсегда при себе носит… Долго ль до греха?.. Подсмотрит какой-нибудь жулик да в недобром месте и оберет дочиста, а
не то и уходит еще, пожалуй… Зачастую у Макарья бывают такие дела. Редкая ярманка без того проходит.
С такими, как мой объедало Василий Петрович,
не в пример лучше
водиться!..
Как
водится, сейчас же самовар на стол. Перед чаем целительной настоечки по рюмочке. Авдотья Федоровна, Феклистова жена, сидя за самоваром, пустилась было в расспросы, каково молодые поживают, и очень удивилась, что Самоквасов с самой свадьбы их в глаза
не видал, даже ничего про них и
не слыхивал.
— Вот какие вы ноне стали ветрогоны! Вот за какими делами по богомольям разъезжаете! Святые места порочите, соблазны по людям разносите!
Не чаяла я таких делов от Петра Степаныча,
не ожидала… Поди вот тут, каков лукавец! И подумать ведь нельзя было, что за ним такие дела
водятся… Нехорошо, нехорошо, ой как нехорошо!
— Хорошая должна быть икона, добрая. Поспеевских
не много теперь
водится, а все-таки годиков на двадцать она помоложе будет моей Евдокии, — заметил Чубалов.
И птицы, и животины в каждом дому
водилось с залишком, без мясных щей никто за обед
не садился, а по праздникам у каждой хозяйки жарилась гусятина либо поросятина.
— Отчего же со знающими людьми и
не покалякать? — молвил голова. — Это можно. Только вот вам совет мой: оброков
не задерживайте, управляющего слушайтесь, а зачнете
возиться да гомозиться — до беды недалеко.
— С вами-то
не позволить! — молвил Марко Данилыч. — А здесь точно что ей скучновато; подруг таких, с какими бы можно ей знакомство водить, нет ни одной у нас в городу. Купцов хороших ни единого, дворян хороших тоже нет, одно только крапивное семя — чиновники. А с ихними дочерями, с мещанками да с крестьянками
не позволю
водиться Дунюшке. Народ балованный. Мало ли чего можно от них набраться.
—
Не о том речь веду, сударыня, — возразил Марко Данилыч. — Тут главная причина в том, что будет ей оченно зазорно, ежели с простыми девками она станет
водиться.
Не знаете вы, что за народ у нас в городу живет. Как раз наплетут того, что и во сне
не виделось никому.
— Куда уж нам! — сказал казначей. — Пошлет Господь и простенького медку, и за то благодарни суще славим великие и богатые его милости. Где уж нам с резедами
возиться!.. Ведь у нас нет крепостных, а штатные служители только одна слава — либо калека, либо от старости ног
не волочит. Да и много ль их? Всего-то шесть человек. Да и из них, которы помоложе, на архиерейский хутор взяты.
— Погубят ее! С толку собьют, сердечную!.. Ее ли дело с господами
водиться?
Не пристанет она к ним, никогда с ними
не сравняется… Глядят свысока на нее: ты, дескать, глу́па ворона, залетела в высоки хоромы. А есть господа молодые — тут до греха недалеко… Им нипочем, а ей век горевать.
Почти все согласились со Смолокуровым. То было у всех на уме, что, ежели складочные деньги попадут к Орошину, охулки на руку он
не положит, —
возись после с ним, выручай свои кровные денежки. И за то «слава Богу» скажешь, ежели свои-то из его лап вытянешь, а насчет барышей лучше и
не думай… Марку Данилычу поручить складчину — тоже нельзя, да и никому нельзя. Кто себе враг?.. Никто во грех
не поставит зажилить чужую копейку.
— Думать надо, его обворовывают. Все тащат: и приказчики, и караванные, и ватажные. Нельзя широких дел вести без того, чтобы этого
не было, — молвил луповицкий хозяин, Андрей Александрыч. — И в маленьких делах это
водится, а в больших и подавно. Чужим добром поживиться нынче в грех
не ставится,
не поверю я, чтобы к Смолокурову в карман
не залезали. Таковы уж времена. До легкой наживы все больно охочи стали.
Водилась с этой Марьей Ивановной, наслушалась фармазонских бредней и несбыточных затей, убедили тебя, что законные браки Богу
не угодны, а угодны только духовные, на какие покушался приезжий с Арарата — как бишь его, Денисов, что ли…
В то время
не один по одному, как
водится, а гурьбой ввалило в избу с дюжину молодых парней. Маленько запоздали они — были на гулянке. В пустобояровском кабаке маленько загуляли, а угощал Илюшка, угождавший Лизавете так, что никто другой и подходить к ней
не смел.
Неточные совпадения
Подошед к окну, постучал он пальцами в стекло и закричал: «Эй, Прошка!» Чрез минуту было слышно, что кто-то вбежал впопыхах в сени, долго
возился там и стучал сапогами, наконец дверь отворилась и вошел Прошка, мальчик лет тринадцати, в таких больших сапогах, что, ступая, едва
не вынул из них ноги.
Мне хочется, чтобы он был совершенным зверем!» Пошли смотреть пруд, в котором, по словам Ноздрева,
водилась рыба такой величины, что два человека с трудом вытаскивали штуку, в чем, однако ж, родственник
не преминул усомниться.
Шесть лет
возилась около здания; но климат, что ли, мешал, или материал уже был такой, только никак
не шло казенное здание выше фундамента.
Конечно, почтмейстер и председатель и даже сам полицеймейстер, как
водится, подшучивали над нашим героем, что уж
не влюблен ли он и что мы знаем, дескать, что у Павла Ивановича сердечишко прихрамывает, знаем, кем и подстрелено; но все это никак его
не утешало, как он ни пробовал усмехаться и отшучиваться.
Как он ни горячился, называл их мошенниками, разбойниками, грабителями проезжающих, намекнул даже на Страшный суд, но кузнецов ничем
не пронял: они совершенно выдержали характер —
не только
не отступились от цены, но даже
провозились за работой вместо двух часов целых пять с половиною.