Неточные совпадения
— С порядочным, — кивнув вбок головой, слегка наморщив верхнюю губу, сказал Смолокуров. — По тамошним
местам он будет из первых. До Сапожниковых далеко, а деньги тоже водятся.
Это как-то они, человек с десяток, складчи́ну было сделали да
на складочны деньги стеариновый завод завели. Не пошло. Одни только пустые затеи. Другие-то, что с Зиновьем Алексеичем в до́лях были, хошь кошель через плечо вешай, а он ничего, ровно блоха его укусила.
— Еще будучи в Питере, — говорила Таифа, — отписала я матушке, что хотя, конечно, и жаль будет с Комаровом расстаться, однако ж вконец сокрушаться не след. Доподлинно узнала я, что выгонка будет такая же, какова была
на Иргизе. Часовни, моленные, кельи порушат, но хозяйства не тронут. Все останется при нас. Как-нибудь проживем. В нашем городке матушка
места купила. После Ильина дня хотела туда и кельи перевозить, да вот
эти неприятности, да матушкины болезни задержали…
— Можно бы, я полагаю, и осетринки прихватить, — будто нехотя проговорил Морковников. — Давеча в Василе ботвиньи я с осетриной похлебал — расчудесная, а у них
на пароходе еще, пожалуй, отменнее. Такая, я вам доложу, Никита Федорыч,
на этих пароходах бывает осетрина, что в ином
месте ни за какие деньги такой не получишь… — Так говорил Василий Петрович, забыв, каково пришлось ему после васильсурской ботвиньи.
— Телячьи ножки тебе приказаны, а ты ни с
места!.. Что ж
это такое?
На что похоже? Что у вас за дикие порядки?
— А ты подь туда да сядь рядом с женихом-то. Всяку болесть как рукой снимет, — говорила Татьяна Андревна. — Поди же, поди, Лизавета, ступай, говорят тебе, ступай к нему поскорее — твое
место там, а не здесь.
На что
это похоже?.. Приехал жених, а она хорониться от него вздумала. Ступай же, ступай!
— Тронуть-то не тронут,
это верно, — сумрачно отвечал Сурмин. — А придется и мне покинуть насиженное
место, в город, что ль, перебираться. Ежели разгонят матерей, какая мне будет здесь работа? С голоду помрешь
на безлюдье… Признаться, и я, как Манефа же, местечко в городу себе приискал.
— В своем
месте, надо думать, сидит, не то в иную обитель ушла…
На здоровье точно что стала почасту жаловаться… Да
это минет.
Кончили матери «службу об усопшей». А Петр Степаныч все
на том же
месте в раздумье стоит… «Сон и сень!.. Сон и сень!.. Всуе мятется всяк земнородный!.. Что
это за Филагрия?..» Никакой Филагрии до той поры он не знал. Даже имени такого не слышал, а теперь с ума оно не сходит. Черные думы вконец обуяли его…
Сказал об
этом брату с невесткой, те не знают, как и благодарить Герасима за новую милость… А потом, мало погодя, задрожал подбородок у Пелагеи Филиппьевны, затряслись у ней губы и градом полились слезы из глаз. Вскочив с
места, она хотела поспешно уйти из избы, но деверь остановил ее
на пороге.
— Мне очень нравится
это место. Маленькую усадебку я тут построю — домик
на случай приездов, — сказала Марья Ивановна.
— Когда корабль соберется, когда властью и велением духа будут собраны люди Божьи во едино
место в сионскую горницу, — ответила Варенька, — если будет
на то воля Божия, и тебя допустят посмотреть и послушать, хоть ты пока еще и язычница… Кто знает? Может быть, даже слово будет к тебе. Редко, а
это иногда бывает.
Под
это слово воротился казначей. Ему облегчало, и он спокойно уселся
на оставленное
место.
Только что кончили
эту псáльму, по знаку Николая Александрыча все вскочили с
мест и бросились
на средину сионской горницы под изображение святого духа. Прибежал туда и блаженный Софронушка. Подняв руки кверху и взирая
на святое изображение, жалобным, заунывным напевом Божьи люди запели главную свою песню, что зовется ими «молитвой Господней».
На этот раз
мест едва достало — так много набралось верных-праведных.
