Неточные совпадения
А Дунюшка тут. Посадили ее
на кровать возле матери. Белокуренькая девочка смеется аленьким ротиком и синенькими глазками, треплет розовую ленточку, что была в вороту́ материной сорочки… Так и заливается — ясным, радостным
смехом.
Замолкла. А в тишине еще слышен веселый младенческий
смех Дуни, по-прежнему она играет ленточкой
на груди матери. И при звуках ангельского веселья малютки-дочки к ангелам полетела душа непорочной матери.
На другой гусянке раздался дружный, громкий хохот — какой-то бурлак, взяв за обору истоптанный лапоть и размахивая им, представляет попа с кадилом, шуткой отпевая мертвецки пьяного товарища, ровно покойника, а бурлаки заливаются веселым
смехом…
С шумом, с криком, со
смехом артель приняла вызов Спирьки. Софронку к бабенке перекупке
на бéрег послали, два фунта грецких орехов Софронка принес; шесть оплеух, все кулаком, Бешену Горлу достались, остальными орехами Спирька вдоволь налакомился.
— Больно уж много ты меня возвеличиваешь, — пыхтя с досады, отозвался Марко Данилыч. — Такие речи и за
смех можно почесть. Все мы, сколько нас ни
на есть, — мелки лодочки, ты один изо всех — большущий корабль.
— Ха-ха-ха-ха! —
на всю квартиру расхохотался Смолокуров. — Да что ж это вы с нами делаете, Петр Степаныч? Обещали
смех рассказать да с полчаса мучили, пока не сказали… Нарочно, что ли,
на кончик его сберегли! А нечего сказать, утешили!.. Как же теперь «Искушение»-то? Как он к своему архиерею с молодой-то женой глаза покажет… В диакониссы, что ли, ее?.. Ах он, шут полосатый!.. Штуку-то какую выкинул!.. Дарья Сергевна! Дунюшка! Подьте-ка сюда — одолжу! Угораздило же его!.. Ха-ха-ха!..
А Наташа про Веденеева ни с кем речей не заводит и с каждым днем становится молчаливей и задумчивей. Зайдет когда при ней разговор о Дмитрии Петровиче, вспыхнет слегка, а сама ни словечка. Пыталась с ней Лиза заговаривать, и
на сестрины речи молчала Наташа, к Дуне ее звали — не пошла. И больше не слышно было веселого, ясного, громкого
смеха ее, что с утра до вечера, бывало, раздавался по горницам Зиновья Алексеича.
Живо, со
смехом, с веселыми криками, принялась она таскать
на пароход дрова.
— А ты не вдруг… Лучше помаленьку, — грубо ответил Корней. — Ты, умная голова, то разумей, что я Корней и что
на всякий спех у меня свой
смех. А ты бы вот меня к себе в дом повел, да хорошеньку фатеру отвел, да чайком бы угостил, да винца бы поднес, а потом бы уж и спрашивал, по какому делу, откуда и от кого я прибыл к тебе.
— Теперь, сватушка, ты у нас под караулом, — молвил Зиновий Алексеич. — Выпустим
на волю, когда захочем. — И залился веселым, добродушным
смехом.
Стоявшая у подъезда толпа извозчиков во все горло расхохоталась. Залился
смехом даже сам городовой, приставленный к дверям
на всякий случай.
Недели две тому назад в Городце
на базаре я с ним виделся — хохочет над Манефой, помирает со
смеху…
— Довольно, — ответил Феклист. — Наши-то, церковники то есть, да и староверы, которые за матерей не больно гораздо стоят, помирают, бывало, со
смеху, а ихней статьи люди, особливо келейные, те
на стены лезут, бранятся… Не икалось нешто вам, как они тогда поминки вам загибали?