— Так лучше в саду отдохнешь, — сказала Варенька. — Здесь
место глухое. Нарочно забросили его, чтобы сторонним
этих окон не было видно.
Это ведь сионская горница, — прибавила она, указывая
на окна нижнего этажа. —
Это восемь окон сионской горницы, рядом в три окна кладовая, тут сложены белые ризы, знамена, покровцы и свечи. А дальше окна из одевальных комнат.
— Может, и увидишь, — улыбаясь, сказала Аграфена Петровна. — Теперь он ведь в здешних
местах, был
на ярманке, и мы с ним видались чуть не каждый день. Только у него и разговоров, что про тебя, и в Вихореве тоже. Просто сказать, сохнет по тебе, ни
на миг не выходишь ты из его дум. Страшными клятвами теперь клянет он себя, что уехал за Волгу, не простившись с тобой. «
Этим, — говорит, — я всю жизнь свою загубил, сам себя счастья лишил». Плачет даже, сердечный.
Хорошо бы тебе воротиться
на прежнее
место, либо у меня пожить в новом именье, но
этого до некоторого временя исполнить невозможно, потому что случилось у нас неожиданное и великое несчастье.
—
На первый раз пока довольно. А приметила ль ты, какой он робкий был перед тобой, — молвила Аграфена Петровна. — Тебе словечка о том не промолвил, а мне
на этом самом
месте говорил, что ежель ты его оттолкнешь, так он
на себя руки наложит. Попомни
это, Дунюшка… Ежели он над собой в самом деле что-нибудь сделает,
это всю твою жизнь будет камнем лежать
на душе твоей… А любит тебя, сама видишь, что любит. Однако ж пойдем.
— А к какому шайтану уедешь? — возразил Патап Максимыч. — Сам же говоришь, что деваться тебе некуда. Век тебе
на моей шее сидеть, другого
места во всем свете нет для тебя. Живи с женой, терпи, а к девкам
на посиделки и думать не смей ходить. Не то вспорю. Вот перед истинным Богом говорю тебе, что вспорю беспременно. Помни
это, из головы не выкидывай.
— А зачем же меня женили силой? Хотел разве я жениться
на этой колоде, сватался, что ли? Обманом да силой из Комарова меня выкрали, венчали супротив моей воли… А потом говорил он, что все
это вот было его рук дело. А теперь отлынивать стал, намедни здесь,
на этом самом
месте говорил, что он делу тому непричастен, — с озлобленьем сказал Василий Борисыч и, поворотясь, застонал и заохал.
Вскоре от высшего начальства из Петербурга вышло такое решение о скитах: им дозволено было оставаться по-прежнему только
на полгода, после
этого времени они все непременно должны быть совершенно порушены; тем из скитских матерей, что приписаны были к обителям по последней ревизии, дозволено было оставаться
на их
местах, но со значительным уменьшением их строений.
Неточные совпадения
Да и в словесных науках они, как видно, не далеко уходили…» — Тут
на минуту Кошкарев остановился и сказал: — В
этом месте, плут… он немножко кольнул вас.
— Как же бы
это сделать? — сказала хозяйка. — Рассказать-то мудрено, поворотов много; разве я тебе дам девчонку, чтобы проводила. Ведь у тебя, чай,
место есть
на козлах, где бы присесть ей.
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими
местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились, что испытал много
на веку своем, претерпел
на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже
на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец
место для жительства, и что, прибывши в
этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
— Нет, Платон Михайлович, — сказал Хлобуев, вздохнувши и сжавши крепко его руку, — не гожусь я теперь никуды. Одряхлел прежде старости своей, и поясница болит от прежних грехов, и ревматизм в плече. Куды мне! Что разорять казну! И без того теперь завелось много служащих ради доходных
мест. Храни бог, чтобы из-за меня, из-за доставки мне жалованья прибавлены были подати
на бедное сословие: и без того ему трудно при
этом множестве сосущих. Нет, Платон Михайлович, бог с ним.
Засим
это странное явление,
этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота тот же час запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть,
на своих ли
местах сторожа, которые стояли
на всех углах, колотя деревянными лопатками в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул в кухню, где под видом того чтобы попробовать, хорошо ли едят люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до последнего за воровство и дурное поведение, возвратился в свою комнату.