Игры,
смехи, потехи любит она, —
на жизнь веселую ее приведу…»
На осенних ли посидках,
на святочных ли игрищах только, бывало, появишься ты — у всех и
смехи, и потехи, и забавы…
Сколько ни заговаривал дядя с братáнишнами, они только весело улыбались, но ни та ни другая словечка не проронила. Крепко держа друг дружку за рубашки, жались они к матери, посматривали
на дядю и посмеивались старому ли
смеху, что под лавкой был, обещанным ли пряникам, Господь их ведает.
— Что за рыба принесла тебе поклон от покойника?.. Тюлень морской, что ли, с тобой разговоры водил? — захохотав недобрым
смехом, сказал Марко Данилыч. — Сорока
на хвосте басню принесет, а он в самое нужное время бросает дела и мчится сюда без хозяйского спросу!.. С ума ты, что ли, сошел?
Смеялся
на такое новшество Марко Данилыч, но в
смехе его зависть и злоба слышались.
— Расходы пустячные, — сказал Никита Федорыч, — а станут смеяться, так мы за обиду того не поставим. Смейся
на здоровье, коль другого
смеха нет.
— Нешто твой Патап Максимыч не знает, что и́нокиням
на свадьбах да
на кстинах быть не подобает?.. — не в меру распалившись, кричала она
на всю обитель. — С ума, что ли, вы сошли со своим хозяином!.. Нá
смех, что ли, он послал тебя? Вон, сейчас же вон из обители!.. Чтобы духом твоим не пахло здесь!..
И пошли они в дом. А там стоном стоят голоса: шумят, спорят за картами, кто-то
на расстроенных фортепианах разыгрывает давно забытую сонату.
На обширной террасе слышатся веселые клики и радостный
смех молодых людей. А в богадельне и
на пасеке ровно все вымерли.
— Как, ты и это помнишь, Андрей? Как же! Я мечтал с ними, нашептывал надежды на будущее, развивал планы, мысли и… чувства тоже, тихонько от тебя, чтоб ты
на смех не поднял. Там все это и умерло, больше не повторялось никогда! Да и куда делось все — отчего погасло? Непостижимо! Ведь ни бурь, ни потрясений не было у меня; не терял я ничего; никакое ярмо не тяготит моей совести: она чиста, как стекло; никакой удар не убил во мне самолюбия, а так, Бог знает отчего, все пропадает!
Неточные совпадения
Так точно думал мой Евгений. // Он в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним
на время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая в шуме и в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя
смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
И страшно ей; и торопливо // Татьяна силится бежать: // Нельзя никак; нетерпеливо // Метаясь, хочет закричать: // Не может; дверь толкнул Евгений, // И взорам адских привидений // Явилась дева; ярый
смех // Раздался дико; очи всех, // Копыта, хоботы кривые, // Хвосты хохлатые, клыки, // Усы, кровавы языки, // Рога и пальцы костяные, // Всё указует
на нее, // И все кричат: мое! мое!
Но куклы даже в эти годы // Татьяна в руки не брала; // Про вести города, про моды // Беседы с нею не вела. // И были детские проказы // Ей чужды: страшные рассказы // Зимою в темноте ночей // Пленяли больше сердце ей. // Когда же няня собирала // Для Ольги
на широкий луг // Всех маленьких ее подруг, // Она в горелки не играла, // Ей скучен был и звонкий
смех, // И шум их ветреных утех.
Чичиков разрешился тоже междуиметием
смеха, но, из уважения к генералу, пустил его
на букву э: хе, хе, хе, хе, хе! И туловище его также стало колебаться от
смеха, хотя плечи и не тряслись, потому что не носили густых эполет.
Теперь равнодушно подъезжаю ко всякой незнакомой деревне и равнодушно гляжу
на ее пошлую наружность; моему охлажденному взору неприютно, мне не смешно, и то, что пробудило бы в прежние годы живое движенье в лице,
смех и немолчные речи, то скользит теперь мимо, и безучастное молчание хранят мои недвижные уста. О моя юность! о моя свежесть!